3. «Механизм» развития

Когда определена «клеточка» (механическое перемещение в качестве таковой), встает задача проследить весь путь переходов от этой «клеточки» до «развитого тела», т.е. весь процесс восхождения от абстрактного («клеточки») до конкретного («развитого тела»).

Собственно, это и есть то, что именуется процессом прогрессивного развития (движения по его восходящей линии).

Весь этот процесс, как показывает Энгельс, есть процесс возникновения все новых и новых противоречий и их последующего разрешения.

Здесь обнаруживается следующее чрезвычайно интересное и важное обстоятельство: высший пункт развития каждой формы движения есть вместе с тем исходный Пункт для следующей по лестнице развития более сложной формы движения. Это означает, что в пределах каждой формы движения процесс развития достигает рано или поздно такого высшего своего пункта, где предельно «развитое тело» для данной формы движения становится одновременно «клеточкой» для следующей формы движения. Другими словами, именно в этом пункте совершается выход процесса развития из рамок данной формы движения.

Таков общий «механизм» развития как восхождения от абстрактного к конкретному, «механизм» перехода от старого качества к новому, от одной формы движения к другой. Этот «механизм» обнаруживается, по Энгельсу, уже на самых низких ступенях развития материи и её движения, а именно в случае механического движения. Будучи всегда относительным, оно заканчивается рано или поздно контактом между движущимися телами.

Этот их контакт может принимать, как показывает Энгельс, либо характер резкого столкновения (удара), либо длительного трения. В обоих случаях механическое внешнее движение исчезает как таковое и переходит в тепловое (внутреннее) движение. «Удар и трение, — записывает Энгельс. — Механика рассматривает действие удара как происходящее в чистом виде. Но в действительности дело происходит иначе. При каждом ударе часть механического движения превращается в теплоту, а трение есть не что иное, как такая форма удара, которая непрерывно превращает механическое движение в теплоту (огонь от трения известен с древнейших времен)»[5-11].

Подобно тому как само механическое движение составляет «клеточку» всех остальных более сложных («надмеханических») форм движения, так и два отмеченных способа перехода механического движения в тепловое (удар и трение) представляют собой как бы зародыш («клеточку») двух видов перехода от одного качества к другому в «надмеханических» областях природы. Например, переход от капельно-жидкого агрегатного состояния вещества в парообразное может в предельных случаях происходить либо путем бурного кипения (и даже взрыва перегретой жидкости), либо путем медленного испарения жидкости. Ядерно-физическая реакция, например, деление ядер урана, также может совершаться либо путем взрыва (в атомной бомбе), либо путем медленно протекающей реакции (в урановом котле). Аналогичным образом могут протекать и химические реакции: при одних условиях нитроглицерин дает взрыв, при других — спокойно сгорает.

Те же два способа обнаруживаются и в биологии: новый вид, который, как правило, возникает путем длительной эволюции, может возникнуть внезапно в результате совершившихся мутационных изменений у существующей формы, что, разумеется, не имеет ничего общего с наивными и в корне ложными представлениями о «порождении» одного вида другим видом, согласно «новому» взгляду на учение о виде. Надо только помнить, что способов перехода (скачка) от одного качества к друго му практически существует бесчисленное множество и что разовый быстрый удар и длительный медленный переход являются лишь крайними случаями такого скачка.

Итак, как мы видели, контакт механически движущихся тел влечет за собой контакт и двух форм движения — более простой и низкой (механической) и более сложной и высокой (тепловой). Видимое, макроскопическое движение тел превращается в невидимое, микроскопическое и продолжается в видє теплового движения молекул, из которых состоят макротела. Следовательно, здесь как раз встречаются и как бы накладываются один на другой конечный (высший) пункт механического движения и исходный (низший) пункт физического (теплового) движения. Это одновременное двоякое проявление данного пункта в развитии форм движения и дало основание Энгельсу определить физику как механику молекул. Обобщая такой подход с твердого на другие агрегатные состояния, Энгельс писал: «В движении газов, в процессе испарения, движение масс переходит прямо в молекулярное движение. Здесь, следовательно, надо сделать переход»[5-12], т.е. переход от механики к физике.

То же самое наблюдается, как отмечает Энгельс, и в истории всей природы «нашего мирового острова». «...Уже и теперь можно считать почти установленным, — пишет он, — что происходящие на Солнце механические движения проистекают исключительно из конфликта теплоты с тяжестью»[5-13], следовательно — отталкивания с притяжением, в их понимании Энгельсом.

На более высокой ступени развития и усложнения явлений природы контакт между различными формами движения принимает менее простой вид и осуществляется уже не путем прямого внешнего столкновения движущихся тел. Энгельс подробно прослеживает электрохимические процессы, совершающиеся в гальваническом элементе, где происходит превращение химизма в электричество, и в электролитической ванне, где совершается обратное превращение электричества в химизм.

В обоих случаях происходит как бы столкновение («контакт») между двумя различными формами движения — электрической (физической) и химической, причем такое «столкновение» предполагает их взаимный переход друг в друга, как это имеет место и в случае «столкновения» внешнего, механического (молярного) и внутреннего, теплового (молекулярного) движения при контакте двух тел, двигавшихся одно относительно другого. Здесь тоже имеет место и внешний контакт тел (например, соприкосновение различных металлических пластинок из разных металлов в гальваническом элементе или различных элементов с раствором электролита в электролитической ванне). Но такой контакт в данном случае носит характер не внешнего соударения или трения, а соприкосновения тел, обладающих внутренним физическим движением различной интенсивности.

Здесь и выступает в электрическом (и вообще физическом) движении то, что мы называли выше «развитым телом»: достигая высшей точки своего развития, электрическое движение выходит из своих собственных рамок и вступает в сферу химических процессов. Такое «развитое тело» в данном случае проявляет себя в виде «тесной связи между химическим и электрическим действием»[5-14], которая реализуется «в месте соприкосновения науки о молекулах и науки об атомах»[5-15].

Выше мы уже приводили энгельсовское определение наук по переходным пунктам, где одна форма движения, достигнув стадии «развитого тела», переходит в другую, становясь её «клеточкой».

Соответственно этому, подобно определению физики как механики молекул, химию Энгельс определил как физику атомов. Меткость и глубину этого определения вскоре после издания «Диалектики природы» подчеркнул один из основателей химической физики академик Н. Н. Семенов.

В итоге получается последовательный ряд взаимопереходящих форм движения, восходящих от простейшей и наиболее абстрактной — механической формы («клеточки») до высшей и наиболее конкретной в сфере доорганической природы — химической формы («развитого тела»). Энгельс характеризует этот ряд восхождения от абстрактного к конкретному в следующей заметке: «Трение и удар порождают внутреннее движение соответствующих тел, молекулярное движение, дифференцирующееся, в зависимости от обстоятельств, на теплоту, электричество и т.д. Однако это движение — только временное»: с прекращением причины прекращается и её действие. «На известной ступени все они превращаются в перманентное молекулярное изменение — химическое»[5-16]. Выход процесса развития форм движения за пределы физических форм и переход его в область химических явлений совершается, как показал Энгельс, и в рамках истории всей природы «нашего мирового острова».

Говоря об остывании отдельных тел солнечной системы, Энгельс отмечал: «Вместе с прогрессирующим охлаждением начинает все более и более выступать на первый план взаимодействие превращающихся друг в друга физических форм движения, пока, наконец, не будет достигнут тот пункт, с которого начинает давать себя знать химическое сродство, когда химически индифферентные до тех лор элементы химически дифференцируются один за другим, приобретают химические свойства и вступают друг с другом в соединения»[5-17].

Перейдя в область химии, процесс усложнения и развития форм движения идет в неразрывной связи с процессом усложнения и развития химического вещества как материального носителя химической формы движения. Градаций здесь столько, сколько членов в последовательно развивающихся гомологических, генетических и изологических рядах, а затем — в рядах полимеров и продуктов конденсации органических соединений.

Химическое усложнение прбисходит подобно предыдущим случаям, когда процесс развития достигал некоторого предельного пункта — высшего, конечного для данной формы движения и одновременно низшего, исходного для следующей за ней более высокой и сложной формы, именно здесь происходит выход процесса развития за границы неживой (доорганической) природы и вступление его в область живой (органической) природы. «Механизм» этого скачка связан с образованием материального носителя биологической формы движения, за каковой Энгельс принимал белок. «Когда химия порождает белок, — писал он, — химический процесс выходит за свои собственные рамки, как мы видели это выше относительно механического процесса. Он вступает в некоторую более богатую содержанием (т.е. более конкретную. — Б. К.) область — область органической жизни. Физиология есть, разумеется, физика и в особенности химия живого тела, но вместе с тем она перестает быть специально химией: с одной стороны, сфера её действия ограничивается, но, с другой стороны, она вместе с тем поднимается здесь на некоторую более высокую ступень»[5-18].

На этой более высокой ступени развития по-новому проявляется отмеченное уже выше противоречие между устойчивостью и изменчивостью, зародыш которого был заключен в простом механическом перемещении, когда тело одновременно и находится и не находится в определенной точке (или, обобщая, в определенном состоянии). Теперь, на стадии органической жизни это противоречие выступило в его более развитой форме.

Энгельс писал: «...жизнь состоит прежде всего именно в том, что живое существо в каждый данный момент является тем же самым и все-таки иным. Следовательно, жизнь тоже есть существующее в самих вещах и процессах, беспрестанно само себя порождающее и себя разрешающее противоречие, и как только это противоречие прекращается, прекращается и жизнь, наступает смерть»[5-19].

Так это и происходило, согласно взглядам Энгельса) в развитии всей природы. Энгельс писал, что если, наконец, на отдельном небесном теле «температура понизилась до того, что — по крайней мере на каком-нибудь значительном участке поверхности — она уже не превышает тех границ, внутри которых является жизнеспособным белок, то, при наличии прочих благоприятных химических предварительных условий, образуется живая протоплазма»[5-20].

Если физику Энгельс определил как механику молекул, а химию — как физику атомов, то, распространяя далее тот же способ рассмотрения науки и её предмета, основанный на восхождении от абстрактного к конкретному, он определил биологию как химию белков. Этим схватывался тот высший (конечный) пункт усложнения химического движения, который одновременно выступал как низший (исходный) пункт биологического движения.

Теперь можно представить себе весь ряд форм движения, развертывающийся последовательно от механической до биологической включительно. Отдельные члены этого ряда характеризуются Энгельсом со стороны глубины и особенностей тех изменений, которые происходят с материальными носителями соответствующих форм движения. Это обнаруживается при анализе различного типа реакций, которые совершаются в области, изучаемой той или иной наукой. «Реакция, — записывал Энгельс. — Механическая, физическая реакция (...теплота и т.д.) исчерпывает себя с каждым актом реакции. Химическая реакция изменяет состав реагирующего тела и возобновляется лишь тогда, когда прибавляется новое количество его. Только органическое тело реагирует самостоятельно — разумеется, в пределах его возможностей... и при предпосылке притока пищи, — но эта притекающая пища действует лишь после того, как она ассимилирована, а не непосредственным образом, как на низших ступенях, так что здесь органическое тело обладает самостоятельной силой реагирования; новая реакция должна быть опосредствована им»[5-21].

Так вырисовывается основная линия «Диалектики природы», какой она должна была бы получиться согласно краткому варианту её плана. Расширенный план, как уже говорилось выше, шел дальше и охватывал не только переход от химизма к жизни, но и переход от живой природы к человеку.