1. Рождение замысла

При глубоком и всестороннем анализе тех материалов, которые соответствуют вновь появившимся пунктам в расширенном плане, в отличие от краткого плана раскрывается следующий замысел Энгельса: написать «Диалектику природы» так, чтобы она вплотную подводила линию объективного диалектического развития природы к экономическому развитию человеческого общества как базису этого общества. Но так как этот базис в теоретическом плане изучается политической экономией и так как марксистский критический анализ генезиса, сущности и перспектив дальнейшего движения современного Энгельсу, т.е. капиталистического, общества был дан в экономических трудах Карла Маркса, в его «К критике политической экономии» и, особенно, в «Капитале», то замысел Энгельса принимал более конкретное очертание: он состоял в том, чтобы написать нечто вроде «Vor-Kapital» («пред-Капитал»), т.е. своего рода Vorgeschbchte (предысторию) человеческого общества, и раскрыть диалектику развития природы, закономерно приводящую к выходу объективного процесса из рамок собственно природы в область истории человеческого общества.

В свете этого грандиозного замысла — того же масштаба, как и тот, который лег в основу марксовского «Капитала», — исключительно важное значение приобретает 11-й пункт расширенного плана книги и соответствующий ему уже написанный Энгельсом материал — «Роль труда в процессе превращения обезьяны в человека» и примыкающие к этой работе заметки. Тем самым весь этот заключительный для «Диалектики природы» материал становился связующим звеном между «Диалектикой природы» и «Капиталом», своеобразным «мостом» между этими двумя фундаментальными произведениями марксизма. Одно из них — «Капитал» — после доработки его Энгельсом, можно считать, было доведено до завершения; другое — «Диалектика природы» — оставалось незаконченным, но настоятельно требовало своего хотя бы хрестоматийного завершения после подготовки Энгельсом к изданию II и III томов «Капитала».

Это значит, что то, чем завершалась «Диалектика природы», должно было стоять в начале «Капитала». То, к чему она подводила всей логикой своего изложения и анализа, должно было оказаться тем же, с чего начиналось систематическое изложение «Капитала» и «К критике политической экономии» Маркса[3-1].

«Диалектика природы» в таком случае должна была иметь столь же остро критический характер и столь же последовательно раскрывать методологические, логические и гносеологические, словом, философские недостатки воззрений буржуазных естествоиспытателей, как это имело место у Маркса в «Капитале» по отношению к буржуазным экономистам. Этим даже по стилю и форме «Диалектика природы» не должна была отличаться от «Капитала», который, как известно, носит подзаголовок «Критика политической экономии». Возможно, что именно этим объясняется появление в расширенном плане специального полемического раздела, предшествующего критике социального дарвинизма и посвященного критике агностицизма и механицизма, куда, по нашему предположению, должна была быть включена и критика пошлого материализма, грубого эмпиризма («антитеоретизма») и растущего из него увлечения спиритизмом, который, конечно, имел и свои социальные, классовые корни, выступая как буржуазная идейная реакция на материализм и диалектику, наступившая сразу после Парижской Коммуны — в 70-х годах прошлого века.

Наконец, в «Диалектике природы» совершенно так же, как и в «Капитале», должно было реализоваться то самое единство, или конкретное тождество, диалектики, логики и материалистической теории познания, которое, по свидетельству Ленина в «Философских тетрадях», легло в основу «Капитала» и было применено Марксом конкретно к одной науке — политической экономии. Совершенно аналогичным образом Энгельс применил то же единство, или конкретное тождество, тех же диалектики, логики и теории познания материализма, причем тоже к области науки, но в данном случае — к естествознанию!

Поэтому отнюдь не просто, не механически «Диалектика природы» должна была слиться с «Капиталом» в единое, цельное изложение всего процесса развития — от простейших форм движения материи в неживой природе и до раскрытия перспектив движения человеческого общества от капиталистического строя к социалистическому, — развития, охватывающего всю предметную действительность; нет, она должна была слиться с ним органически, внутренне, поскольку оба произведения писались с единых позиций, с применением единого (марксистского) диалектического метода, исходя из единых целей.

Обычно рассматривают доведение Энгельсом двух томов «Капитала» до завершения как работу, совершенно отличную от его работы над «Диалектикой природы»: в результате переключения на завершение «Капитала» Энгельс вынужден был прервать работу над «Диалектикой природы», что означало пожертвовать личными интересами ради книги Маркса. Теперь же все это выступает в ином свете: работая над завершением «Капитала», Энгельс тем самым осуществлял в конце концов тот же общий замысел — создать единое, цельное произведение Марксизма («пред-Капитал» и «Капитал»), ради чего была задумана и писалась «Диалектика природы». Если бы «Капитал» остался незаконченным, то этим в значительной мере обесценивалась бы и работа над естественнонаучным введением в него: сначала надо было довести до конца то («Капитал»), к чему задумывалось введение (т.е. «Диалектика природы»), а затем уже браться за дописание этого введения в качестве «пред-Капитала». К сожалению, нельзя было выполнять обе эти задачи параллельно.

Можно себе представить, сколько раз обращался Энгельс к мысли дописать к «Капиталу» естественнонаучное введение в те долгие месяцы и годы, когда он торопился закончить подготовку к печати двух последних томов «Капитала»!

В итоге выполнения двух задач — доработки «Капитала» и завершения «Диалектики природы» как естественнонаучного введения к нему — должна была родиться своеобразная энциклопедия марксизма. В самом деле, вся область человеческого знания разделяется на три большие сферы — природу, общество и мышление, так что и основные законы материалистической диалектики формулируются, вслед за Энгельсом, как наиболее общие законы развития природы, общества и мышления.

Если бы «Диалектика природы» была закончена, то был бы осуществлен замысел дать систематическое и развернутое изложение круга главных проблем, который охватывает собой науку о природе с её законами (естествознание, философски обобщенное в «Диалектике природы»), науку об основах жизни и развития общества (марксистскую политическую экономию, изложенную в «Капитале») и науку о мышлении, представленную в двух других трудах Маркса и Энгельса примененным в них методом диалектики с её главнейшими функциями — логической, гносеологической и методологической (эти функции и свидетельствуют о её тождестве с логикой и теорией «познания материализма»). Тем самым созданием «пред-Капитала» и «Капитала», этой величественной энциклопедии марксизма, была бы решена задача законченного изложения всего марксистского учения в целом па том уровне общественно-исторического и научного развития, который был достигнут к середине 90-х годов, т.е. в самый канун перехода капитализма в стадию империализма.

Уже «Анти-Дюринг» явился своеобразной энциклопедией марксизма, но это была бы, так сказать, малая энциклопедия, по сравнению с той, какую образовали бы собой «Диалектика природы» и «Капитал». То, что в «Анти-Дюринге» изложена философия, политическая экономия и научный социализм, означает, что в этом классическом труде марксизма охвачены все три его составные части и вместе с тем те три теоретических источника, из которых исторически вырос марксизм. Это и показал Ленин в статье «Три источника и три составных части марксизма».

Сам Энгельс охарактеризовал свой труд именно со стороны его энциклопедичности. Приступая к подготовке 2-го издания «Анти-Дюринга», он писал 11 апреля 1884 г., что «несмотря на неизбежно скучный характер полемики с незначительным противником, эта попытка дать энциклопедический очерк нашего понимания философских, естественнонаучных и исторических проблем оказала свое действие»[3-2].

Как видим, энциклопедичность своего труда Энгельс ставит на первый план: «Анти-Дюринг» излагает марксистские взгляды по всем трем основным разделам всего человеческого знания — философии, естествознания и истории. Вот это важно, вот это прежде всего остального надо подчеркнуть независимо от такого преходящего момента, как специальная критика столь незначительного противника, каким был и остается Дюринг. Такова позиция Энгельса. С этой точки зрения, можно предположить, что Энгельс еще сильнее подчеркивал бы значение создания, так сказать, большой энциклопедии марксизма — двух взаимосвязанных произведений: его «Диалектики природы» и «Капитала» Маркса, причем первое произведение выступало бы в этом случае в роли естественнонаучного и общефилософского введения ко второму, как главному и основному труду марксизма.

В некрологе, посвященном Энгельсу, Ленин писал по поводу «Анти-Дюринга»: «...здесь разобраны величайшие запросы из области философии, естествознания и общественных наук»[3-3]. Значит, и Ленин отмечал энциклопедический характер этого труда. Более того, в «Конспекте переписки К. Маркса и Ф. Энгельса» по поводу письма Энгельса к Марксу от 30 мая 1873 г., в котором, как отмечалось, впервые изложен замысел будущей «Диалектики природы», Ленин заметил, что это нечто вроде «черняка» (чернового наброска) «Анти-Дюринга». Таким образом, уже в этом письме Ленин уловил энциклопедическую тенденцию, намечавшуюся в задуманной Энгельсом работе.

Все сказанное выше означает, что Энгельс ни при каких условиях не замышлял писать книги по диалектике естествознания на манер того, как пишутся иногда плохие учебники и учебные пособия по философии, а именно: сначала формулируется то или иное философское положение, например закон или принцип диалектики или же та или иная категория диалектической логики, а затем подбираются к этому положению, закону, принципам или категориям некоторое количество примеров и иллюстраций; тем самым считается, что изложен вопрос по существу, так что учащемуся или читателю остается только запомнить подобранные примеры и то, к чему они должны приводиться, что именно очи призваны иллюстрировать.

Ничего подобного не задумал и не мог написать Энгельс в своей «Диалектике природы». Конечно, в «Анти-Дюринге» в силу самого его характера он вынужден был приводить образцы диалектики, но это только для популярности, а не для того, чтобы сводить диалектику к набору примеров. Ленин в «Философских тетрадях», возражая против сведения диалектики к сумме примеров, вместе с тем отмечает, что у Плеханова тождество противоположностей берется как сумма примеров „например, зерно", „например, первобытный коммунизм", добавляет: «Тоже у Энгельса. Но это „для популярности"»[3-4].

В «Диалектике природы» Энгельс сам подчеркивает, что даже вопроса о взаимосвязи основных законов диалектики он не затрагивает по следующей причине: «Мы не собираемся здесь писать руководство по диалектике, а желаем только показать, что диалектические законы являются действительными законами развития природы и, значит, имеют силу также и для теоретического естествознания»[3-5].

Вот почему и категории диалектики и диалектической логики фигурируют у Энгельса в книге не как положения, к которым следует подбирать примеры из различных областей науки, а как логические «инструменты» теоретического исследования, которые могут конкретно «работать» в той или иной области знания, причем работать именно потому, что они отображают определенные стороны самой реальной действительности. Например, категории случайности и (необходимости выступают у Энгельса отнюдь не как положения, нуждающиеся в приведении к ним тех или иных примеров, но как теоретические инструменты, работающие (не говоря уже об исторической науке) и в области физики, астрономии, биологии, причем для последней это явствует из самого расширенного плана (пункт 5, подпункт 5) «Диалектики природы».

Без такого понимания задачи создания «Диалектики природы» эта книга никак не могла бы претендовать на то, чтобы составлять вместе с «Капиталом» одно органически цельное систематическое изложение марксистского учения.

Грандиозный замысел создания большой энциклопедии марксизма путем присоединения «пред-Капитала» (т.е. «Диалектики природы») к «Капиталу» возник, очевидно, уже после смерти Маркса, и выполнение его явилось бы не менее величественным памятником К.Марксу, чем завершение «Капитала».

Но как Энгельс начал осуществление своего замысла? Каким у Энгельса было то звено, ухватясь за которое, говоря словами Ленина, можно было вытащить и всю цепь исследований и изложения, связанную с работой над «Диалектикой природы»?