Глава 10. Архаическая (предэкономическая) формация. Первобытный способ производства

Архаическая формация обнимает собой один способ производства - первобытнообщинный. Следует особо подчеркнуть, что свойства данной исторической ступени как определенного способа производства сами еще только складываются в эту историческую эпоху. Это - только еще становящийся способ производства. Для архаической формации характерна незавершенность процесса возникновения ряда общественных отношений людей, нерасчлененность (синкретизм) некоторых из них, сохранение значительной (а подчас и определяющей) зависимости развития человеческого общества не от общественных, а от природных факторов. Лишь постепенно в тече-ние этой формации создаются предпосылки приобретения собственно экономическими отношениями своего определяющего общественное развитие характера. Поэтому данная формация может именоваться также предэкономической.

Таким образом, архаическая формация есть историческая эпоха становления человеческого общества как такового, и для нее присуща незавершенность становления или непроявленность многих законов общественного развития, свойственных более зрелым стадиям.

10.1. Возникновение человека и человеческою общества

Вопрос о происхождении человека до сих пор остается еще недостаточно ясным. Понятно, что с биологической точки зрения современный человек представляет собой животное, и включается в классификацию животного мира: класс млекопитающих, отряд приматов, семейство гоминид (Hominini), род человек (Homo), вид человек разумный (Homo sapiens sapiens). Понятно также, что человек качественно отделяется от животных трудовой деятельностью, речью, мышлением и наличием общества. Но вот как именно произошло выделение человека из животного мира - здесь вопросов больше, чем ответов.

Я не беру на себя смелость давать развернутую оценку существующим гипотезам, предлагающим концепции и описания процесса возникновения человека. Однако с методологической точки зрения я вполне определенно могу присоединиться к Б.Ф.Поршневу, который критически оценивал все существующие концепции, поскольку они не давали ответа на те вопросы, на которые именно и нужно было дать ответ с точки зрения марксистского метода. Б.Ф. Поршнев был совершенно прав в том отношении, что:

- не существует прямого эволюционного перехода от орудийной деятельности животных к трудовой деятельности человека;

- не существует прямого эволюционного перехода от дистантных звуковых сигналов животных к человеческой речи;

- не существует прямого эволюционного перехода от сложной условнорефлекторной активности животных к человеческому мышлению.

Следовательно, необходимо выяснить, как произошел качественный скачок от одного состояния к другому. Поршнев был прав еще и в том, что и сам качественный скачок совершался не как непосредственный переход от одного к другому - он должен был проходить исторически через некие опосредующие звенья, которые современным человеком уже не воспроизводятся (или воспроизводятся в латентной форме).

Хотя уже накоплен обширный археологический и палеоантропологический материал (впрочем, все же остающийся весьма отрывочным), он в основном использован для реконструкции развития человека с ее биологической стороны или со стороны эволюции археологической культуры. Но, например, до сих пор не дано никакого внятного объяснения тому факту, что с определенного момента технологическая эволюция человека начинает резко обгонять его биологическую эволюцию.

Пока ни одна из существующих гипотез выделения человека из мира животных не отвечает указанным выше методологическим требованиям в полной мере (хотя некоторые частичные решения уже предложены - например, Ю.И.Семеновым и тем же Б.Ф.Поршневым, хотя в целом концепция последнего выглядит надуманной и умозрительной). Наукой достаточно хорошо показано, что для перехода к общественным отношениям сначала должны были сложиться биологические предпосылки в морфологии и этологии предков человека (прямохождение, делающее возможным развитую орудийную деятельность, и на основе этой последней - эволюция руки и мозга; снижение уровня конфликтности внутри стада и развитие внутригруппового альтруизма). Развитие этих предпосылок зависело так же от такого фактора, как эволюция окружающей природной среды[10-1]. Но конкретный механизм качественного скачка к общественным отношениям, производству, речи и мышлению все же остается пока не проясненным.

Известный взгляд Энгельса на роль труда в происхождении человека хорошо объясняет особенности факторов становления первобытного человека по сравнению с животными, но не объясняет механизм самого качественного скачка, который приводит к возникновению труда и переходу от эволюции животных к развитию человека на основе трудовой деятельности.

В современной науке заметен сильный уклон к теоретическому описанию возникновения человека почти без привлечения научного аппарата гуманитарных наук, а лишь на основе данных естественных наук. В особенности широкую популярность сейчас приобрели исследования в области палеогенетики и биохимической регуляции поведения. Эти исследования, однако, расширяют наши возможности оценить лишь биологические предпосылки формирования социальной природы человека и не дают объяснения качественного скачка от биологического к социальному.

Поэтому, сталкиваясь с трудностью теоретического понимания этого качественного скачка, многие исследователи встают на путь интерпретации перехода от животного к человеку как всего лишь количественной эволюции присущих животным орудийной деятельности, звуковой коммуникации и сложных условных рефлексов. Их качественное отличие от трудовой деятельности, речи и сознания человека отрицается путем выискивания аналогий и точек соприкосновения между этими качественно различными явлениями. Постольку, поскольку деятельность человека включает в себя все эти биологически обусловленные процессы как свою составную часть (в снятом виде), такие точки соприкосновения найти нетрудно. Но, к сожалению, это уход от ответа, а не поиск его.

10.2. Первобытная община и формирование более широких общностей людей

Реконструкция общественных отношений в первобытном обществе крайне затруднена исторической удаленностью и скудностью исторических (палеоантропологических, палеоэтнографических, археологических) источников, на которые можно опираться. Поэтому предлагаемая здесь трактовка древнего человеческого общества затрагивает период его существования, относящийся, самое ранее, к позднему палеолиту (тем более, что есть основания считать, что на более ранних археологических ступенях собственно человеческого общества еще не существовало), и в основном относится к периодам мезолита и неолита.

Сложность понимания хозяйственного строя первобытного общества связана не только с тем, что это общество удалено от нас в историческом времени. Это общество находилось на заре формирования социального бытия человечества, и свойственные ему производственные отношения не выделились еще окончательно из других общественных отношений, образовывали с ними неразрывное (синкретическое) единство. Сами производственные отношения также были совершенно не дифференцированы, а некоторые из них вообще еще не сложились (например, отношения собственности). Другой особенностью первобытного способа производства была высокая степень зависимости человека и складывающихся социальных структур от естественной среды обитания.

В силу этих обстоятельств процесс производства и производственные отношения находились под значительным и трудно различаемым влиянием различных нехозяйственных социальных факторов и мотивов деятельности человека, равно как и под влиянием природных условий, в которых жил первобытный человек. Во всяком случае, от этих последних в решающей степени зависел характер производственной специализации тех локальных социальных общностей (первобытных общин), в которые объединялись люди, а во многом - и перспективы добычи достаточных средств существования и самого выживания людей.

Основными социальными общностями в первобытную эпоху были община, род и племя.

Род - союз кровных родственников, ведущих происхождение по одной линии (сначала родство считалось по материнской линии, позднее - по отцовской).

Община - естественно возникший коллектив охотников и собирателей, позднее - сельскохозяйственных производителей. Первобытная родовая община характеризовалась общностью происхождения (родством) и общностью занимаемой хозяйственной территории. Древняя община, как правило, совпадала с родом (и поэтому может быть названа родовой общиной), или могла быть продуктом его территориального дробления, либо, позднее, могла включать представителей различных родов.

Племя - объединение нескольких родов. Первоначальной ячейкой племени был союз двух родов, члены которых были связаны взаимными брачными узами, а затем и общим культом и общими органами самоуправления. Такой дуальный (двойственный) союз именуется также фратрией.

Итак, само слово община свидетельствует о тесной общности объединенных в ней людей. Это был не сознательно сформированный союз. Люди, имевшие общность происхождения (кровное родство), держались вместе и совместно присваивали хозяйственные ресурсы какой-либо территории. Община могла совпадать с родом, а могла быть результатом дробления рода на несколько общин в силу сложности освоения хозяйственной территории группой большой численности (например, если территория вблизи поселения общины уже не могла удовлетворить ее потребности, часть рода могла отделиться и образовать самостоятельную общину на другой территории). В более поздний период, когда кровнородственные связи несколько утратили свое первоначальное значение, община могла складываться из людей, принадлежащих к нескольким разным родам. Племя было менее тесной, чем община или род, но более крупной социальной общностью первобытных людей. Племя обычно характеризовалось значительной территориальной разбросанностью.

Хотя ведущим мотивом совместного существования людей в общине, роде и племени был мотив обеспечения совместного производства средств существования, принципом их объединения была не хозяйственная, а кровнородственная связь.

Личные связи людей внутри общины были менее прочными по сравнению с тем, что объединяло их в саму общину. Институт семьи на стадии родовой общины еще только формировался. Брак первоначало был довольно неустойчивым социальным институтом и играл, во всяком случае, меньшую роль, нежели кровнородственные связи.

Ближайшие кровные родственники (братья, сестры) долгое время считались более близкими людьми, нежели супруги, и даже дети и родители. Этому состоянию общественных связей соответствовало определение родства по материнской линии, которое выступало как естественное и единственно возможное в условиях свободы брачного и добрачного поведения. Род, соответственно, первоначально был организован как материнский род.

Поскольку уровень производства средств существования в первобытном обществе был крайне низким, и, кроме того, носил весьма неустойчивый характер, отдельный человек вообще не мог бы выжить без объединения с другими людьми. В советском "марксизме-ленинизме" получило широкое распространение представление, что объединение людей в первобытной общине основывалось на коллективном характере их труда. Однако современные данные науки свидетельствуют о том, что труд первобытного человека носил в основном индивидуальный или мелкогрупповой характер, и лишь в некоторых случаях выступал как коллективно-организованный труд (загонная охота, коллективное рыболовство, расчистка участков для земледелия).

Гораздо более серьезная и постоянная хозяйственная основа объединения людей в первобытную общину лежала в том, что отдельный человек не мог гарантированно произвести объем жизненных средств, необходимых для его выживания. Лишь объединенный продукт производства всей общины мог в какой-то степени дать такую гарантию. Случайности индивидуальной добычи средств существования погашались в совокупном продукте общины. Кроме того, суммирование индивидуальной добычи, полученной путем охоты и собирательства, позволяло создавать запасы, необходимые для выживания в неблагоприятные сезоны.

Что же касается земли (территории) как главного средства производства в первобытную эпоху - это было и пространство для собирательства, и охотничьи и рыболовные угодья, и участки для земледелия, и пастбища, и месторождения гончарной глины и пригодного для обработки камня - то между членами общины вообще не возникало никаких отношений собственности по поводу нее. Эти отношения касались лишь внешнего мира, других, соседствующих общин, родов и племен. Община рассматривала территорию своего проживания как естественный придаток к себе самой, как продолжение ее природного коллективного тела. Межобщинные конфликты по поводу определения границ занимаемых ими территорий были единственным видом чисто хозяйственных конфликтов в тот период.

Впрочем, отнести этот конфликт к сфере социальных противоречий можно лишь с определенной долей условности. Объективно он был таковым, но довольно долгое время субъективно не осознавался подобным образом. Люди за пределами своего рода вообще не признавались человеческими существами. Убийство сородича рассматривалось как тягчайшее преступление и встречалось крайне редко. Убийство чужака, напротив, считалось при некоторых условиях даже похвальным. В целом тесная внутриобщинная кооперация и взаимопомощь внутри общины были неразрывно связаны с противопоставлением членов своей общины чужакам.

Лишь постепенно между соседствующими общинами устанавливались хотя бы эпизодические экономические контакты и возникало некоторое переплетение кровнородственных связей. Этому соответствовало появление обычая экзогамии (т.е. запрета брачных отношений внутри данного рода)[10-2] в противоположность ранее существовавшей эндогамии (т.е. брачных отношений внутри кровнородственного коллектива)[10-3]. В результате члены общины переходили из одного рода в другой (муж переходил из своего рода в род жены - уксорилокальное[10-4] семейное поселение, или, позднее, наоборот, жена переходила в род мужа - вирилокальное[10-5] семейное поселение, либо жена и муж жили раздельно, каждый в своей родовой общине - дислокальное семейное поселение как переходная форма между упомянутыми двумя), что создавало основу для развития личных контактов между различными родами. На этой основе формировалась культурно-языковая общность соседствующих родов.

Таким образом, создавались предпосылки для сближения родов сначала во фратрии[10-6] (объединения небольшого числа родов, первоначально двух, связанных брачными обменами, периодическими военными союзами и т.д.), а затем и объединения их в племена (объединения родов и фратрий по признаку культурно-языковой общности). Первобытные люди постепенно начинали признавать не только в сородичах, но и в соплеменниках таких же людей (хотя долгое время и это признание оставалось далеко не полным). Люди же за пределами племени по прежнему не рассматривались как такие же существа (чему соответствовало и наличие обычая эндогамии, но уже внутри племени - союза взаимнобрачных экзогамных родов).

Следует заметить, что языковая общность существовала исторически существенно раньше племенной, что позволяет не отбрасывать гипотезу, согласно которой рода и общины, пользующиеся схожими диалектами, образовались в результате дивергенции некогда единых архаических сообществ. Причиной такой дивергенции мог быть (в числе других, пока до конца не ясных факторов) простой рост населения, дробление первоначальной общины и расселение отделившихся от нее групп людей по соседству, на незанятых территориях (в условиях существовавшей незначительной плотности населения и огромного массива свободных земель).

Характер внутриобщинных отношений, хотя и включал существенный элемент равенства по отношению к производимому в рамках общины продукту, не означал полного социального равенства в общине. Те элементы неравенства, которые существовали, основывались главным образом на естественных факторах - на половозрастных различиях, которые определяли неравные возможности членов общины участвовать в добыче средств к существованию и защите своей территории от других общин. Внутри же половозрастных групп в социально-экономическом отношении господствовало полное равенство.

Это равенство определяло и характер социальной организации общины. В решении общинных дел участвовало все взрослое население общины - как мужчины, так и женщины. Организация жизни общины строилась на началах самоуправления. В руководстве общиной формальное лидерство совпадало с неформальным. Вожди были выборными и сменяемыми в любой момент (выражение «обломать рога» имело тогда буквальный смысл - лишить вождя символов его власти). Кроме вождей, власть в общине принадлежала старейшинам, выдвигавшимся по принципу меритократии (на основе личных заслуг и жизненного опыта). Особое положение в общине занимал жрец (маг, колдун, шаман...). Его авторитет был достаточно высок, но в тоже время находился в сильной зависимости от удач или неудач в общинных делах, которые, соответственно, приписывались удачному или неудачному общению жреца с потусторонними силами.

Отношения собственности в первобытной общине находились в стадии возникновения. Касательно основного средства производства - территории с ее природными ресурсами - никаких отношений собственности не существовало. Поскольку земля рассматривалась как естественное продолжение самой общины, то зачатки отношений собственности возникали только там, где сталкивались претензии на территорию со стороны различных общин, и появлялась необходимость в разграничении территории.

Что же касается орудий труда и произведенного продукта, то здесь господствовала общая (групповая) собственность членов общины. Однако следует сразу предостеречь от перенесения на первобытную общину современных представлений об общей собственности. Ни орудия труда, ни произведенный продукт, как правило, не составляли в общине единого фонда, которым бы распоряжались вожди или старейшины, или собрание общины. Ошибочным является также выведение общей собственности в первобытной общине из коллективного характера труда (хотя такой подход и был общепринятым у большинства обществоведов советского периода).

Структура отношений общей собственности в первобытной общине была непривычной для современного понимания. Хотя коллективные трудовые процессы были достаточно характерны для общины (например, загонная охота), большая часть деятельности в сфере собирательства, охоты (рыболовства), изготовления орудий труда покоилась на индивидуальном или мелкогрупповом труде. Соответственно орудия труда находились в индивидуальном пользовании (за небольшим исключением - например, большие лодки для морского рыболовства), а продукты охоты, рыболовства, собирательства чаще всего не составляли общего фонда. Однако в отношении орудий труда действовал обычай свободного заимствования временно свободных орудий у любого члена общины. Существовал также обычай взаимопомощи при изготовлении сложных трудоемких изделий (например, жилищ или больших лодок).

Продукты труда, будучи индивидуальной добычей, далее перераспределялись между членами общины. Обычаи, регулирующие такое перераспределение, базировались на передаче относительных излишков, временно возникавших у наиболее удачливых охотников или собирателей, тем членам общины, которые испытывали относительный недостаток. При этом распределение было основано на принципе равнообеспеченности (а не примитивной уравнительности). Это означало учет половозрастных различий в потребностях в пище, а также приоритет тех половозрастных групп, от которых зависела добыча средств к существованию и тем самым выживание общины. Позднее сформировались обычаи, согласно которым удачливые добытчики имели право на фиксированную долю своей добычи, а остальные - лишь на излишек сверх этого, что обеспечивало заинтересованность в продуктивности охоты и собирательства. Часть относительных (временных, случайных) излишков пополняла общинные запасы. Механизм перераспределения излишков мог состоять в непосредственной передаче продуктов нуждающимся (что позднее приняло пережиточную форму прямого дарообмена). Мог существовать и обычай временного формирования общего фонда, который затем подвергался разделу (чаще всего в случае скудности совокупной добычи).

Стоит заметить, что обмен, существовавший внутри общины, вовсе не был товарным обменом - т.е. обменом продуктами частных работ, произведенными независимыми друг от друга производителями специально для реализации на рынке. Это был обмен деятельностью и ее продуктами между людьми, связанными кровными узами и общими целями выживания в общине. Этот обмен основывался не на рыночных принципах, не на стоимостной эквивалентности, а на стремлении к равнообеспеченности сородичей.

Такого рода обмен в пережиточных формах сохранялся тысячи лет, и с его остатками и сейчас можно встретиться в рамках архаических укладов, сохранившихся в хозяйственных системах целого ряда развивающихся стран. И даже в развитых обществах рудименты такого обмена есть внутри семейного хозяйства. Таким образом, нерыночный обмен имеет историю куда более долгую, нежели рынок.

Таким образом, в общине действовали отношения уравнительно-равнообеспечивающего перераспределения продукта. Эта уравнительность покоилась на факте негарантированности индивидуальной добычи средств существования, необходимых для выживания. Поэтому выживание общины в целом требовало сглаживания индивидуальных различий в уровне добываемых средств существования, а также образования общинных запасов, чтобы обеспечить сглаживание сезонных колебаний добычи. Но даже этот механизм не давал достаточных гарантий - нередки были случаи вымирания от голода целых родов. Однако без уравнительности выживание общины вообще было бы сомнительным.

Потребности выживания родовой общины с течением времени подталкивали к ее укрупнению. Укреплялись контакты с соседствующими общинами, между ними устанавливались кровнородственные связи (в связи с формированием обычая экзогамии, что также помогало избегать отрицательных последствий близкородственных браков внутри одного рода). Формировались более крупные социальные общности, включающие несколько родов. В результате община постепенно фактически утрачивала свой узко родовой характер (хотя формально он сохранялся незыблемым), поскольку через браки ее состав пополнялся членами соседствующих родов. В дальнейшем, как было сказано, это вело к формированию племенной организации, состоящей из нескольких групп соседствующих родов, располагавшихся в нескольких поселениях или стойбищах.

Переход от изолированного рода к племенам создавал лучшие предпосылки для более глубокого разделения труда и перехода к т.н. производящему хозяйству (скотоводству и земледелию). Этот переход требовал отвлечения части рабочего времени членов общины от непосредственной добычи средств к существованию. Ведь скотоводство, и в еще большей степени - земледелие, не дают немедленного полезного эффекта. Поэтому переход к скотоводству и земледелию предполагает накопление страховых запасов, позволяющих поддерживать потребление продовольствия за пределами сезонов урожая или забоя скота. В более крупных общностях - племенах - как отвлечение части времени от охоты и собирательства, так и накопление страховых запасов было значительно легче обеспечить в таких размерах, которые сводили риски к минимуму.

10.3. Разложение первобытной общины

Вместе с развитием производящего хозяйства, развитием общественного разделения труда (отделением земледелия от скотоводства, а затем и ремесла - от сельского хозяйства), происходит развитие индивидуального характера труда, возникает производство прибавочного продукта. Эти изменения выступают предпосылками возникновения частной собственности и семьи.

Производство прибавочного продукта - т.е. продукта, выходящего за рамки необходимого для текущего потребления - позволяет увеличить степень гарантированности как общинного, так и индивидуального существования. Систематическое производство прибавочного продукта и создание на этой основе запасов делает ненужным постоянное уравнительное перераспределение средств существования. Однако при доиндустриальном производстве уровень развития производительных сил еще не может обеспечить полностью гарантированного производства достаточного объема продуктов для текущего потребления и страховых запасов, так что те или иные случайные или чрезвычайные обстоятельства могут потребовать применения механизма перераспределения для выживания членов общины. Поэтому как сама община, так и обычаи взаимопомощи в общине (которая продолжает существовать теперь уже внутри племенной организации) в особо сложных случаях - неурожай, падеж скота, пожар, строительство дома и т.п. - сохраняются еще на протяжении нескольких исторических эпох, а кое-где и вплоть до настоящего времени (хотя бы в форме пережитков).

Отношения взаимопомощи являются более фундаментальной структурой человеческих отношений, нежели конкуренция. Это касается как хозяйственных отношений, так и социально-психологических архетипов. Впрочем, не следует забывать, что эти глубинные пласты социальных отношений и психологии человека формировались на основе альтруизма внутри небольших замкнутых групп и сопровождались отчуждением и даже агрессией, обращенными вовне.

Длительное время производство прибавочного продукта сочеталось с сохранением обычая дарообмена в форме расточительного потребления, что тормозило частное накопление богатств и рост имущественной дифференциации. Главы семей, производивших значительные излишки, по меньшей мере часть из них расточали среди своих соседей по общине - например, в форме массовых угощений, во время празднеств и т.п. То же самое могли делать и представители общинной верхушки, используя для этой цели находящиеся в их распоряжении общинные запасы. Это вело к укреплению их престижа в общине. Таким образом, общий фонд стал средством укрепления личного престижа, хотя еще и не объектом частного присвоения (поскольку распределялся среди всех членов общины). Данный обычай в пережиточной форме сохранялся и в классовом обществе (например, раздача «хлеба и зрелищ» в Древнем Риме).

Индивидуальное или мелкогрупповое производство прибавочного продукта приводит к формированию новой устойчивой социальной общности, в рамках которой осуществляется присвоение и накопление производимого продукта. Это семья - общность, основанная на браке, кровнородственной связи ближайших родичей (в первую очередь родителей и детей) и их совместной хозяйственной деятельности. Семья становится первичной хозяйственной ячейкой общества.

Ранее брак - социально закрепленный союз лиц противоположного пола - не приводил к созданию устойчивой воспроизводимой социальной общности, имеющей хозяйственное значение. Господствовавшая форма парного брака могла вести к образованию достаточно устойчивого союза. Однако существовали реальные возможности расторжения такого союза, значительная добрачная и брачная половая свобода (обычаи добавочных мужей и жен, охотничьих девушек и т.п.), а сам союз не создавал постоянной особой устойчивой связи между родителями и детьми, равно как и не создавал оснований для присвоения сколько-нибудь значимой собственности. Родство при этом считалось только по материнской линии, что представлялось и естественным, и единственно достоверным.

По выходе детей из младенчества их дальнейшее воспитание становилось в значительной мере общинной функцией. Кровнородственные отношения с детьми сестры или брата считались не менее (а по отношению к отцу - и более) значимыми, чем кровнородственные узы с собственными детьми. С достижением детьми совершеннолетия и вступления в брак (и, соответственно, при переходе в род мужа или жены) значительно большее значение приобретала их принадлежность к роду в целом, нежели узы с родителями.

Производство прибавочного продукта и возможность его индивидуального накопления создают экономическую заинтересованность в создании более прочной формы брачного союза. Возникает моногамный брак, а затем, на его основе, - патриархальная (в буквальном смысле - основанная на власти отца) семья. Моногамный брак предполагал исключительное право супругов на обладание друг другом, что создавало возможность использовать счет родства по отцовской линии. Накопление брачной парой прибавочного продукта создавало экономическую основу зависимости детей от родителей, а непрерывность процесса накопления обеспечивалась возникновением института наследования.

Первоначально патриархальная семья, основанная на моногамном браке, не имела формы моногамной семьи, а формировалась в виде т.н. большой семьи - брачной пары с детьми, включая взрослых детей с образованными ими брачными парами и с их собственными детьми. Такие семьи достигали размеров нескольких десятков человек, нередко превышая сотню. Выделение брачной пары в самостоятельную семью происходило достаточно поздно, так как темп накопления необходимых для этого хозяйственных ресурсов (для создания самостоятельного семейного хозяйства с достаточным числом рабочих рук, с собственным домом, земельным участком, скотом, инвентарем и т.д.) был довольно медленным, а без этого самостоятельное хозяйствование, семейной пары не могло быть успешным.

Переход к патриархальной семье создавал предпосылку разложения родовой- структуры общины. Этот переход происходил одновременно с развитием патриархата (перехода от материнского рода к отцовскому и к патриархальной общине), в противоположность существовавшему ранее примерному равноправию полов (современные палеоэтнографические исследования в общем отвергают представления о матриархате как об обязательной стадии, предшествовавшей патриархату)[10-7]. Патриархальная община выступает как форма разложения родовой общины и перехода к соседской общине, т.е. общине, сформированной из группы живущих по соседству больших семей. Но почему же переход к моногамному браку привел к господству мужчины и формированию именно патриархальной формы семьи? Дело здесь не столько в моногамии, сколько в том, что переход к ней совпал с изменением условий хозяйственной деятельности.

Во-первых, пастушеские и земледельческие функции были по преимуществу мужскими, на основе половозрастного разделения труда.

Если, например, огородничеством и мотыжным земледелием могла заниматься и женщина (чаще всего так оно и было), то ирригационные работы или подсечно-огневое земледелие требовали применения тяжелого физического труда мужчин. Пахотное земледелие было связано с применением рабочего скота, что так же, как и скотоводство, являлось мужской функцией. Кочевое или отгонное скотоводство были связаны со значительным удалением от поселений или стойбищ, являясь опасным занятием, нередко требовавшим вооруженной зашиты стад от хищников или грабителей.

Однако в ряде регионов Земли ведущая роль в земледелии (главным образом там, где оно сводилось к работе на небольших придомовых участках) длительное время принадлежала женщинам, и именно в этих регионах до сих пор сохранился родовой строй или серьезные его пережитки. Разложение родовой общины в этих условиях происходило при сохранении материнского рода, и потому через формирование не патриархата, а матриархата. При таких условиях серьезные пережитки материнского рода и матриархата могли сохраняться даже и на стадии классового общества.

Доминирование мужчин в скотоводстве и земледелии, соответственно, передавало им в руки распоряжение продуктами этих отраслей. Переход к преимущественно семейному характеру производства, присвоения и распределения средств существования давал в руки мужчине экономическую власть над членами семьи.

Во-вторых, моногамный характер брака, дававший возможность счета родства по отцовской линии, обеспечивал и наследование по отцовской линии. Если первоначально сохранялись некоторые элементы равноправия в наследственных правах сыновей и дочерей, а также братьев, сестер и племянников, то закрепление патриархальной формы семьи вело к передаче основной части наследного имущества от отца к сыну, что дополнительно поддерживало патриархальный характер семьи.

Переходу к патриархальной семье и патриархальной общине соответствует переход от родовой к соседской общине. Племенная организация общества, объединявшая несколько родов, вела к тому, что далеко не все люди в одном поселении могли быть связаны кровным родством. Кроме того, развитие частного (семейного) характера труда и присвоения произведенного продукта вело к формированию элементов частной собственности как на продукты и орудия труда, так и на основное средство производства - землю - сначала в виде формирования на общинной земле семейных наделов и частного пользования этими наделами. Одновременно с возникновением частной собственности формируется и институт общей (общинной) собственности. Вся территория, которой пользуется община, за возможным исключением семейных наделов, рассматривается как общая собственность членов общины. Да и над семейными наделами сохраняется верховный суверенитет общины, чему соответствует обычай регулярного передела семейных наделов. Кроме того, надел мог получить лишь тот, кто признавался равноправным членом общины. Однако дома и придомовые участки, хозяйственные постройки, домашний скот, инвентарь, и, главное, производимый продукт (за некоторыми вычетами, диктуемыми обычаем) - уже рассматриваются как объект не общинного, а семейного владения.

В такой общине кровное родство имеет уже значительно меньшее хозяйственное значение (хотя существенные пережитки обычаев взаимопомощи, особенно родственной, долго сохраняются). Патриархальные семьи теперь уже не столько сородичи, сколько соседи. Общинное самоуправление сохраняется, но постепенно мужчины почти полностью оттесняют женщин от участия в общинных делах, оставляя за ними лишь кое-какие функции, связанные со специфически женской обрядностью (исполнение обрядов инициации девочек, участие в свадебных церемониях и т.п.). Этот период борьбы мужчин и женщин за общинную гегемонию связан в истории с формированием тайных мужских и женских обществ, служивших инструментами этой борьбы. Если угодно, здесь можно увидеть зачатки политических отношений.

Одновременно с этими процессами происходит выделение человеческой личности из однородной массы членов общины, преодоление безусловной власти общинной традиции над человеческой индивидуальностью. Это преодоление носит как позитивный (развитие индивидуальной предприимчивости, личностного своеобразия), так и негативный (непризнание прав личности за женой и детьми в патриархальной семье, дальнейшая борьба за утверждение отношений господства и подчинения) характер.

Систематическое производство прибавочного продукта влечет за собой еще два важных следствия - эксплуатацию и грабительские войны.

Переход к систематическому производству прибавочного продукта делает возможным осуществлять эксплуатацию - принуждение одного человека другим к труду с тем, чтобы присвоить производимый им прибавочный продукт, оставив лишь необходимые средства существования. Такому принуждению подвергались бесправные лица - пленные, захваченные в столкновениях с чужими общинами (племенами), или изгои (лица, изгнанные из своей общины, либо лишившиеся общины).

Ранее подобные люди, строго говоря, просто не признавались людьми. Поэтому их либо убивали, либо принимали в члены общины (точнее, в члены конкретного рода), что придавало им статус кровного родственника, т.е. человека. Теперь же таких людей превращали в неполноправных членов патриархальных семей - в рабов (отсюда термин - патриархальное рабство).

На рабов в патриархальной семье возлагались работы, отвлекавшие хозяев от производительного труда - например, ведение домашнего хозяйства, переноска тяжестей (особенно в местностях, где не было одомашненного тяглового скота - например, в Центральной Америке), земляные работы в строительстве или ирригации. Таким образом, функция рабов в тот период была вспомогательной. Они обеспечивали рост производительности труда полноправных членов семьи в семейном хозяйстве.

Вместе с ростом производительности происходит углубление разделения труда. Сначала разделяются скотоводство и земледелие (при этом могут формироваться преимущественно пастушеские и преимущественно земледельческие племена). Затем происходит отделение ремесла от сельского хозяйства. Оно также не является полным. Однако некоторые ремесленные специальности (кузнеца, гончара) становятся профессиональными - занятые в них уже не затрачивают на сельскохозяйственные работы время, достаточное для того, чтобы полностью обеспечивать себя продуктами питания.

С развитием разделения труда происходит дальнейший рост производительности труда и развивается обмен продуктами специализированного производства. Накопление богатства растет не только количественно, но и приобретает все более разнообразное материальное выражение. Тем самым появляется возможность приобретать самые различные богатства не только на основе труда, но и путем захвата. Спорадические столкновения соседних племен или общин из-за разграничения территории или кровной мести превращаются в систематические грабительские набеги и войны.

Ведение грабительских войн повышает авторитет мужчин-воинов. Однако в регионах, где длительное время сохранялись пережитки родового строя в форме материнского рода, дислокальной и уксорилокальной семьи (соответственно, когда супруги проживают раздельно в своих общинах, и когда муж переходит на жительство в общину жены), где возникли матриархальные общины, например, в Западной экваториальной Африке, еще в XIX веке были не редкостью женские воинские контингента. Орды фанатично свирепых полуголых девиц нередко обращали в бегство дружины закаленных в боях суровых воинов-мужчин[10-8]. Отголоски такого же рода фактов получили в античности отражение в мифах об амазонках.

Вместе со значением войн и военной организации растет также авторитет военного вождя. Раньше это была временная выборная должность, замещаемая лишь на период непосредственных военных столкновений. С ростом как постоянной опасности грабительских набегов, так и желания самим такие набеги совершать, эта должность становится постоянной. Например, в «Илиаде» Гомера функцию временного выборного военного вождя в войске союзных ахейских племен под Троей выполняет Агамемнон, а вот в своем племени он уже постоянный военный вождь.

Авторитет военного вождя начинает превосходить авторитет всех остальных представителей родо-племенной организации. Рядом с военным вождем формируется группа профессиональных воинов - дружина, обеспечивающая постоянную готовность для защиты от нападений и для проведения набегов.

Масштабы племени делают выполнение всех (не только военных) функций племенного самоуправления постоянным делом. Происходит специализация выборных должностных лиц на исполнении этих функций, а затем, передача соответствующих навыков, а с ними - и претензий на занятие самой должности - по наследству. Однако это наследование еще требует санкции народного собрания. Еще сохраняется реальная возможность смещения должностных лиц, вызвавших явное недовольство племени.

Формируется родо-племенная верхушка (знать), возникает деление на знатные (представленные в племенной верхушке) и незнатные роды. Функции общего собрания племени - точнее, теперь уже только мужчин-воинов - тем самым значительно сужаются.

Такой строй рассматривается как предгосударственный и носит название военной демократии. Это еще не государство - то есть не отделенная от народа публичная власть. В тех делах, в которых требуется участие племени, военная демократия не знает никакого способа заставить народ делать что-либо помимо его согласия.

Стремление к укреплению своих военных сил перед лицом грабительских набегов соседей (или для успешных грабительских набегов на соседей) приводит к образованию крупных племенных союзов (например, союз сабинян и латинян с участием некоторых этрусских родов, положивший начало городу-государству Риму; союз семи племен дакота в Северной Америке, оказавший наиболее упорное сопротивление европейским колонистам). Такие союзы поначалу являются неустойчивыми и легко распадаются (например, союз ахейских племен для похода на Трою; союзы западных славян или племенной союз пруссов, противостоявшие германской экспансии).

В период военной демократии меняется характер поселений. Села или деревни обносятся оборонительными сооружениями, или с самого начала строятся укрепленными, а наряду с ними возникают укрепленные города - места дислокации военных вождей с дружиной и центры религиозного культа, затем - место концентрации всей остальной родоплеменной знати, а за ними - ремесленников, торговцев и земледельцев, стремящихся под защиту городских укреплений и одновременно - к рынку сбыта. Первоначально специализированное ремесло (кроме кузнечного и гончарного, специализированных раньше) развивается в основном в пределах обслуживания городской знати. Главными заказчиками выступают военные вожди с дружиной, постепенно приобретающие деспотическую царскую власть, и жрецы.

Для содержания дружин, строительства и укрепления городов, содержания храмов, жрецов, совершения религиозных обрядов, для ведения войн требуются немалые ресурсы. Их получают путем более или менее регулярных натуральных поборов с рядовых общинников, первоначально на основе сохраняющихся пережитков обычаев общинной взаимопомощи. Но размер таких поборов недостаточно велик. Поэтому, как правило, с тех общин, родов и племен, которые вошли в племенной союз недавно, или были присоединены насильственно, взимаются дополнительные коллективные поборы, которые носят название дани.

Обрисованный выше тип общества называется раннеклассовым. Он характеризуется довольно высокой степенью социальной однородности. Имущественная дифференциация уже приводит в раннеклассовом обществе к появлению богатых и бедных, но между ними пока не возникает устойчивых различий в системе общественных отношений. Очевидным образом выделяются лишь, с одной стороны, неполноправные рабы, а с другой - родоплеменная верхушка, закрепляющая за собой монополию на общественные функции. Появляются специализированные социально-профессиональные группы - жречество, дружинники. Однако эти социальные слои составляют явное меньшинство населения в противоположность преобладающей массе свободных полноправных общинников. В этот период под влиянием хозяйственных противоречий, связанных со стремлением к частному накоплению богатства, постепенно распадается большая семья и происходит переход к моногамной семье, включающей лишь брачную пару с детьми (возможно, так же и некоторых из родителей брачной пары, обычно со стороны мужа).

Вопросы для самостоятельного изучения:

1. Какие существуют научные проблемы при решении вопроса о происхождении человека и человеческого общества?

2. Почему распределение продукта в первобытной общине носило равно-обеспечивающий характер?

3. В чем социально-экономические основы перехода от родовой к племенной структуре первобытного общества?

4. Какой была структура общинного самоуправления?

5. Каковы были социально-экономические основы возникновения патриархата и матриархата?

6. Почему возникла и приобрела господствующий характер патриархальная семья?

7. Каковы социально-экономические основы перехода от родовой к соседской общине?

8. Чем строй военной демократии отличался от общинного самоуправления?

9. Какой была социальная структура раннеклассового общества?

Литература для самостоятельного изучения:

Работы классиков марксизма:

• Ф.Энгельс. Происхождение семьи, частной собственности и государства // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. т.21.

• Ф.Энгельс. Диалектика природы. [Роль труда в процессе превращения обезьяны в человека] // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. т.20.

В данной работе содержится обзор современного уровня знаний о биологической стороне процесса антропогенеза:

• А.В.Марков. Происхождение и эволюция человека. Обзор достижений палеоантропологии, сравнительной генетики и эволюционной психологии. Доклад, прочтенный в Институте Биологии Развития РАН 19 марта 2009 г. http://www.evolbiol.ru/markov_anthropogenes.htm

Далее излагаются две наиболее интересные теоретические концепции происхождения человека с точки зрения общественных наук. Следует отметить, что критическая и методологическая стороны работы Поршнева значительно сильнее, чем его собственная (во многом умозрительная) версия происхождения человеческого труда, речи и сознания. С другой стороны, более практичная и хорошо обоснованная фактами версия Семенова не до конца преодолевает те методологические недостатки, на которые указывал Поршнев:

• Б.Ф.Поршнев. О начале человеческой истории. М.: Мысль, 1974.

• Ю.И.Семенов. Как возникло человечество. 2-е изд. М.: Изд-во ГПИБ, 2002.

Эти работы Семенова посвящены уже собственно первобытному обществу. Желательно не ограничиваться изучением только этих работ, а обратиться так же и к тем источникам, на которые ссылается Семенов в своих книгах:

• Ю.И.Семенов. На заре человеческой истории. М.: Мысль, 1989.

• Ю.И.Семенов. Происхождение брака и семьи. М.: URSS, 2010.

• Ю.И.Семенов. Экономическая этнология. Первобытное и раннее пред-классовое общество. Чч. 1—3 // Материалы к серии «Народы и культуры». Вып. XX. Экономическая этнология. Книга 1. М.: Изд-во ИЭА РАН, 1993.

• Ю.И.Семенов. Введение во всемирную историю. Вып. 1. Проблема и понятийный аппарат. Возникновение человеческого общества. М.: Изд-во МФТИ, 1997.

• Ю.И.Семенов. Введение во всемирную историю. Вып. 2. История первобытного общества. М.: Изд-во МФТИ, 1999.