К. МАРКС МАДЗИНИ. — ШВЕЙЦАРИЯ И АВСТРИЯ. — ТУРЕЦКИЙ ВОПРОС

К. МАРКС

МАДЗИНИ. — ШВЕЙЦАРИЯ И АВСТРИЯ. — ТУРЕЦКИЙ ВОПРОС

Лондон, пятница, 27 мая 1853 г.

Пребывание г-на Мадзини в Англии теперь, наконец, подтверждено чем-то вроде официального сообщения в одной связанной с ним лондонской газете.

Дело гг. Хейлов по обвинению в «пороховом заговоре» не будет слушаться на нынешней сессии суда присяжных и переносится на август, так как коалиционное правительство жаждет того, чтобы между сделанными им «разоблачениями» и судебными прениями, которые должны показать, чего они стоят, протекло некоторое время и «разоблачения» эти изгладились бы из памяти.

Граф Карницкий, австрийский поверенный в делах в Берне, получил 21 мая приказ от своего правительства немедленно оставить свой пост и прибыть в Вену, поставив в известность президента Швейцарского союза о разрыве дипломатических отношений между Австрией и Швейцарией. Газета «Bund» от 23 мая, однако, утверждает, что австрийский представитель уже заранее получил разрешение покинуть страну по своему усмотрению, когда он сочтет это нужным. Ультиматум графа Карницкого изображается этой газетой как ответ Австрии на ноту Союзного совета от 4 мая. То, что ультиматум содержал в себе нечто большее, чем простой ответ, можно заключить из того факта, что Союзный совет только что потребовал от кантонального правительства Фрибура объяснений относительно «чрезвычайных» мер, принятых им недавно против разбитых повстанцев. Английские газеты напечатали следующее сообщение из Берна, датированное 23 мая:

«В результате уведомления, сделанного австрийским поверенным в делах президенту Швейцарского союза о разрыве дипломатических отношений между Австрией и Швейцарией, Союзный совет решил немедленно прекратить деятельность швейцарского представителя в Вене».

Содержание этого сообщения опровергается, однако, следующей статьей в «La Suisse», датированной 23 мая:

«Мы оказались, примерно, в таком же положении, как Пьемонт[104]. Переговоры между обеими странами прерваны… Австрийская миссия остается в Берне для выполнения обычной текущей работы. Газета «Bund» утверждает, что отозвание швейцарского поверенного в делах в Вене было желательно, поскольку под предлогом ведения государственных дел он преспокойно устраивал там свои собственные дела, занимаясь исключительно торговлей шелком. Г-н Штейгер является дипломатом второго разряда и известно, что он разбирается значительно больше в шелковичных червях, чем во вверенных ему служебных делах. Поэтому не было никакой необходимости отзывать подобного дипломата, который всегда находился в Вене по собственному благоусмотрению, никогда не получая на это специальных полномочий».

Пусть поэтому никто не думает, что швейцарцы вспоминают знаменитый девиз, которым

Лустало в 1789 г. украшал свою газету «Revolutions de Paris»[105]:

Les grands ne sont pas grands,

Que parce que nous somnaes a genoux.

— Levons nous!

{Великие кажутся нам великими лишь потому,

Что мы сами стоим на коленях.

 — Поднимемся! Ред.}

Тайна швейцарской отваги достаточно объясняется как пребыванием герцога Генуэзского в Париже и бельгийского короля {Леопольда I. Ред.} в Вене, так и, возможно, не в меньшей степени, статьей во французской газете «Moniteur» от 25 мая:

«Никакая нация не должна вмешиваться в отношения между Францией и Швейцарией, все прочие соображения должны отступить перед этим основным обстоятельством».

Помыслы прусского короля о возвращении Невшателя, таким образом, не встречают большого одобрения. Более того, преобладают слухи о формировании французского обсервационного корпуса на границах Швейцарии. Луи-Наполеон был бы, разумеется, весьма рад возможности отомстить императорам России и Австрии и королям Пруссии и Бельгии за то презрительное обращение, которому он подвергался с их стороны в течение последних месяцев[106].

Сведения относительно отклонения русского ультиматума и образования антирусского министерства в Константинополе, которые я сообщил в своей последней статье {См. настоящий том, стр. 110–111. Ред.}, полностью подтвердились. В самых последних сообщениях из Константинополя от 17 мая говорится:

«Заняв свой пост, Решид-паша просил у князя Меншикова отсрочку на шесть дней. Меншиков отказал, заявив, что дипломатические отношения прерваны, и добавил, что он останется в Константинополе еще на три дня, чтобы произвести все необходимые приготовления к отъезду; он призывал Порту обдумать положение и воспользоваться тем небольшим сроком, на который он задержится».

Из сообщений от 19 мая из Константинополя мы далее узнаем:

«17 мая состоялось заседание Дивана, в результате которого было твердо решено, что договор, предложенный князем Меншиковым, не может быть принят. Уведомленный об этом, Меншиков тем не менее не покинул Константинополя. Наоборот, он приступил к новым переговорам с Решид-пашой. День отъезда русской миссии более не устанавливался».

В противоположность этому сообщению, французский правительственный орган, вечерняя газета «Patrie»[107], определенно заявляет, что, как стало известно правительству, князь Меншиков отплыл в Одессу и это событие не произвело большого впечатления в Константинополе. Газета «Pays» подтверждает правильность этого заявления, но газета «Presse»[108] опровергает его. Жирарден, однако, добавляет, что если эти известия и верны, то их легко можно объяснить.

«Если князь Меншиков действительно отплыл из Бююкдере[109] в Одессу, то дело заключается в том, что, не достигнув цели своей миссии (manque son effet), он был лишен другого выбора, кроме как ретироваться под видом посещения одного порта за другим».

Некоторые газеты утверждают, что эскадра адмирала Делазюса прошла Дарданеллы и в настоящее время стоит на якоре в Золотом Роге. Но это утверждение опровергается газетой «Morning Post». «Triester Zeitung» уверяет своих читателей, что прежде чем передать ответ князю Меншикову, Порта запросила лорда Редклиффа и г-на Делакура, сможет ли она в конечном счете рассчитывать на их поддержку. «Times» со своей стороны торжественно опровергает это.

Я передаю текстуальный перевод выдержки из парижской газеты «Siecle»[110], которая содержит некоторые любопытные подробности относительно переговоров в Константинополе, продолжавшихся с 5 по 12 мая. Эта выдержка показывает в истинном свете смехотворное поведение князя Меншикова, который продемонстрировал во всем этом деле самое отвратительное сочетание северного варварства с византийским двуличием, весьма преуспев в деле выставления России на посмешище Европы. Этот «grec du Bas-Empire» {«грек времен Восточной Римской империи», византиец. Ред.} вознамерился завоевать верховную власть над целым государством посредством лишь одних театральных эффектов. Для России не остается ничего иного, как сделать шаг от великого к смешному — позор, который может быть смыт лишь кровью. Но нынешнее время спекулирующей на бирже плутократии — это не время рыцарских турниров. В статье, напечатанной в «Siecle», говорится:

«В четверг, 5 мая, в день отплытия французского почтово-пассажирского парохода, Высокая Порта направила г-ну Делакуру и князю Меншикову копии фирмана, содержащего решение вопроса о святых местах. Этот день миновал без какого-либо заявления и демарша со стороны князя Меншикова, и все послы, полагая, что вопрос урегулирован, воспользовались отплытием французского парохода для отправки с ним сообщений своим правительствам о благоприятном обороте дел. Однако князь Меншиков, получив фирман относительно святых мест, с наступлением полуночи направил к министру иностранных дел {Рифаат-паше. Ред.} простого каваса, то есть жандарма, с ультиматумом, требующим сенеда (договора), в котором разрешался бы вопрос о святых местах, а также содержались бы гарантии на будущее в отношении привилегий и неприкосновенности греко-православной церкви, иными словами, устанавливался бы самый широкий протекторат России над этой церковью, что было бы равносильно появлению в Турции двух различных императоров: султана для мусульман и царя для христиан. Для ответа на этот ультиматум князь дал Порте всего четыре дня, требуя при этом немедленного подтверждения получения ультиматума правительственным чиновником. Министр иностранных дел передал князю Меншикову нечто вроде расписки через своего ага — низшего чина жандармерии. Князь в ту же ночь отправил пароход в Одессу. 6 мая, в пятницу, султан, узнав о вручении ультиматума столь необычным путем, созвал Диван и официально уведомил о случившемся лорда Редклиффа и г-на Делакура. Оба посла немедленно договорились о совместных действиях, рекомендуя Порте отклонить ультиматум с соблюдением при этом величайшей сдержанности в выражениях. Кроме того, как утверждают, г-н Делакур заявил самым определенным образом, что Франция будет возражать против любого соглашения, нарушающего ее права в отношении святых мест, гарантированные ей договором 1740 года. Князь Меншиков тем временем удалился в Бююкдере» (подобно Ахиллесу, удалившемуся в свой шатер). «9 мая г-н Каннинг выразил пожелание увидеться с князем, намереваясь склонить его к более умеренному образу действий. На это последовал отказ. 10-го военный министр {Мехмед-Мутерджин-паша. Ред.} и министр иностранных дел находились у великого визиря {Мехмеда-Али-паши. Ред.}, который пригласил князя Меншикова прибыть, чтобы сделать совместную попытку достичь приемлемого соглашения. Снова последовал отказ. Тем не менее князь Меншиков дал Порте понять, что он склонен предоставить ей отсрочку еще на три дня. Султан и его правительство, однако, ответили, что решения ими приняты и время их не изменит. Этот отрицательный ответ Порты был в полночь 10-го направлен в Бююкдере, где собралось все русское посольство и где на протяжении последних нескольких дней оно демонстративно готовилось к предстоящему отъезду. Турецкое правительство, осведомленное об этом, почти готово было пойти на уступки, но султан дал ему отставку и сформировал новое правительство».

Я заканчиваю свое сообщение о турецких делах выдержкой из газеты «Constitutionnel», рисующей поведение греко-православного духовенства в период всех этих переговоров:

«Греко-православное духовенство, столь глубоко заинтересованное в этом вопросе, высказалось в пользу status quo, то есть в пользу Порты Оно en masse {в массе своей. Ред.} выражает протест против того протектората, который грозит навязать ему русский император. Православное население, вообще говоря, стремится получить поддержку России, но лишь при условии, что оно не будет подчинено ее непосредственному господству. Ему глубоко неприятна сама мысль, что восточная церковь, являющаяся матерью русской церкви, должна будет когда-либо подчиниться последней, — факт, который неизбежно имел бы место, если бы проекты петербургского кабинета были приняты».

Написано К. Марксом 27 мая 1853 г.

Напечатано в газете «New-York Daily Tribune» № 3791, 10 июня 1853 г.

Подпись; Карл Маркс

Печатается по тексту газеты

Перевод с английского

На русском языке публикуется впервые