1. На стыке наук

В первую очередь Энгельс предвидел то, что должно будет произойти в стыковых областях между ранее обособленными науками. Эти области оставались тогда еще не охваченными исследованием. Находясь на диалектических позициях, можно было предвидеть, что процесс научного развития пойдет в сторону освоения этих областей, в сторону образования новых, переходных наук.

В связи с этим следует напомнить об открытии, которое было сделано Энгельсом 30 мая 1873 г. Именно с этого момента Энгельс главное внимание уделил переходам между различными формами движения и, соответственно, между различными смежными науками.

Иначе говоря, с тех пор главное внимание Энгельс сосредоточил на том, что почти полностью выпадало из поля зрения его предшественников и современников, — на тех пограничных областях, где осуществляются стыки и взаимные переходы между различными, дотоле разобщенными формами движения (соответственно, науками) и где должны совершаться диалектические скачки между ними. Именно здесь он предвидел новые, выдающиеся открытия, именно исследования в этих областях да. вали ключ к раскрытию сущности более высоких и более сложных форм движения материи.

Так, впервые стала понятна сущность теплоты только тогда, когда (сначала с помощью механической теории теплоты, а затем — термодинамики и кинетической теории газов) были раскрыты и доказаны связь и переход между теплотой и механическим движением, а именно механическим движением молекул.

Но этим был исследован только один из стыков между отдельными отраслями естествознания. По-прежнему оставались неизученными как область между физикой и химией, так и область между химией и биологией. Мы уже не говорим об участке, находящемся между биологией и историей (человеческим обществом, человеком): здесь вообще отсутствовали какие-либо представления о том, каким образом мог совершиться переход от обезьяны (природы) к человеку (истории). Именно во все эти пустующие области знания, изучение которых должно было раскрыть реальные переходы от одних форм движения к другим и самые «механизмы» таких переходов, и устремилась диалектическая, творческая мысль Энгельса.

Именно здесь он и сделал свои наиболее важные предсказания, подтвержденные всем последующим ходом развития естествознания.

Прежде всего следует назвать предвидение общих путей развития естествознания, важнейших его тенденций и перспектив, раскрываемых с помощью диалектического метода. Речь идет в первую очередь о слиянии двух главных тенденций научного движения, действующих внутри естествознания, — тенденций к дифференциации наук и к их интеграции. В XIX столетии обе эти противоположные тенденции как бы сосуществовали рядом друг с другом, причем вторая была призвана компенсировать последствия, вызванные первой. Но Энгельс, по сути дела, предвидел более глубокое единство и взаимопроникновение обеих тенденций; ведь если прогресс естествознания будет состоять в том, что будут заполняться прежние разрывы между основными науками в результате возникновения новых (междисциплинарных) научных отраслей, то продолжающаяся дифференциация наук в дальнейшем приведет не к разобщению наук, как раньше, не к углублению их взаимных расхождений, а как раз наоборот — к их цементированию, к их связыванию между собой, короче говоря, к их интеграции.

Так это и происходит со все нарастающей силой в современном естествознании, подтверждая этим один из фактических научных прогнозов Энгельса.

В этой связи надо рассматривать предвидение Энгельсом конкретной области взаимных переходов между физикой и химией, которое оправдалось позднейшим созданием физической химии с её теорией электролитической диссоциации.

В этой области, где соприкасаются между собой физика и химия, Энгельс, по сути дела, предвидел появление целой новой науки, которая призвана изучать взаимные переходы между обеими названными формами движения.

В 1882 г. в статье «Электричество», а затем в заметке «Электрохимия» Энгельс развил и подробно обосновал наличие взаимосвязи между химическими и физическими явлениями. Раньше при рассмотрении химических процессов, возникавших под действием электрической искры, физики обычно заявляли, что это касается скорее химии, а химики в том же случае кивали на физиков.

«Таким образом, и те и другие заявляют о своей некомпетентности в месте соприкосновения науки о молекулах и науки об атомах, между тем как именно здесь надо ожидать наибольших результатов»[6-1], — предсказывал Энгельс.

Это предсказание полностью оправдалось уже при жизни Энгельса. В 1885—1887 гг. Сванте Аррениус создал теорию электролитической диссоциации, которая объясняла химические явления электрическими процессами и свойствами водных растворов электролитов.

Центральным понятием этой теории стал ион — осколок молекулы, несущий дискретный электрический заряд — положительный (в случае катиона) или отрицательный (в случае аниона). Понятие «ион» как раз и выражало связь химии с электричеством.

Спустя двадцать лет В. И. Ленин, как бы продолжав развивать идеи Энгельса, писал: «С каждым днем стновится вероятнее, что химическое сродство сводится к электрическим процессам»[6-2]. Заметим, что слово «сводится» употреблено здесь Лениным в смысле «вызывается» «обусловливается», поскольку выявлено, что сущность химизма кроется в электрических процессах.

Спустя десятилетия, энгельсовское предвидение в определении перспектив развития и физики, и химии, и еще не существовавшей в то время физической химии реализовалось.

На аналогичной методологической основе строилось и другое замечательное предсказание, касающееся области, пограничной между химией и биологией, а именно — биохимии. Здесь вставала проблема искусственного биосинтеза.

«...Химия подводит к органической жизни, и она продвинулась достаточно далеко вперед, чтобы гарантировать нам, что она одна объяснит нам диалектический переход к организму»[6-3], — писал Энгельс. Исходя из своего определения сущности жизни как химизма белков, он четко представлял себе тот конкретный путь, каким будет решена данная проблема.

Это означало, по Энгельсу, что надо изготовить белковые тела из неорганических веществ. Как только будет установлен состав и строение белковых тел, химия сможет приступить к изготовлению живого белка. «Если химии удастся изготовить этот белок в том определенном виде, в котором он, очевидно, возник, в виде так называемой протоплазмы, — ...то диалектический переход будет здесь доказан также и реально, т.е. целиком и полностью»[6-4].

Касаясь реальной истории природы на нашей планете, Энгельс указывает на то, что когда температура уже не превышала тех границ, внутри которых белок является жизнеспособным, при наличии прочих благоприятных предварительных химических условий образовалась живая протоплазма. В чем заключаются эти предварительные условия, добавляет Энгельс, мы в настоящее время еще не знаем.

Именно эта тема станет ведущей в совершенно новых областях научного знания, возникших на стыке между химией и биологией. В целом, идя по этому принципиальному пути, который почти 100 лет назад был прозорливо предначертан Энгельсом, эти науки вплотную подошли теперь к решению проблемы искусственного биосинтеза.

На рубеже XIX и XX столетий возникла биохимия, давшая толчок для появления биофизики и биоорганической химии. Вместе с биокибернетикой они привели к созданию молекулярной биологии, изучающей явления и сущность жизни на молекулярном уровне. Искусственный синтез живого еще не осуществлен, но открытие нуклеиновых кислот и изучение их роли в процессах жизнедеятельности (обмена, наследственности и др.) чрезвычайно приблизили его решение. Вместе с тем они внесли значительные коррективы в определение сущности жизни.

В итоге сегодня жизнь должна определяться как химизм уже не одних только белков, но и шире — биополимеров, куда входят, кроме белков, также и нуклеиновые кислоты. Однако основа энгельсовского определения жизни полностью сохранилась.

Что же касается «предварительных условий», при которых образовалась на нашей планете жизнь (живая протоплазма), то гипотетическое их выяснение легло в основу специальной гипотезы о происхождении жизни на Земле, разработанной А. И. Опариным. Он исходил из диалектического предвидения Энгельсом общих путей развития естествознания в решении одной из самых сложных и величественных задач науки.

Предвидя те процессы и открытия, которые должны будут произойти на стыке ранее разобщенных между собой наук, Энгельс выступал категорически против механицизма, за диалектическую связь высшего с низшим.

Как бы предвидя, что в наше время найдутся такие люди, которые будут доказывать на все лады, что, дескать, основа жизни может быть только биологической, но никак не физико-химической, Энгельс указывал на то, что объяснение явлений жизни (а это значит, и раскрытие их сущности) шло вперед в той мере, в какой развивались механика, физика и химия. Однако во времена Энгельса если простейшие явления жизни поддавались объяснению с точки зрения механики, то физико-химическое обоснование прочих явлений жизни все еще находилось почти в самой начальной стадии.

Очевидно, Энгельсу было ясно, что в будущем, особенно когда химия приблизится к осуществлению скачка от неорганического вещества к живому белку, недостающее физико-химическое обоснование жизни будет найдено и будет раскрыта природа (т.е. сущность) органических форм движения.

Все это отнюдь не означало, по Энгельсу, исчерпания качественной специфики живого и «сведения жизни» к химии, как это утверждали механисты. При наличии физико-химической основы сущности жизни (биологическое движение) вопрос не исчерпывается установлением её структурной и генетической связи с более низкими (механической, физическими и химической) формами движения.

Установление такой связи абсолютно необходимо для понимания сущности высшей формы движения, но недостаточно для исчерпания её качественной особенности.

Наличие низших форм движения, из которых исторически (генетически) возникла высшая форма и из которых она (структурно) состоит, не исчерпывает существа высшей формы в каждом рассматриваемом случае. «Мы, — предсказывал Энгельс, — несомненно, «сведем» когда-нибудь экспериментальным путем мышление к молекулярным и химическим движениям в мозгу; но разве этим исчерпывается сущность мышления?»[6-5].

Велики успехи учения о высшей нервной деятельности, химии и электрофизиологии мозговых процессов, анатомии мозга, а также психологии и кибернетики с её методом моделирования психических процессов, протекающих в мозгу. Все яснее становится, что мышление имеет в качестве своей материальной основы физические и химические процессы, совершающиеся в веществе мозга, но оно не «сводится» к ним (как думали механисты), т.е. не исчерпывается ими в качественном отношении.