5. РАСА И НАЦИЯ

Никакой расист, даже самый крайний, не будет отрицать, что такие выражения, как «итальянская раса», «немецкая раса», «англосаксонская раса» и даже «еврейская раса», с научной точки зрения неверны, потому что в этом случае нужно говорить о народах и нациях, и потому что в нашу эпоху никакой народ или нация не могут соответствовать единой, чистой и однородной расе. Сегодня, когда говорят о расе, не ограничиваются крупными общими категориями антропологии — белая раса, чёрная, красная, жёлтая и так далее, а соотносят этот термин с более индивидуализированными и самобытными этническими общностями, отчасти сравнимыми с элементарными частицами или элементами, которые являются фундаментальными понятиями химии при изучении соединений. Существующие нации и народы являются, таким образом, соединениями (более или менее стабильными и однородными) таких элементов. У Деникера, например, слово «раса» относится к набору характеристик, которые первоначально наблюдались у реальной совокупности индивидов, а сегодня разбросаны в различных пропорциях среди различных этнических групп — народов и наций, которые отличаются друг от друга в основном языком, образом жизни, обычаями и так далее.

Каковы же в таком случае отношения между национальной и расовой идеей?

Что должно считаться более важным — нация или раса? Хотя это и щекотливый вопрос, его стоит поднять, ибо, если наша позиция будет страдать отсутствием ясности, будет невозможно проникнуть в смысл и основание всех практических аспектов расизма и особенно — селективного расизма. Как народы, так и нации представляют собой синтез. Можно согласиться с утверждением, что элементы, которые являются составными частями такого синтеза, не будут исключительно расовыми, когда раса понимается как чисто этническая и антропологическая общность. Но мы не разделяем такую концепцию расы. Для нас раса — это сущность, которая проявляется не только физически, но и духовно. Различные формы культуры, искусства, религии и так далее — это проявления определённой расы души и духа. Таким образом, элементы, которые не являются ни этническими, ни антропологическими, и которые позволяют определить нацию, также могут стать объектами расовых исследований.

Теперь нужно кое-что сказать о последствиях кровосмешения. Во-первых, когда смешиваются разнородные расы, результатом является не только, или не всегда, искажение характерных черт соответствующих чистых типов. Наблюдается более серьёзная по своим последствиям гибридизация: появление потомства, у которого раса тела данного типа не соответствует ни расе души, ни расе духа, которые в нормальном состоянии должны совпадать, и первоначально были связаны друг с другом. Наблюдается дисгармония и часто даже внутренний разлад.

Во-вторых, следует рассмотреть обобщение двух концепций теории Менделя, то есть теории наследственности при скрещивании: это концепции «доминантных» и «рецессивных» характеристик. При скрещивании может случиться так, что у потомства на протяжении одного или нескольких поколений господствуют только характеристики одного из родительских типов. Может даже показаться, что нет никакого смешения, никакого вырождения или гибридизации. Но это только видимость. В генах, то есть наследственном потенциале потомства передаётся и действует также и другой тип, но в латентной форме — так сказать, скрыто, так как в течение определённого цикла доминирующим будет только влияние генов одного из родителей. Но в какой-то момент соответствующая форма проявится вновь, явно и определённо. Эти латентные характеристики определяют «рецессивное» качество в противоположность «доминантному».

Если в строго биологической среде, среде естественных видов — растительных или животных — «рецессивная» и «доминантная» функции в своём чередовании подчинены объективным и безличным законам, то в приложении к человеческим расам необходимо вновь отметить действие духовного фактора. Какое-то качество остаётся «доминантным» при смешении до определённых пределов, пока сохраняется некоторое напряжение, некоторое присутствие, так сказать, «себя самого», присутствие расы. Когда это напряжение спадает, «доминантное» качество перестает быть таковым, и начинают проявляться внешние влияния, которые до этого момента были вынуждены оставаться рецессивными, то есть присутствовали только в латентной форме.

Уточнив эти элементарные понятия расовой доктрины, можно начать рассмотрение проблемы отношения между расой и нацией, или между расой и «народом». Мы уже сказали, что как нации, так и народы сегодня являются смешанными этническими сообществами, нынешняя форма которых является результатом разнообразных превратностей судьбы. Это точки пересечения не только различных физических рас, но также и различных духовных рас, представляющих собой глубоко спрятанный субстрат элементов цивилизаций и различных культурных влияний. Точка зрения на нации, преобладавшая в эпоху демократии, имела «исторический» и агностицистский характер: проблема происхождения и состава наций не рассматривалась, существование данной общности принималось как «свершившийся факт», и прилагались усилия, чтобы поддерживать определённое равновесие между различными силами этой общности, зачастую даже противоположными.

Как расизм, так и новая фашистская концепция государства и нации имеют на этот счёт иные взгляды. Нельзя более уклоняться от рассмотрения проблемы происхождения, поскольку признаётся, что политическим принципом должна быть не система «равновесия», а твёрдое руководство государством и нацией со стороны элиты, ядра, представляющего самые ценные и самые достойные по сравнению с другими элементы; в любом случае желательно, чтобы эта элита накладывала свой отпечаток на всё остальное. В то же время нужно поставить вопрос о формировании наций с весьма иной точки зрения, то есть не только «исторической». У истоков любой действительно национальной традиции мы видим относительно чистую и однородную расу — по крайней мере, расу, доминирующую над остальными расами. Нельзя не признать, что на протяжении веков эта первоначальная раса претерпевала различные драматические и иногда даже трагические перипетии. В нашу эпоху и в нашей цивилизации она потеряла свой характер — либо из-за посторонних влияний созданные ею социально-политические общности разделились на части, либо природные расовые законы были забыты, либо в области культурного и духовных творчества произошло смешение, связанное с допущением элементов, характерных для других рас. В результате то, что до этого момента сохраняло «доминантный» характер, осталось всего лишь в подавленной, «рецессивной» форме. С другой стороны, можно также видеть спорадическое возрождение первоначальной расы и первоначальных традиций — импульс к освобождению или новому утверждению, импульс вновь дать жизнь формам и свершениям, верным своей собственной природе, несмотря ни на что.

Согласно этому новому взгляду должна быть написана (и впредь преподаваться) вся новая «национальная история». Она должна продвигать решения внутреннего порядка и формировать твёрдую волю, а не сводиться к абстрактным знаниям или пустым сетованиям. Следовательно, необходимо прийти к следующему: внутри «нации» существовала и всегда существует высшая раса. Всё, что привнесено извне, из других рас и добавляется к единой национальной традиции данной расы, имеет положительную в принципе ценность только тогда, когда расовое происхождение сходно, и действуют условия, благодаря которым первоначальное ядро может сохранить — прежде всего, в духовной сфере — свое «доминантное» качество. В противном случае это добавление — вещь ненужная, парализующая или даже тлетворная. Что же касается будущего, то если нужно сохранить сплочённость и целостность синтеза, соответствующего данному народу, необходимо отдавать себе отчёт в опасности, заключающейся в принципе «отпущения на самотек», помимо прочего, и «истории». Напротив, нужно действовать с той целью, чтобы та часть нации, которая наиболее ценна с расовой точки зрения, сохранялась и, более того, усиливалась в будущих поколениях, и чтобы менее ценные (или просто второстепенные) её компоненты не увеличивались в числе и не укреплялись, чтобы они не стали преобладающими.

В перипетиях различных эпох «национальной истории» подготовленный взгляд должен привыкнуть узнавать скрытые (в том числе и расовые) аспекты, видеть чередование влияния компонентов, из рецессивных становящихся доминантными, и наоборот; воспринимать данные места периода или цикла не только как ничтожные этапы однородного и непрерывного процесса, но видеть признаки и проявления одного или другого из этих компонентов, связанных со смешением.

С этой точки зрения раса — как высшая раса — означает, несомненно, больше, чем нация: это руководящий и формирующий элемент нации и цивилизации. И это полностью согласуется с фашистскими идеями. Фашизм (и этим он отличается от национал-социализма и превосходит его) фактически отвергает концепцию нации вне государства. Для фашизма именно государство придает форму и сознание нации. Но государство — это не абстрактный и безличный субъект: согласно идеям фашизма, государство — это также и инструмент политической элиты наилучших элементов нации. Расизм делает ещё один шаг вперёд: эта элита призвана восстановить наследие расы и её наиболее значительные традиции, присутствующие в национальной смеси. И когда Муссолини говорил в 1923 году: «Рим всегда останется — и завтра и в грядущих веках — могучим сердцем нашей расы: это вечный символ нашей жизненной силы», — он уже недвусмысленно точно указывал направление неизбежного выбора: идеальная раса итальянской нации — это римская раса, которую мы называем арийско-римской.

Вспомним также, что говорил Муссолини в 1923 году, выступая перед фашистской элитой: «Вы представляете собой по-истине чудо нашей древней и удивительной расы, которая знала и печальные времена, но никогда не знала сумерек упадка. Если иногда казалось, что она находится на закате, то она всегда возрождалась с ещё большей силой». Это точно соответствует тому, что мы здесь изложили, используя расовую терминологию, относительно наследственной устойчивости первоначальной расы и перипетий, связанных с чередованием «доминантных» и «рецессивных» форм на протяжении «национальной» истории.