4. «Развитое тело»

Высший пункт развития живой природы является вместе с тем и высшим пунктом развития форм движения в пределах природы вообще, т.е. выходом процесса развития из области природы и вступлением его в область человеческой истории. Таким высшим пунктом оказалась, как считает Энгельс, высокоразвитая порода человекообразных обезьян, которые были общими отдаленными предками и современных приматов (человекообразных обезьян) и человека.

Чтобы показать, как было достигнуто это наиболее «развитое тело» для природы и в то же время «клеточка» для последующего исторического движения человека и человеческого общества, нужно обратить внимание на характер дифференциации, совершающейся в процессе развития на более высоких его ступенях, в результате чего и осуществляется переход на следующую, еще более высокую его ступень.

Дифференциация вещества, как отмечает Энгельс, происходит еще в рамках химии. Важнейшей её тенденцией здесь является раздвоение (дивергенция) процесса развития на неорганические и органические соединения.

Первая ветвь через геохимические процессы приводит к образованию мертвой (неорганической) природы, вторая — живой (органической) природы. Выход процесса развития за рамки химии есть обнаружение скрытого до тех пор внутри химии противоречия с образованием двух ветвей дальнейшего развития природы: одной ветви — неорганической (земная кора с её лито-, гидро- и атмосферами), другой — органической (жизнь на Земле).

Раздвоение (дивергенция) линии диалектического движения совершается дальше уже внутри каждой из этих двух ветвей. Мы рассмотрим из них только вторую ветвь, причем отметим следующее: при образовании двух ветвей происходит как бы поляризация процесса развития, когда противоречие, до тех пор скрытое внутри предшествующей формы и находившееся в ней, так сказать, «в себе», становится явным, открытым и выливается в противоречие двух образовавшихся из него ветвей. Их особенность состоит в том, что одна из этих ветвей приводит к переходу на более высокую ступень и выходит в конце концов за рамки данной ступени. Такую ветвь мы назовем перспективной. Другая же ветвь, напротив, не приводит к такому переходу на более высокую ступень и остается целиком в рамках данной, качественно определенной ступени. Мы назовем её неперспективной.

Ветвь живой природы является перспективной, ветвь неживой природы — неперспективной. В дальнейшем поляризация на противоположные стороны приобретает все более сложный и разнообразный характер по мере развития биологической формы движения. Энгельс писал, что «в органической жизни образование клеточного ядра надо рассматривать тоже как явление поляризации живого белкового вещества, а теория развития показывает, как, начиная с простой клетки, каждый шаг вперед до наисложнейшего растения, с одной стороны, и до человека — с другой, совершается через постоянную борьбу наследственности и приспособления»[5-22]. Следовательно, здесь имеет место специфическое раздвоение линии развития на перспективную (животные) и неперспективную (растения). Говоря о двойственном характере различных групп объектов природы, Энгельс записывает: «Организм: 1) растение, 2) животное»[5-23].

Основу этого раздвоения и его дальнейшего углубления составляет, по Энгельсу, все тот же процесс продолжающейся качественной дифференциации возникающих форм живой природы. Когда из бесформенного белка возникла благодаря образованию ядра и оболочки первая клетка, вместе с нею была дана и основа для формообразования всего органического мира. Судя по данным палеонтологии, сперва развились бесчисленные виды протистов, «из которых одни дифференцировались постепенно в первые растения, а другие — в первых животных. А из первых животных развились, главным образом путем дальнейшей дифференциации, бесчисленные классы, отряды, семейства, роды и виды животных и, наконец, та форма, в которой достигает своего наиболее полного развития нервная система, — а именно позвоночные, и опять-таки, наконец, среди них то позвоночное, в котором природа приходит к осознанию самой себя, — человек»[5-24].

Существенный признак позвоночных это, подчеркивал Энгельс, «группировка всего тела вокруг нервной системы. Этим дана возможность для развития до самосознания...»[5-25]. Все это — конкретное проявление той самой дифференциации форм движения и их материальных носителей, которая началась с того момента, как только процесс развития вышел за рамки простого механического движения и вступил в область качественно более богатых, «надмеханических» форм движения. «И человек возникает путем дифференциации, — пишет Энгельс, — и не только индивидуально,... но и в историческом смысле. Когда после тысячелетней борьбы рука, наконец, дифференцировалась от ноги и установилась прямая походка, то человек отделился от обезьяны, и была заложена основа для развития членораздельной речи и для мощного развития мозга, благодаря чему пропасть между человеком и обезьяной стала с тех пор непроходимой. Специализация руки означает появление орудия, а орудие означает специфически человеческую деятельность, преобразующее обратное воздействие человека на природу — производство»[5-26].

В расширенном плане «Диалектики природы» это положение сформулировано кратко: «Дифференциация человека благодаря труду»[5-27]. В самом деле, производительный труд наших далеких предков был тем — социальным, качественно особым, не встречающимся в самой природе — фактором, который вьивел процесс развития из области природы и привел его в область социальных явлений. «Вместе с человеком мы вступаем в область истории»[5-28], — писал Энгельс.

Следовательно, здесь мы снова видим, что в лице человека, только еще начавшегося формироваться, живая природа достигла своего «развитого тела» (своего высшего, конечного, наиболее конкретного пункта), которое вместе с тем выступило как «клеточка» истории общества (как её низший, исходный, наиболее абстрактный пункт). Этот пункт, где совершается диалектический скачок от природы к человеку, от всех естественных форм движения, включая и биологическую, к социальной форме движения, и был выбран Энгельсом как пункт, где его «Диалектика природы» должна, по его замыслу, сомкнуться с «Капиталом» Маркса. И такое смыкание заключено в энгельсовской формулировке, гласящей, что труд — «основное условие всей человеческой жизни, и притом в такой степени, что мы в известном смысле должны сказать: труд создал самого человека»[5-29].

Именно этому вопросу посвящен фрагмент из заключительной главы «Диалектики природы», носящий название «Роль труда в процессе превращения обезьяны в человека».

В итоге «Диалектика природы», изложенная с единых теоретических позиций с помощью единого марксистского метода, охватывала все познание природы, достигнутое к концу XIX в., начиная от простейшего (механического) движения довершающегося в ней, и кончая сложнейшим движением, связанным с человеком, вместе с которым процесс развития делает скачок из области природы в область истории.

Так конкретно применял Энгельс к анализу естествознания марксистский диалектический метод, основанный на учете восхождения от низшего к высшему, от простого к сложному, от абстрактного к конкретному.

Не сумма примеров, в которую иногда превращают «Диалектику природы» недальновидные исследователи, а именно этот марксистский метод, столь блестяще примененный в ней Энгельсом, и составляет самое ценное, непреходящее, что содержится в этой работе и что со всей отчетливостью выступает в каждой её главе, в каждом её фрагменте и даже заметке, несмотря на незавершенность всей «Диалектики природы» в целом.

Но совершенно непревзойденным образом марксистский метод проявил свое действенное значение в тех предсказаниях, которые сделал Энгельс на его основе в результате анализа современного ему естествознания и тенденций его дальнейшего развития. Об этом речь идет в следующей главе.