3. Завершение «Капитала»

Но вскоре все международное рабочее движение и лично Энгельс понесли величайшую утрату: 14 марта 1883 г. умер Карл Маркс. И снова Энгельс идет на великое самопожертвование. Он немедленно и резко прерывает работу над почти уже завершенной «Диалектикой природы» и берется за завершение II и III томов «Капитала», которые Маркс оставил неоконченными. Два года (до мая 1885 г.) уходят на подготовку к печати II тома, а затем еще почти 9 лет (до начала 1894 г.) — на подготовку к печати III тома. Выполнить эту работу было для Энгельса его священным долгом, это было данью памяти Маркса и вместе с тем громадным вкладом во все марксистское учение.

Для работы же над «Диалектикой природы» не оставалось ни минуты. Вот что Энгельс пишет об этом в письме к В. И. Засулич от 23 апреля 1885 г., т.е. в тот момент, когда он закончил подготовку II тома «Капитала» и приступил к подготовке его III тома: «Вы спрашивали мое мнение о книге Плеханова «Наши разногласия». Для этого мне нужно было её прочесть. Я читаю по-русски довольно легко, когда позанимаюсь им в течение недели, но бывает, что я по полгода не имею этой возможности; тогда я отвыкаю от языка, и мне приходится изучать его как бы заново. Так именно и случилось с «Разногласиями». Рукописи Маркса, которые я диктую секретарю, отнимают у меня весь день; вечером приходят гости, которых тоже ведь не выставишь за дверь; приходится читать корректуры, писать множество писем, и, наконец, существуют переводы (итальянские, датские и т.д.) моего «Происхождения» (речь идет о книге «Происхождение семьи, частной собственности и государства». — Б. К.); меня просят просматривать их, а эта проверка иной раз является далеко не лишней и не легкой работой. Все эти помехи не позволили мне продвинуться дальше 60-й страницы «Разногласий». Если бы у меня нашлись три свободных дня, я покончил бы с этим делом и к тому же освежил бы свои знания русского языка»[1-8].

Ясно, что в таких условиях приниматься за продолжение работы над «Диалектикой природы» Энгельс не мог. К тому же с возрастом прибавилось новое осложнение: у Энгельса из года в год слабело зрение. Ему разрешили работать только несколько часов и только при дневном свете, а занятия при вечернем освещении были запрещены. А ведь у Маркса почерк был такой, что разбирать его стоило громадного труда.

И все же, когда работа над III томом «Капитала» приближалась к концу, Энгельс решил продолжить свою работу над «Диалектикой природы» и подготовил все её рукописи к тому, чтобы начать их литературную обработку. С этой целью он разделил их на четыре группы в зависимости от степени их подготовленности. Возможно, что это было сделано в 1894 или даже 1895 году. Но смерть помешала выполнению данного намерения.

Как уже отмечалось, неотложные дела не давали Энгельсу возможности возобновить прерванную им работу над «Диалектикой природы». Ведь и после окончания III тома «Капитала» Энгельс продолжал свою работу над трудами Маркса. На очереди сначала стояло то, что Энгельс называл IV томом «Капитала», затем — подготовка собрания сочинений Маркса, о чем Энгельс пишет издателю 15 апреля 1895 г., т.е. всего за три с лишним месяца до своей смерти: «...у меня есть план — снова вынести на суд публики мелкие произведения Маркса и мои в виде полного собрания сочинений и притом не выпусками, а сразу целыми томами»[1-9].

Совсем незадолго до своей смерти Энгельс собирался также переиздать статьи Маркса из «Рейнской газеты». Франц Меринг вспоминает, что он собрал для Энгельса эти статьи, но смерть пришла, когда едва был только собран нужный материал.

Итак, Энгельс оставался до конца верным другом Маркса как при жизни Маркса, так и после его смерти. Эта великая дружба сопровождалась беспримерным самопожертвованием со стороны Энгельса. И живым свидетельством этого служит незаконченная рукопись «Диалектики природы», которая была любимым детищем Энгельса, его заветной мечтой и задушевной мыслью. Какое величие человеческой души, какую верность великому учению своего друга проявил этой своей жертвой Энгельс! Невольно хочется склонить голову перед ним как человеком, ученым и борцом за великие идеалы. Его жизнь была подвигом, совершить который может не каждый, а только тот, для кого все личное отступает на задний план перед общезначимым, общественно необходимым.

Некролог, посвященный смерти Энгельса, Ленин напал эпиграфом: «Какой светильник разума погас, какое сердце биться перестало!». И далее: «Маркс умер, не успев окончательно обработать свой огромный труд о капитале. Вчерне, однако, он был уже готов, и вот Энгельс после смерти друга принялся за тяжелый труд обработки и издания II и III тома «Капитала». В 1885 г. он издал II, в 1894 г. III том (IV он не успел обработать). Работы над этими двумя томами потребовалось очень много»[1-10]. Ссылаясь на мнение другого лица, Ленин соглашается с тем, что изданием II и III томов «Капитала» Энгельс соорудил своему гениальному другу великолепный памятник, на котором невольно, неизгладимыми чертами вырезал свое собственное имя. «Действительно, — продолжает Ленин, — эти два тома «Капитала» — труд двоих: Маркса и Энгельса. Старинные предания рассказывают о разных трогательных примерах дружбы. Европейский пролетариат может сказать, что его наука создана двумя учеными и борцами, отношения которых превосходят все самые трогательные сказания древних о человеческой дружбе. Энгельс всегда — и, в общем, совершенно справедливо — ставил себя позади Маркса. «При Марксе, — писал он одному старому приятелю, — я играл вторую скрипку». Его любовь к живому Марксу и благоговение перед памятью умершего были беспредельны. Этот суровый борец и строгий мыслитель имел глубоко любящую душу»[1-11].

Об истинности этой ленинской характеристики свидетельствует вся жизнь и деятельность Энгельса; 34 года своей жизни Энгельс посвятил тому, чтобы Маркс мог творить и чтобы его труды могли увидеть свет. Современному молодому поколению советских людей есть у кого учиться и есть чему учиться не только в смысле следования самому учению Маркса и Энгельса, продолженному Лениным, но и их личной жизни, полной самых высоких и благородных поступков, на какие только способен человек.

В следующей главе мы расскажем о двух планах «Диалектики природы», которыми в разное время руководствовался Энгельс при работе над своей книгой.