Глава 21. Выход из капитализма: революция или реформа?

21.1. Социальная революция и политическая революция

Для идеологов буржуазии вопрос о характере перехода от капитализма к новому общественному строю вообще не стоит - даже как отвлеченная теоретическая проблема. Для них гораздо притягательнее наспех сколоченные идейки, вовсе не имеющие под собой научных оснований (вроде печально знаменитого «конца истории» Френсиса Фукуямы), но которые тешат самолюбие буржуазии иллюзией вечности и незыблемости капиталистических порядков. А еще любезнее их сердцу просто не замечать этой проблемы, тупо веруя в то, что исторический характер может носить все, что угодно - но только не капитализм.

Именно к таким сторонникам самообмана были обращены в 1848 г. слова «Манифеста Коммунистической партии»: «Ваше пристрастное представление, заставляющее вас превращать свои производственные отношения и отношения собственности из отношений исторических, преходящих в процессе развития производства, в вечные законы природы и разума, вы разделяете со всеми господствовавшими прежде и погибшими классами»[21-1].

Разумеется, ни один общественный строй не вечен, и когда назревает историческая необходимость, существующая общественная система гибнет и ей на смену приходит другая. Но как происходит такой переход от одного общественного строя к другому? Он происходит путем социальной революции (см. гл. 8).

Социальная революция означает перерыв постепенного, эволюционного развития, качественный скачок, связанный с быстрым распадом общественных отношений старого способа производства и формированием на их обломках, на основе уже зародившихся предпосылок, переходных элементов и укладов, целостной системы отношений нового способа производства. Социальная революция - это кратковременный, в историческом смысле, процесс, однако это и не одномоментный переход. Социальная революция в полном объеме занимает многие десятилетия, а иногда и более длительные сроки.

В классово-антагонистическом обществе, где существует государство, социальная революция как правило (хотя и не всегда), сопровождается и политической революцией. Старые господствующие классы, несмотря на развитие социальной революции, на формирование новой системы производственных отношений, стремятся удержать за собой прежние условия своего господства. Они используют для этого аппарат государства, прибегая к правовым, административным, а нередко и прямо насильственным мерам, чтобы затормозить и сорвать происходящие перемены. Поэтому политическая революция, ниспровергающая прежнюю государственную власть, обычно выступает условием развития и завершения революции социальной.

Когда государственную власть захватывают новые общественные классы, они используют ее для целей продолжения и последовательного выполнения задач социальной революции. Политическая революция может протекать за рамками легальности или (гораздо реже) оставаться в этих рамках, она может быть мирной или сопряженной с применением вооруженного насилия, вплоть до гражданской войны. Но в любом случае политическая революция сопряжена с насильственным вмешательством в общественные отношения, и в первую очередь - в отношения собственности. Это вмешательство выступает средством ускорения социального переворота, перехода к новому способу производства.

Как показывает историческая практика, переход к социалистическому обществу также будет происходить через политическую революцию. Даже в том маловероятном случае, если господствующие классы не будут оказывать насильственного сопротивления утрате своего господства, необходимо будет преобразование формы государства, всей системы политического устройства общества для того, чтобы социальная революция - разложение капиталистической системы производственных отношений и формирование на ее месте новой - была обеспечена поддержкой такой формы государства, которое само составляет ступень к изживанию всякой отделенной от общества власти. «Только при таком порядке вещей, когда не будет больше классов и классового антагонизма, социальные эволюции перестанут быть политическими революциями»[21-2].

Ведущей социальной силой (гегемоном) социалистической революции, по представлениям К.Маркса и В.И.Ленина, должен выступать рабочий класс. Однако ниже будет показано, что есть основания для уточнения и даже пересмотра этой позиции, даже с точки зрения классического марксизма.

21.2. Революционная ситуация

В отличие от социальной революции, которая развивается независимо от воли и желания отдельных людей и даже общественных классов (хотя их действия и могут существенно видоизменять темпы и формы этого процесса), в политической революции субъективный фактор играет огромную роль. Тем не менее, и политическая революция вызревает, прежде всего, как объективный процесс, однако обусловленный сложным сочетанием целого ряда объективных и субъективных, закономерных и случайных обстоятельств, которые формируют революционную ситуацию.

Революционная ситуация - совокупность условий, делающих возможным развитие политической революции.

Существует известное ленинское определение условий возникновения революционной ситуации (данное им в статье «Крах II Интернационала»), которым я и воспользуюсь для дальнейшего изложения:

"Для марксиста не подлежит сомнению, что революция невозможна без революционной ситуации, причем не всякая революционная ситуация приводит к революции. Каковы, вообще говоря, признаки революционной ситуации? Мы наверное не ошибемся, если укажем следующие три главные признака: 1) Невозможность для господствующих классов сохранить в неизмененном виде свое господство; тот или иной кризис "верхов", кризис политики господствующего класса, создающий трещину, в которую прорывается недовольство и возмущение угнетенных классов. Для наступления революции обычно бывает недостаточно, чтобы "низы не хотели", а требуется еще, чтобы "верхи" не могли жить по-старому. 2) Обострение, выше обычного, нужды и бедствий угнетенных классов. 3) Значительное повышение, в силу указанных причин, активности масс, в мирную эпоху дающих себя грабить спокойно, а в бурные времена привлекаемых, как всей обстановкой кризиса, так и самими “верхами", к самостоятельному историческому выступлению.

Без этих объективных изменений, независимых от воли не только отдельных групп и партий, но и отдельных классов, революция по общему правилу невозможна. Совокупность этих объективных перемен и называется революционной ситуацией. (...) ...Не из всякой революционной ситуации возникает революция, а лишь из такой ситуации, когда к перечисленным выше объективным переменам присоединяется субъективная, именно: присоединяется способность революционного класса на революционные массовые действия, достаточно сильные, чтобы сломить (или надломить) старое правительство, которое никогда, даже и в эпоху кризисов, не "упадет", если его не "уронят"[21-3]. И Ленин добавляет к этому, что социалисты «...отлично знают, что революцию нельзя «сделать», что революции вырастают из объективно (независимо от воли партий и классов) назревших кризисов и переломов истории...»[21-4].

Из этого большого отрывка можно увидеть, что революционная ситуация складывается из объективных экономических и социальных факторов. Уже первый тезис Ленина, о невозможности для господствующих классов сохранить в неизменном виде свое господство, скрывает за собой целый ворох факторов. Почему господство нельзя сохранять в неизменном виде? Потому что изменились фундаментальные экономические, социальные, классовые, и, как результат, - политические условия осуществления этого господства. На втором месте стоят нужда и бедствия угнетенных классов - а они обостряются так же потому, что фундаментальные социально-экономические условия изменились, и прежняя система отношений уже не обеспечивает нормальное воспроизводство общества[21-5]. Эти два фактора ведут к росту активности масс - и потому, что массы уже не могут более выносить сложившееся состояние, и потому, что господствующие классы уже не в силах удержать свое господство без апелляции к массам, и внутри самого господствующего класса разгорается борьба за власть, в которой эксплуатируемое большинство должно выступить как «пушечное мясо».

Однако не из всякой революционной ситуации рождается политическая революция, и не всякая революция бывает победоносной - т.е. приводит к переходу государственной власти в руки иных классовых сил. Для революции необходима достаточно высокая степень осознания массами необходимости, целей и путей революционной борьбы, и претворение этого сознания в организованные политические действия.

Приобретение такой способности - дело длительного исторического развития. При переходе от античного общества к феодальному можно наблюдать, что действия масс, - в том числе и сознательно вызываемые господствующими классами, - выступают лишь фактором, расшатывающим прежнюю систему власти. Нигде в эту эпоху действия масс не сыграли роль самостоятельного фактора политических преобразований, хотя бы и наряду с другими. Даже если действия масс совершенно самостоятельны, спонтанны - они не способны сыграть самостоятельную роль.

В буржуазной революции действия масс уже гораздо более важны. Без прямой опоры на организованное в определенной степени массовое действие невозможна уже ни революция, ни контрреволюция. Более того, массовые организации эксплуатируемого большинства начинают уже вырабатывать осознание своих особых интересов и защищать свои особые требования. «Масса» впервые начинает выдвигать цель борьбы за приобретение политических прав и свобод для себя с целью борьбы за государственную власть. Примером могут служить движения пуритан, диггеров и левеллеров времен английской буржуазной революции, якобинские клубы, организации «бешенных» и бабувистов эпохи великой французской революции.

Для коммунистической революции уже никакое политическое действие помимо масс и за их спиной не может служить залогом ее успеха. Только то, что эксплуатируемое большинство само осознает и завоевывает в политической борьбе, может служить опорой для коммунистического движения. Не может быть никаких действий «для народа» или «в интересах народа», совершаемых без участия народа или за его спиной, которые бы тем самым по существу своему не создавали бы угрозы утраты коммунистической природы движения. Как было записано еще в Уставе I-го Интернационала, освобождение рабочего класса есть дело рук самого рабочего класса.

Для того, чтобы революционная ситуация разрешилась победоносной революцией, пролетариат должен обладать средствами идейной и политической борьбы. Для этого пролетариату необходимо иметь свою партийную организацию и вести постоянную работу по уяснению себе теоретических основ своего освобождения. Без этих условий революция не будет успешной.

Так, например, революционная ситуация 1848 г. во Франции перешла в революцию, которая, однако, в конечном счете, завершилась контрреволюционным переворотом 1850 г. Точно так же завершилась поражением революция 1905-1907 гг. в России. А революционная ситуация, сложившаяся в период крестьянской реформы 1861 г., так и не переросла в революцию.

Становление буржуазного способа производства иногда сопровождается не одной, а несколькими политическими революциями - в том случае, когда революционные преобразования в политической и юридической надстройке остаются незавершенными или сталкиваются с контрреволюцией. Помимо уже упомянутого российского примера, классический пример такого развития событий - Франция. После Великой Французской революции конца XVIII века потребовались еще революции 1830, 1848 и 1870 гг., чтобы довести дело формирования буржуазной надстройки до конца.

Не доведенные до конца буржуазные революции приводят к необходимости буржуазно-демократической революции. Она носит такое название потому, что и по своим целям - обеспечение последовательной буржуазной демократии, и по своим движущим силам - к которым принадлежит не только буржуазия, но и значительная часть трудящегося и эксплуатируемого населения (в том числе - пролетариат), выступающего нередко под собственными лозунгами, отличается от «обычной» буржуазной революции. Нередко буржуазия отходит от борьбы за последовательное осуществление демократических прав и свобод даже в буржуазных рамках, и тогда в буржуазнодемократической революции возможен переход к гегемонии пролетариата (то есть пролетариат выступает ведущей социально-политической силой революции).

К.Маркс полагал, что революционное действие пролетариата будет иметь характер перманентной революции - начав с осуществления демократических целей, пролетариат в революции будет последовательно выдвигать и решать все более далеко идущие задачи, и таким образом революция приобретет непрерывный характер вплоть до ниспровержения господства буржуазии и установления диктатуры пролетариата.

Споры о трактовке перманентной революции, которые велись русскими марксистами в начале XX века (Плеханов, Ленин, Троцкий) страдали одним существенным пороком - это была попытка применения марксовой концепции перманентной революции в условиях, когда не было достаточных внутренних предпосылок для социалистической революции в России. Фактически этот спор оказался ложной теоретической оболочкой для обсуждения действительных разногласий по вопросам революционной стратегии и тактики.

Успешное осуществление социалистической революции зависит не только от необходимых материальных предпосылок, от наличия революционной ситуации, и от степени сознательности и политической организованности рабочего класса. Эти предпосылки необходимы для успешного взятия власти. А вот для того, чтобы суметь воспользоваться этой властью для совершения революционных преобразований, пролетариат должен владеть определенным уровнем культуры и развить в себе способность к социальному творчеству, к созданию новых форм общественных отношений.

21.3. Революция и реформа

Глубокие преобразования, связанные с развитием социальной революции, не обязательно приобретают в политической сфере форму политической революции, а могут проходить, как политические и экономические реформы. Это происходит в тех случаях, когда борющиеся за свои интересы классы недостаточно сильны и организованы, чтобы провести необходимые для них преобразования революционным путем, а господствующие классы все же вынуждены идти на серьезные преобразования - как под давлением масс «снизу», так и под давлением изменившихся объективных социально-экономических условий.

Так, например, проведение реформ в России в 60-е - 70-е гг. XIX века определялось невозможностью дальнейшего сохранения крепостничества, резкого сословного неравноправия, серьезных препон свободе предпринимательства и соответствующих этим порядкам обветшавших государственных учреждений. Хотя революционная ситуация в конце 50-х - начале 60-х гг. XIX века не переросла в революцию, накал социальных противоречий был достаточно велик, чтобы побудить господствующие классы к проведению весьма глубоких реформ.

Не сопровождалась политической революцией и буржуазная социальная революция в XIX веке в Швеции, приняв в сфере политической и юридической надстройки вид череды реформ. Помимо указанных выше причин это объяснялось значительным обуржуазиванием самих господствующих классов, а также менее развитыми (по сравнению с другими европейскими странами) сословно-феодальными пережитками в социально-экономической системе Швеции. Во многом аналогичной была ситуация в Норвегии и Исландии.

Таким образом, реформы выступают как альтернатива политической революции, или как результат неудавшейся революции. Политические реформы, начавшиеся с Манифеста 17 октября 1905 года, принесшие России ряд политических свобод и создание сильно ограниченной в правах системы представительной власти (Государственная Дума), были результатом революционных событий, оказавших сильнейшее давление на господствующие классы и заставивших их прибегнуть к реформам под угрозой утраты политической власти.

Однако никогда реформы не предпринимаются в порядке «доброй воли» господствующих классов. Лишь сильнейшее политическое давление и угроза революционного взрыва являются теми побудительными мотивами, которые принуждают господствующие классы к достаточно глубоким реформам. Достаточно глубоким - для того, чтобы обеспечить развитие коренных социально экономических преобразований, соответствующих объективным требованиям развивающейся социальной революции.

Нередко такие реформы, называемые иногда «революцией сверху», оказываются все же недостаточны, чтобы разрешить противоречия, вызвавшие к жизни социальную революцию. И тогда дальнейшее нарастание этих противоречий неизбежно вызывает к жизни политическую революцию. Так, реформы 60-х гг. XIX века в России не разрешили всех проблем развивающейся буржуазной революции, что вызвало к жизни сначала неудавшуюся политическую революцию 1905-1907 гг., а затем революцию 1917 года.

Коммунистическое движение не должно и не может связывать свою деятельность только с революцией и отказываться от борьбы за реформы. Точка зрения, согласно которой реформы способствуют лишь отвлечению рабочего класса от революционной борьбы - не коммунистическая точка зрения. Коммунисты поддерживают те реформы, которые (1) носят демократический характер, (2) расширяют возможности для классовой борьбы трудящихся, (3) улучшают положение трудящихся классов и (4) ведут к росту предпосылок для социализма.

Однако следует помнить, что революционное решение вопросов преобразования политической и юридической надстройки всегда носит более последовательный характер. Любая борьба за реформы всегда должна подчиняться борьбе за приближение революционного решения вопроса о переходе к социализму. Кроме того, без революционного натиска на господствующие классы и само проведение сколько-нибудь значимых реформ вырвать у господствующих классов невозможно.

21.4. Отмирание государства и диктатура пролетариата

В.И Ленин в свойственной ему лаконичной манере сформулировал тезис, что коренной вопрос всякой революции - это вопрос о власти. Действительно, политическая революция предпринимается именно для захвата государственной власти и изменения характера всей политической и юридической надстройки так, чтобы обеспечить власть нового господствующего класса, и выполнение этой властью задач по завершению происходящей социальной революции.

Таким образом, в «вопросе о власти» в революции на самом деле скрывается два вопроса: вопрос о классовой природе новой власти, и вопрос о политических формах этой власти.

При переходе от античного общества к феодальному мы наблюдаем смену господствующего класса - на смену крупным землевладельцам-латифундистам, эксплуатирующим труд зависимых мелких землевладельцев и рабов, приходит военно-служилое сословие, получающее земельные пожалования на условиях службы, и гарантирующее земельные наделы крестьянам, попадающим в личную зависимость от представителей этого сословия.

Одновременно наблюдается и смена политической формы. И в первом, и во втором случае это монархия. Но в античной монархии самодержец - это ставленник землевладельцев, осуществляющий ту или иную форму компромисса между крупным и мелким землевладением. Гарантии права земельной собственности в этом случае в общем не связаны с конкретной личностью монарха. Поэтому его власть нередко не является наследственной, а выступает в форме краткосрочной тирании, а в случае ее наследственного характера не обязательно приобретает династическую форму (то есть основанную на наследовании по принципу кровного родства, придающего монархии вид линии сменяющих друг друга на троне последовательных потомков одного рода - династии).

Феодальная монархия опирается прежде всего на одно сословие - военно-служилую знать, получающую земельные пожалования из рук монарха. Поэтому земельная собственность господствующего класса зависит от личности пожалователя, а потому власть очень быстро приобретает форму наследственной (династической) монархии. Сословно-династическая природа феодальной монархии сохраняется вплоть до эпохи буржуазных революций. Эти революции, приводя к власти новый господствующий класс - буржуазию, меняют и формы ее политического господства. Товарное хозяйство, основываясь на фактическом равноправии рыночных контрагентов, неизбежно требует равенства и в политическом представительстве, тем более что буржуазные революции опираются на многочисленную мелкобуржуазную массу, требующую свою долю политического пирога. Это и приводит к смене монархической формы правления республиканской, нередко прикрытой традиционным флером конституционной монархии.

Как же ставит вопрос о власти коммунистическая революция? Точка зрения классического марксизма XIX века состояла в том, что коммунистическая революция призвана превратить пролетариат в господствующий класс, а специфической политической формой его господства будет демократическая республика. Однако к этому далеко не сводится марксистская точка зрения о природе власти пролетариата.

Государственная власть по своим социальным основам представляет собой классовую диктатуру. Это означает, что господствующий в обществе класс контролирует и государственную власть, используя ее в интересах утверждения своего классового господства. Например, власть в буржуазном обществе представляет собой диктатуру класса буржуазии, вне зависимости от тех политических форм (форм правления), которые принимает ее господство - будь то парламентская или президентская республика, конституционная монархия или военная диктатура. Соответственно, пролетариат, превращаясь в господствующий класс, устанавливает свою классовую диктатуру - диктатуру пролетариата. А наилучшей политической формой этой диктатуры, как уже было замечено выше, является демократическая республика.

Для чего же нужна пролетариату государственная власть?

В отличие от всех прежних господствующих классов, пролетариату государственная машина нужна не для увековечивания своего господства. Диктатура пролетариата есть лишь переходный этап к обществу без классов, и, соответственно, без государства - ибо в таком обществе теряется сам смысл понятия «классовое господство». Однако, чтобы сформировалось общество без классов, именно диктатура пролетариата должна проложить ему путь, обеспечив развитие социальной революции - превращение накопленных еще при капитализме предпосылок социализма в целостную систему социально-экономических отношений нового общества. А для этого потребуется насильственное вмешательство в отношения собственности и преодоление сопротивления прежних господствующих классов, для которых не будет условий существования в становящейся общественной системе.

Характерной чертой завоевания власти пролетариатом является необходимость слома старой государственной машины. Пролетариат не может просто захватить существующий государственный аппарат и пустить его в ход для своих собственных целей. Если в прежних политических революциях речь шла лишь о смене господствующего эксплуататорского класса, и старый государственный аппарат - с определенными видоизменениями, конечно, - мог служить новому эксплуататорскому классу так же, как служил старому, то в коммунистической революции дело обстоит иначе. Пролетариату власть нужна не для подавления эксплуатируемого большинства, а для уничтожения условий для всякой эксплуатации, для всякого угнетения. Слом старой государственной машины, приспособленной именно для эксплуатации, именно для угнетения, выступает поэтому непременным условием успешной политической революции. Речь идет и об изменении форм государственного управления, и о замене кадрового состава государственного аппарата.

Это - весьма непростая задача. Новые формы пролетарской государственности еще только предстоит создать в ходе революции, а новых государственных служащих, действующих в интересах революции, пролетариат так же не имеет в готовом виде. Тем не менее, трудности такого рода не являются непреодолимыми. Постольку, поскольку революция опирается на массовое рабочее движение, организационные формы этого движения и его активные, сознательные участники выступают той основой, на которой может быть создан новый государственный аппарат.

Вторая, гораздо более сложная задача, являющаяся обязательной составной частью политической революции социалистического типа (но для решения которой одной только политической революции недостаточно, а нужно еще и успешное развитие фундаментальных социально-экономических преобразований) - политическое обеспечение отмирания государства.

Коммунистическая революция призвана создать условия для ликвидации всех форм социального угнетения - в том числе и отделенной от общества, стоящей над ним государственной власти. Эта задача не может быть решена «отменой» государства, ибо невозможен одномоментный переход к социальному устройству без государственного принуждения. Для того чтобы выбросить вон, по словам К.Маркса, весь хлам государственности, должны получить предельное развитие демократические формы правления. И лишь когда большинство граждан научится непосредственно участвовать в решении общественных дел, отпадает необходимость в особом аппарате, отделенном от граждан, и государство перерастет в самоуправление народа.

Судьба концепции «диктатуры пролетариата» требует особого обсуждения.

К. Маркс ясно и недвусмысленно определял классовую природу пролетарского государства как диктатуру пролетариата: «Между капиталистическим и коммунистическим обществом лежит период революционного превращения первого во второе. Этому периоду соответствует и политический переходный период, и государство этого периода не может быть ничем иным, кроме как революционной диктатурой пролетариата»[21-6].

Зачем же пролетариату нужна эта диктатура? «Классовое господство рабочих над сопротивляющимися им прослойками старого мира должно длиться до тех пор, пока не будут уничтожены экономические основы существования классов»[21-7].

В какой форме будет осуществлена эта классовая диктатура? «Если что не подлежит никакому сомнению, так это то, что наша партия и рабочий класс могут прийти к господству только при такой политической форме, как демократическая республика. Эта последняя является даже специфической формой для диктатуры пролетариата, как показала уже великая французская революция»[21-8] (имеется в виду Парижская Коммуна 1871 года - А.К.).

Этот достаточно ясный подход претерпел у В.И Ленина довольно странную интерпретацию. Зная и неоднократно воспроизводя в своих работах соответствующие положения классиков марксизма, В.И.Ленин стал смешивать вопрос о классовой диктатуре, как об определенности классовой природы государства, с вопросом о диктатуре как о форме правления. В.И.Ленин неоднократно, в разных вариантах, выдвигал следующее определение: «Революционная диктатура пролетариата есть власть, завоевываемая и поддерживаемая насилием пролетариата над буржуазией, власть не связанная никакими законами»[21-9]. Хотя Ленин сам несколько раз подчеркивал, что речь идет не о форме правления, он, тем не менее, сползает именно в эту сторону. Или он полагал, что «власть, не связанная никаким законами» есть определение классовой природы диктатуры, и что под это определение подпадает любая форма классовой диктатуры, в том числе и демократическая республика?

В.И.Ленин, несомненно, прав в том отношении, что революция не обходится без насилия одного класса над другим, и что при завоевании власти пролетариатом в ходе революции он не обязан связывать себя буржуазными законами, а зачастую должен идти прямо против них. Представьте себе вооруженное восстание пролетариата против господства буржуазии, которое опиралось бы на буржуазное законодательство и проходило бы строго в его рамках!

Но выдвигать насилие и не связанную законами власть как главные признаки диктатуры пролетариата - значит, затушевывать именно классовую природу этой власти. Вообще говоря, В.И.Ленину приходилось утверждать почти то же самое - что насилие не есть главное в диктатуре пролетариата, а главное есть созидательная работа по строительству основ нового социалистического общества. Не раз подчеркивал В.И.Ленин и демократический характер пролетарской власти, и свойственную этой власти тенденцию к отмиранию государственного насилия вообще (например, в своей известной работе «Государство и революция»). Однако цитируемое выше высказывание, неоднократно повторенное им в пылу полемики в годы гражданской войны, несомненно, наложило отпечаток на последующее формирование идеологических клише. Во всяком случае, у И.В.Сталина мы найдем уже полное сведение понятия диктатуры пролетариата к классовому насилию, не ограниченному законами.

Такова была судьба классических марксистских представлений о диктатуре пролетариата. Однако, принимая во внимание приведенную здесь критику концепции «исторической миссии рабочего класса», возникает необходимость соответствующим образом пересмотреть и тезис о диктатуре пролетариата. И вообще, должно ли послереволюционное государство представлять собой какую бы то ни было разновидность классовой диктатуры?

Постольку, поскольку классы не исчезают моментально в ходе революции, и поскольку, следовательно, остается классовая борьба, победившие классы нуждаются в государстве для подавления своих противников. Длительность существования такой классовой диктатуры, и ее классовая определенность (т.е. будет ли это диктатура пролетариата или какая-то иная классовая диктатура) будет определяться социальной динамикой революционного процесса - т.е. будет зависеть от того, какие именно классы и социальные группы станут господствующими в результате революции, и насколько быстро будет протекать процесс изживания социально-экономических условий классового деления и исчезновения общественных классов.

21.5. Революционная мораль

Когда многие видные революционные деятели (В.И.Ленин, Л.Д.Троцкий) сводили формулу революционной нравственности к утверждению, что нравственно все, что ведет к победе коммунизма, то, строго говоря, сама эта формула не была ошибочной. Но она была совершенно недостаточной. Если ограничиваться только этой формулой, критерии нравственности могут сползти к печально знаменитому «Катехизису революционера» С.Г.Нечаева, где допустимым для победы революции объявлялось использование любых средств безо всяких ограничений.

В чем же недостаточность краткой формулы «нравственно все, что ведет к победе коммунизма»? Ведь, по всей видимости, она совпадает с позицией Ф.Энгельса, который писал: «Отвлекаясь от вопроса морали - об этом пункте здесь речи нет, и я его поэтому оставляю в стороне, - для меня как революционера пригодно всякое средство, ведущее к цели, как самое насильственное, так и то, которое кажется самым мирным»[21-10].

Во-первых, недостаточность этой формулы и ее несовпадение с подходом Энгельса состоит в том, что для Ф.Энгельса «пригодность» средств вовсе не выступает критерием их нравственности - он как раз отделяет вопрос о пригодности от вопроса моральной оценки. Во-вторых, сама по себе эта формула (как, впрочем, и фраза Энгельса) не дает критерия оценки пригодности применяемых средств: ведут ли они в действительности к победе коммунизма или же лишь отодвигают эту победу, дискредитируя революционное движение и развращая его участников?

Поэтому Л.Троцкий, комментируя известную формулу «цель оправдывает средства», справедливо заметил, что цель так же и ограничивает применяемые средства, определяя выбор только таких средств, которые действительно ведут к достижению цели[21-11].

Можно до какой-то степени уверенности предсказать, как скажутся на движении к новому обществу крупные исторические действия. Но бывает крайне сложно оценить отдаленные исторические последствия не просто сегодняшних отдельных конкретных шагов, а их форм и методов. Поэтому нужно искать другой критерий оценки моральности этих методов, основывающийся на выяснении вопроса, действительно ли они служат победе коммунизма.

Понимание этой проблемы приводит подчас к позиции, согласно которой все шаги сегодняшнего дня должны оцениваться с точки зрения коммунистического идеала морали - тогда уж не ошибешься. Но тогда из арсенала методов классовой борьбы должны быть исключены всякое насилие и принуждение, что означает на деле полную капитуляцию перед классовым противником, широко использующим подобные средства.

С моей точки зрения, к морали можно отнести то же положение, которое верно по отношению к праву - «Право никогда не может быть выше, чем экономический строй и обусловленное им культурное развитие общества»[21-12]. Отсюда следует, что революционеры должны придерживаться не некой абсолютно идеальной «морали будущего», а наивысших моральных стандартов, принятых на данный исторический момент среди тех классов и социальных групп, интересы которых они выражают. Одновременно революционеры должны стремиться к более высокой (высокой - с позиций интересов освобождения трудящихся классов) нравственности, нежели их классовые противники, и бороться за создание условий для утверждения этих более высоких норм среди поддерживающих их классов общества, а затем и во всем обществе. И именно с этой точки зрения можно судить о том, что является морально оправданным в революционной борьбе, а что - нет.

Обстановка революции, а тем более - гражданской войны и вооруженного насилия, разрывая сложившиеся общественные связи людей, может вести к значительному временному снижению общепринятых моральных стандартов. Задача революционеров - противостоять этому снижению, а не потворствовать ему. И в любом случае необходимо соблюдать принцип соразмерности целей и средств. Даже крайние жестокости могут быть допустимы, если речь идет о спасении жизни людей (скажем, расстрелы, чтобы остановить панику в войсках). И напротив, даже малейшее насилие, не связанное с необходимостью предотвратить худшее насилие, не будет оправдано - например, применение расстрела за политическую агитацию, тем более не связанную с призывами к насильственным действиям. «...Когда нет реакционного насилия, против которого надо бороться, то не может быть и речи о каком-либо революционном насилии...»[21-13].

Вопросы для самостоятельного изучения:

1. Каково соотношение социальной революции и политической революции?

2. Что такое революционная ситуация?

3. При каких условиях революционная ситуация переходит в революцию, а революция одерживает победу?

4. Каково соотношение революции и реформы?

5. Почему любая власть в классовом обществе представляет собой форму классовой диктатуры?

6. Необходима ли диктатура пролетариата для победы социалистической революции?

7. Как совместить концепцию диктатуры пролетариата и концепцию отмирания государства при социализме?

8. Сформулируйте для себя собственное представление о принципах революционной морали.

Литература для самостоятельного изучения:

Работы классиков марксизма:

• Маркс К. Нищета философии. // Маркс. К., Энгельс Ф. Соч., 2-е изд. т.4. М.: Госполитиздат, 1955.

• Маркс K._t Энгельс Ф. Манифест Коммунистической партии. // Маркс. К., Энгельс Ф. Соч., 2-е изд. т.4. М.: Госполитиздат, 1955.

• Маркс К. Критика Готской программы. // Маркс. К., Энгельс Ф. Соч., 2-е изд. т.19. М.: Госполитиздат, 1961.

• Маркс К. Конспект книги Бакунина «Государственность и анархия». // Маркс. К., Энгельс Ф. Соч., 2-е изд. т.18. М.: Госполитиздат, 1960.

• Маркс К. Гражданская война во Франции. // Маркс. К., Энгельс Ф. Соч., 2-е изд. т.17. М.: Гослитиздат, 1961.

• Энгельс Ф. К критике проекта социал-демократической программы 1891 года. // Маркс. К., Энгельс Ф. Соч., 2-е изд. т.22. М.: Гослитиздат, 1962.

Работы Ленина, посвященные проблематике революции и диктатуры пролетариата:

• Ленин В.И.. Пролетарская революция и ренегат Каутский. // Ленин В.И. Полн. Собр. Соч. т.37.

• Ленин В.И. Крах II Интернационала. // Ленин В.И. Полн. Собр. Соч. т.26.

• Ленин В.И. Детская болезнь левизны в коммунизме. // Ленин В.И. Полн. Собр. Соч. т.41.

• Ленин В.И. Государство и революция. // Ленин В.И. Полн. Собр. Соч. т.33.

Работа Троцкого, посвященная революционной морали:

• Троцкий Л.Д. Их мораль и наша http://revkom.com/biblioteka/marxism/trotckii/moral1.htm

Здесь содержится ряд идей, отражающих поиски новых подходов к социальным (идейным, культурным, политическим) предпосылкам социалистической революции:

• Грамши А. Тюремные тетради. В 3-х частях. М.: Политиздат, 1991.

Пожалуй, лучшее изложение проблематики революции в советский период:

• Водолазов Г.Г. Диалектика и революция. М.: Изд-во МГУ, 1975.

Современный взгляд на социально-экономические условия социалистической революции:

• Бузгалин А., Колганов А. Глобальный капитал. Части I и IV. М.: URSS, 2007.