1. Обычные учебники

Хорошо известно, что далеко не все вузовские учебники строятся по шаблону (надо признать, достаточно примитивному и неумному), который выражен схемой «положение — пример». Можно смело сказать, что эта схема — не правило, а исключение. Возьмем любой вузовский учебник по любой отрасли естествознания или математики (я говорю, конечно, о настоящих, хороших учебниках, а не о плохой компиляции, выдаваемой за учебник). Он построен обычно так: сначала идут некоторые самые общие (абстрактные) положения данной науки; затем они начинают развертываться, обогащаться все более и более конкретным содержанием, пока не раскроется до конца самый предмет, которому посвящен данный учебник.

Другими словами, хороший, умный учебник отнюдь не пишется по шаблону: сначала положение, потом — к нему примеры и примерчики, но пишется по методу восхождения от абстрактного к конкретному: сначала — исходные элементы предмета изучения, его «клеточка», затем — движение этой «клеточки», вплоть до «развитого тела», — вот так, т.е. подлинно диалектически, излагается и развивается в хорошем учебнике учебный материал по тому или иному предмету.

Это означает, что хороший учебник строится как отражение — в логически обобщенной и исправленной (идеализированной) форме — реального хода развития данного предмета. В одних случаях (собственно естественных наук — химии, биологии, геологии и т.д.) такое восхождение от абстрактного к конкретному есть воспроизведение реального исторического процесса развития и усложнения данного предмета в ходе развития самой природы. Например, общая химия начинает с химических элементов и переходит к их соединениям; органическая химия — от простейших углеводородов к их все более и более сложным производным, вплоть до высших (биополимеров); так именно был построен «Краткий учебник углеродистых соединений» Шорлеммера, высоко оцененный А. М. Бутлеровым. Систематические изложения зоологии и ботаники начинаются от протистов (одноклеточных, стоящих на грани между растительным и животным мирами) переходят к многоклеточным и от низших из них к высшим, кончая самыми высшими.

Но ведь именно таким был реальный путь исторического развития вещества (в том числе и органического) и всех живых существ. Учебник, трактующий такие вопросы, обязательно имеет свою внутреннюю логику, и этой логикой является отражение (конечно, в идеализированной форме) реального процесса развития соответствующего предмета, совершающегося или совершавшегося в самой природе, т.е. объективно. Здесь нет места ни для какого произвола и субъективизма: в учебнике одно следует за другим и одно подготовляет другое со столь же железной необходимостью, с какой это совершалось в самой реальной действительности, т.е. объективно.

Если же речь идет не о типичных естественных науках, а о математике (например, геометрии Эвклида) и о математизированных науках (например, классической механике или термодинамике), то здесь, как и во всех дедуктивных науках, восхождение от абстрактного к конкретному воспроизводит не процесс, совершавшийся в такой же последовательности в самой природе, а процесс логического развития мысли человека, а этот процесс есть не что иное, как обобщение и идеализация процесса познания, который шел в конце концов от более простого к более сложному, от низшего к высшему. Это значит, что здесь диалектическое восхождение от абстрактного к конкретному воспроизводит — в обобщенном виде — реально (объективно) протекавший процесс исторического развития соответствующей науки. В остальном же здесь имеет место не меньшая железная необходимость последовательно выводить (дедуцировать) одно из другого, а вероятно, даже еще большая, нежели в обычных естественных науках.

Эту прямую связь между дедуктивными науками (построенными на основе метода дедукции, иногда доведенной до степени аксиоматики) и науками естественными, основанными на изучении экспериментального, опытного материала неживой и живой природы, подчеркнул еще Энгельс.

Энгельс указывал на то, что благодаря теории развития вся классификация организмов «отнята у индукции и сведена к «дедукции», к учению о происхождении — какой-нибудь вид буквально дедуцируется из другого путем установления его происхождения, — а доказать теорию развития при помощи одной только индукции невозможно, так как она целиком антииндуктивна»[7-1].

Так обстоит дело с настоящими, по-научному напитанными учебниками во всех уже сложившихся науках и научных дисциплинах в области математики и естествознания. Ни один из них не пишется по шаблону — сформулировать положение, а затем привести примеры к нему. Все они пишутся фактически по методу диалектики, хотя, разумеется, без ссылок на него и без использования диалектической терминологии, поскольку речь еедь идет об учебниках не по философии, а по специальным естественнонаучным дисциплинам.

То же касается и общественных наук; они излагаются в соответствующих учебниках не по способу приведения примеров к тем или иным положениям своей науки, а по тому же диалектическому методу восхождения, причем в одних случаях (например, в случае политической экономии капитализма) изложение предмета вслед за Марксом воспроизводит в идеализированной, обобщенной форме реальный процесс экономического развития общества, в других случаях (в исторических науках) в изложении преобладает описательный момент, но изложение ведется строго исторически — один этап за другим, один период за другим, одна эпоха за другой. Хотя из исторической науки еще не исключен эмпиризм, тем не менее логика предмета дана самим ходом исторического развития всего человеческого общества или какой-то его части, стороны или цепи событий.

Итак, восхождение от абстрактного к конкретному в его логической (теоретической) или же в его исторической (эмпирической) форме оказывается тем основным способом изложения учебного материала, который с особой отчетливостью выступает в обычных вузовских учебниках и который прямо рассчитан на то, чтобы учащиеся могли бы правильно и глубоко усвоить материал (содержание) той или иной отрасли научного знания.