63. ОПРЕДЕЛЕНИЕ БЛАГА ДЛЯ ЖИЗНЕННЫХ ПЛАНОВ

63. ОПРЕДЕЛЕНИЕ БЛАГА ДЛЯ ЖИЗНЕННЫХ ПЛАНОВ

До сих пор я обсуждал только первые два этапа определения блага, в которых не возникали вопросы относительно рациональности заданных целей. То, что некоторый предмет суть благо Х для К, считалось эквивалентным тому, что он имеет качества, которые рационально для К хотеть в Х ввиду наличных у него интересов и целей. Однако мы часто оцениваем рациональность желаний человека, и определение должно быть расширено настолько, чтобы покрывать ЭТОТ фундаментальный случай, если оно предназначено для целей теории справедливости. Основная идея на третьем этапе заключается в том, чтобы применить определение блага к жизненным планам. Рациональный план для человека определяет его благо. Здесь я принимаю мысль Ройса о том, что личность можно рассматривать как человеческую жизнь, прожитую в соответствии с некоторым планом. По Ройсу, индивид говорит, кто он есть, описывая свои цели и мотивы, что он намеревается делать в своей жизни10. Если этот план рационален, то я буду говорить, что концепция своего блага у данного человека тоже рациональна. В этом случае реальное и кажущееся блага совпадают. Подобным же образом рациональны его интересы и цели, и ничто не мешает нам взять их в качестве окончательных формулировок суждений, соответствующих первым двум этапам определения. Эти предположения совершенно очевидны, однако, к сожалению, разработка деталей несколько утомительна. Чтобы ускорить дело, я начну с пары определений и затем объясню и прокомментирую их в следующих параграфах.

Эти определения гласят: во-первых, жизненный план человека рационален, если и только если (1) он является одним из планов, не противоречащих принципам рационального выбора, когда они применяются ко всем существенным особенностям его ситуации, и (2) это тот план среди всех удовлетворяющих первому условию, который был бы, выбран человеком с полной осмотрительной рациональностью, иначе говоря, с полным осознанием всех существенных фактов и после тщательного рассмотрения всех последствий11. (Понятие осмотрительной рациональности обсуждается в следующем параграфе.) Во-вторых, интересы и цели человека рациональны, если и только если они обоснованы планом, который рационален для этого человека. Обратим внимание, что первое из этих определений влечет, что рациональный план является только одним из многих возможных планов, которые согласуются с принципами рационального выбора. Основанием для такого усложнения является то, что эти принципы не выделяют один план в качестве наилучшего. Вместо этого мы имеем максимальный класс планов: каждый член этого класса превосходит все планы, не включенные в этот класс, но два любых плана из этого класса ни выше, ни ниже один другого. Таким образом, для идентификации рационального плана человека предполагается, что этот план, принадлежащий максимальному классу, был бы выбран человеком с полной осмотрительной рациональностью. Мы критикуем чей-то план путем демонстрации либо того, что он нарушает принципы рационального выбора, либо того, что его план не является таким, какой бы он выбрал, если бы оценил свои перспективы тщательно в свете полного знания своей ситуации.

Прежде чем проиллюстрировать принципы рационального выбора, я должен сказать кое-что относительно довольно сложного понятия рационального плана. Оно очень важно для определения блага, поскольку рациональный жизненный план устанавливает базисную точку зрения, на которую должны опираться все ценностные суждения, относящиеся к конкретному человеку, и с которой они упорядочиваются и согласуются друг с другом. Действительно, с некоторыми оговорками (§ 83) мы можем представить себе человека счастливым, когда он находится в процессе успешного выполнения (более или менее) рационального жизненного плана, составленного при (более или менее) благоприятных условиях, и когда он разумно уверен, что его план может быть выполнен. Человек счастлив, когда его планы успешно воплощаются в жизнь, оправдываются его наиболее важные надежды и он уверен, что удача будет сопутствовать ему постоянно. Поскольку планы, которые рационально принять, для разных людей различны, зависят от их окружения и обстоятельств и прочих подобных вещей, каждый индивид находит счастье по-своему. Оговорка относительно благоприятных обстоятельств необходима, потому что даже рациональное упорядочение деятельности может быть вопросом выбора меньшего зла, когда естественные условия неблагоприятны, а требования других людей подавляют. Достижение счастья в более широком понимании счастливой жизни, или счастливого периода жизни, всегда предполагает определенную меру удачи.

Необходимо упомянуть еще о нескольких моментах относительно долгосрочных планов. Первый касается их временной структуры. План, наверняка, будет учитывать даже далекое будущее и нашу смерть, однако он становится все менее подробным для поздних периодов. Обеспечиваются гарантии против самых общих случайностей, для чего используются самые общие средства, но детали разрабатываются постепенно, по мере доступности большей информации и более точной осведомленности о наших желаниях и потребностях.

Действительно, один из принципов рационального выбора заключается в откладывании: если в будущем мы можем захотеть сделать несколько вещей, но не уверены, что именно, тогда, при прочих равных условиях, мы должны спланировать сейчас так, чтобы эти альтернативы были открыты. Мы не должны воображать, что рациональный план — это детальный чертеж наших действий на всю жизнь. Он состоит из иерархии планов, и более подробные подпланы замышляются в подходящее время.

Второй момент связан с первым. Структура плана отражает не только недостаток конкретной информации, но иерархию желаний, начиная с более общих и переходя к менее общим. Главные черты плана обеспечивают и поощряют выполнение более постоянных и общих целей. Рациональный план должен, например, допускать первичные блага, поскольку в противном случае никакой план не может преуспеть; однако конкретная форма, которую примут соответствующие желания, обычно неизвестна заранее и может появиться со временем. Так, хотя мы знаем, что в течение любого долгого периода времени мы всегда будем хотеть есть и пить, до наступления конкретного момента мы не решаем, из каких блюд будет состоять пища. Эти решения зависят от доступного выбора, от меню, которое допускает ситуация.

Итак, планирование отчасти является составлением расписания12. Мы пытаемся организовать нашу деятельность в некоторую временную последовательность, где каждое действие осуществляется в определенный период времени. Таким способом семейство взаимосвязанных желаний может быть удовлетворено эффективным и гармоничным образом. Основные ресурсы времени и энергии уделяются видам действия в соответствии с интенсивностью желаний, которые они удовлетворяют, и вкладом, который они, возможно, сделают при выполнении других целей. Цель нашего размышления — найти план, который наилучшим образом организует нашу деятельность и влияет на формирование наших последующих желаний так, что наши цели и интересы могут быть плодотворно соединены в единую схему поведения.

Желания, которые могут мешать выполнению других целей или подрывают возможность других видов деятельности, отбрасываются, в то время как те желания, которые сами предоставляют удовольствие и поддерживают другие цели, поощряются. План составляется из подчиненных планов, подходящим образом организованных в некоторую иерархию, так что общие черты плана допускают более постоянные цели и интересы, дополняющие друг друга. Поскольку предвидеть можно только набросок этих целей и интересов, оперативные части подчиненных планов, которые обеспечивают эти цели и интересы, в конечном счете, выполняются независимо по мере того, как мы продвигаемся вперед. Ревизии и изменения на более низких уровнях обычно не отражаются на всей структуре. Если эта концепция планов верна, мы должны ожидать, что хорошими вещами в жизни являются, вообще говоря, те виды деятельности и взаимоотношений, которые занимают главное место в рациональном плане. А первичными благами должны оказаться такие вещи, которые вообще необходимы для успешного осуществления этих планов, какова бы ни была особая природа плана и его конечных целей.

Эти замечания к сожалению слишком коротки. Однако они предназначались только для предупреждения более очевидных неудач в понимании понятия рационального плана, и для указания места этого понятия в теории блага. Я должен теперь попытаться выразить, что имеется в виду под принципами рационального выбора. Эти принципы будут итогом нашего рассуждения, так что в конце заменят понятие рациональности. Существенные черты ситуации человека идентифицируются этими принципами и общими условиями человеческой жизни, к которым должны приспосабливаться планы. В этом месте я упомяну те аспекты рациональности, которые наиболее знакомы и наименее оспариваются. А пока я буду допускать, что выбор ситуации относится к кратким срокам. Вопрос в том, как заполнить более или менее окончательными деталями подчиненный план, предназначенный для исполнения в относительно короткий период, например, составление плана на отпуск.

Более широкая система желаний может не затрагиваться в этом плане в значительной степени, хотя, конечно, одни желания будут удовлетворены в этом интервале, а другие не будут.

Для краткосрочных вопросов определенные принципы кажутся вполне очевидными и бесспорными. Первый из них — это принцип эффективных средств. Допустим, что есть особая цель, к которой стремятся, и что все альтернативы являются средством ее достижения, в то время как в отношении остальных целей они нейтральны. Принцип утверждает, что нам следует принять ту альтернативу, которая реализует цель наилучшим образом. Точнее говоря, при данной цели следует достигать ее с наименьшей тратой средств (какими бы они ни были); или, если даны средства, следует выполнить цель наболее полным образом. Этот принцип является, вероятно, наиболее естественным критерием рационального выбора. Действительно, как мы заметим позже, есть определенная тенденция предполагать, что размышление должно всегда принимать эту форму, подчиняясь в конечном счете одной конечной цели (§ 83). Полагают, что в противном случае нет рационального способа сбалансировать множественность целей. Однако этот вопрос я пока оставлю в стороне.

Второй принцип рационального выбора заключается в том, что один (краткосрочный) план следует предпочесть другому, если его исполнение достигнет всех желаемых целей другого плана и дополнительно к этому — некоторых других целей. Перри называет этот критерий принципом включения (inclusiveness), и я буду поступать так же13. Так, нам следует выполнять более включающий план, если таковой существует. Например, допустим, что мы планируем путешествие, и нам надо решить, поехать в Рим или в Париж. При этом представляется невозможным посетить оба города. Если по размышлении становится ясно, что мы можем сделать все в Париже, что мы хотели сделать в Риме, и дополнительно сделать еще некоторые вещи, то нам следует отправляться в Париж. Принимая этот план, мы реализуем более широкое множество целей и не оставляем несделанным ничего такого, что можно было бы сделать, приняв другой план. Часто, однако, ни один план не является более включающим, чем другие; каждый может достигать какой-то цели, которая не может быть реализована в других планах. Здесь приходится применять другой принцип, чтобы принять решение, или подвергнуть наши цели дальнейшему анализу (§ 83).

Третий принцип мы можем назвать принципом большей вероятности. Допустим, что цели, которые могут быть достигнуты двумя планами, приблизительно одинаковы. Некоторые цели могут иметь большие шансы реализации в одном плане, чем в другом, и в то же время ни одна из остальных целей не достигается с меньшей или большей вероятностью. Например, хотя человек может сделать все, что он хочет и в Риме, и в Париже, некоторые вещи из тех, что он хочет, более вероятно удастся сделать в Париже, а вероятность сделать другие — приблизительно одинакова. Если это так, то принцип предписывает, что следует отправляться в Париж.

Большая вероятность успеха выделяет план, так же как и большая включительность. Когда эти принципы работают вместе, выбор настолько очевиден, насколько это вообще возможно. Допустим, что мы предпочитаем Тициана Тинторетто, и что первый из двух лотерейных билетов дает больший шанс Тициану, а второй — Тинторетто. Тогда человек должен предпочесть первый билет.

До сих пор мы рассматривали применение принципов рационального выбора в краткосрочном планировании.

Теперь я хочу исследовать другую крайность, в которой человеку приходится принимать долгосрочный план, даже план всей жизни, например, когда мы выбираем профессию или вид занятий. Может показаться, что такие решения приходится принимать только в конкретных формах культуры. В другом обществе этот выбор может вообще НЕ возникнуть.

Но на самом деле вопрос, что делать с нашей жизнью, всегда присутствует, хотя некоторые общества навязывают его нам более явным образом, чем другие, к тому же в другое время нашей жизни. Крайнее решение — не иметь вообще никакого плана, пустить все на самотек — все равно теоретически является планом, который может быть или не быть рациональным. Принимая саму идею долгосрочного плана, кажется ясным, что такого рода схема должна оцениваться по тому, к чему она, вероятно, приведет в каждый будущий период. Принцип включения в этом случае принимает такой вид: один долгосрочный план лучше другого для любого данного периода (или ряда периодов), если он допускает поощрение и удовлетворение всех целей и интересов другого плана и поощрение и удовлетворение некоторых добавочных целей и интересов. При наличии более включающего плана его следует предпочесть первоначальному плану: он охватывает все цели первоначального плана и, по крайней мере, одну дополнительную цель. Если этот принцип соединить с принципом эффективных средств, то вместе они определят рациональность как предпочтение, при прочих равных условиях, больших средств для реализации наших целей и развития более широких и разнообразных интересов, при допущении, что эти устремления могут быть воплощены в жизнь. Принцип большей вероятности поддерживает это предпочтение даже в ситуациях, когда мы не может быть уверены, что более широкие цели могут быть выполнены, если шансы на их исполнение таковы же, как и для менее объемного плана.

Применение принципов эффективных средств и большей вероятности к долгосрочному планированию кажется достаточно правильным. Однако использование принципа включения может показаться более проблематичным.

При фиксированной системе целей в краткосрочном случае мы допускаем, что у нас уже есть желания, и мы рассматриваем, как их наилучшим образом удовлетворить. Но в долгосрочном выборе, хотя мы не имеем других желаний, которые различные планы будут поощрять, мы, тем не менее, должны будем принять тот план, который будет развивать более обширные интересы при допущении, что эти дальнейшие цели могут быть реализованы. Но человек может сказать, что поскольку он не имеет более включающих интересов, он ничего не упускает, отказываясь поощрять и удовлетворять их. Он может считать, что возможное удовлетворение желаний, которых он может просто никогда и не иметь, не относится к существу дела. Конечно, он может также признать, что более включающая система интересов подвергает его большему риску неудовлетворенности; но это возражение исключается, поскольку принцип допускает, что более широкая структура целей может быть достигнута с такой же вероятностью.

Имеется два соображения, которые, как будто, говорят в пользу принципа включения в долгосрочном случае.

Прежде всего, допуская, что счастье человека зависит отчасти от доли достигнутых им целей, степени выполнения его планов, мы получаем, что следование принципу включения приводит к росту этой пропорции и, тем самым, увеличивает счастье человека. Это следствие отсутствует только в том случае, когда все цели менее включающего плана уже надежно обеспечены. Другое соображение заключается в том, что в соответствии с аристотелевским принципом (объясняемым ниже в § 65) я исхожу из допущения, что люди имеют желание высшего порядка следовать принципу включения. Они предпочитают более широкий долгосрочный план, потому что его исполнение, как они полагают, включает более сложное сочетание способностей. Согласно аристотелевскому принципу, при прочих равных условиях, люди получают удовольствие от использования своих реализованных способностей (их внутренних или приобретенных возможностей), и это удовольствие возрастает, чем более реализована способность или чем больше ее сложность. Человек получает удовольствие от исполнения того, в чем он становится все более искусен, и из двух видов деятельности, которые он исполняет одинаково хорошо, он предпочитает тот, который требует большего количества более сложных и тонких различений. Таким образом, желание выполнять более широкую систему целей, включающую более утонченные и развитые таланты, является одним из аспектов аристотелевского принципа. И это желание, вкупе с желаниями более высоких порядков, воздействовать на другие принципы рационального выбора, является одной из регулятивных целей, которая движет нами, когда мы занимается рациональным осмыслением и следуем его результатам.

Многие вещи в этих замечаниях требуют дальнейшего объяснения. Ясно, например, что эти три принципа, вообще говоря, недостаточны для упорядочения доступных нам планов. Средства могут оказаться не нейтральными, включающие планы могут не существовать, достигнутые цели могут быть недостаточно адекватно поставленными, и т. п. Чтобы применять эти принципы, мы рассматриваем наши цели в зависимости от нашей склонности, и ведем подсчет реализованных целей тем или другим планом, или оцениваем вероятность успеха. По этой причине я буду называть эти критерии счетными принципами (counting principles).

Они не требуют дальнейшего анализа или изменения наших желаний, а также суждения касательно относительной интенсивности наших стремлений. Эти вопросы я отложу до обсуждения осмотрительной рациональности. Наилучшим завершением этого предварительного рассмотрения явится вполне разумное замечание. А именно, что мы можем выбирать между разными рациональными жизненными планами. А это означает, что мы можем выбирать, какие желания будем иметь в более позднее время.

Может показаться сначала, что такое вообще невозможно. Мы иногда считаем, что наши главные желания фиксированы, и мы обдумываем лишь средства их удовлетворения. Очевидно, что обдумывание ведет нас к возникновению желаний, которых у нас перед этим не было, например желанию добыть некоторые средства, которые мы, по размышлении, нашли полезными для наших целей. Более того, размышление может привести нас к тому, что мы сделаем наше желание более конкретным, например, когда желание послушать музыку становится желанием послушать конкретное произведение. Однако если исключить подобные случаи, можно сказать, что обычно мы не выбираем, чего сейчас желать. Тем не менее, мы вполне определенно можем решить сейчас сделать нечто, что, как мы знаем, окажет влияние на желания, которые мы будем иметь в будущем. Рациональный человек всегда выбирает планы действия согласно ситуации и своих знаний, соединяя все это со своими настоящими главными желаниями и принципами рационального выбора. Значит, мы выбираем между нашими будущими желаниями в свете имеющихся желаний, включая сюда желание действовать на основе рациональных принципов. Когда индивид решает, например, кем быть, какой деятельностью заняться или какую профессию выбрать, он принимает особый жизненный план. Со временем его выбор приведет его к приобретению определенной структуры желаний и ожиданий (или отсутствию таковых), некоторые аспекты которой специфичны именно для него, в то время как другие типичны для выбранного занятия или образа жизни. Эти соображения кажутся достаточно очевидными, и в случае инивида просто аналогичны тем глубоким последствиям, которые выбор концепции справедливости оказывает на виды целей и интересов, поощряемых базисной структурой общества. Убеждения относительно того, каким человеком быть, сходным образом вплетены у в принятие принципов справедливости.