О ТОМ, ЧТО ЧЕЛОВЕЧЕСКУЮ ПРИРОДУ НЕ ИЗМЕНИШЬ

О ТОМ, ЧТО ЧЕЛОВЕЧЕСКУЮ ПРИРОДУ НЕ ИЗМЕНИШЬ

У человека было множество странных идей о мире и окружающих предметах, но самые странные – о себе. То он считал себя жертвой случая или судьбы, то игрушкой в руках богов или демонов, то любимцем неба или природы, то "отребьем Адама", то последним и прекраснейшим жившим созданием эволюции. Он сочинял мифические генеалогии и приукрашивал настоящие. Он оплакивал потерянный рай, золотой век, близость к природе; и с такой же верой он ожидал новых небес, нового рая и новых совершенств. Он исследовал космос и покорил атом. Кажется, он познал все, кроме самого себя.

Одна из причин этого в том, что знание проявляется в овладении. Если человек построит мост, способный выдержать движение всех видов транспорта, вы легко поверите, что он разбирается в технике. Но подобные доказательства в форме живого фактического свидетельства почти отсутствуют в общественной жизни. Мы уже имели возможность убедиться в том, что хотя люди умеют овладевать физической вселенной, их сознательная власть над собственными отношениями значительно слабее. В этом самом важном вопросе люди кажутся более несведущими, чем, возможно, они есть на самом деле.

Это кажущееся незнание можно обнаружить и в анархическом состоянии психологии. В ней нет ни единой ведущей теории, которую принимали бы все психологи, как, например, все физики принимают теорию относительности. Напротив, в ней борются за признание несколько учений. Одни, например фрейдисты, утверждают, что поведение человека, несомненно, обусловливается врожденными побуждениями; другие, например бихевиористы, утверждают, что оно, несомненно, обусловливается воздействием окружающей среды. Такой разнобой мнений свидетельствует о том, что эта наука еще незрела, а производимые ею отбор и анализ фактов очень несовершенны.

Какой бы незрелой ни была психология, нет оснований предполагать, что она так и не достигнет зрелости или никогда не сможет Удачно обобщить свои данные. Новые исследования, вероятно, смогут выявить такие обобщения, а увеличение устойчивости в общественных отношениях, несомненно, ускорило бы этот процесс. А пока ко всем психологическим теориям следует относиться с осторожностью, в том числе и к той, которую я собираюсь изложить в данной главе.

Неустоявшееся положение психологии способствует увековечению мифов, а мифы, пока они существуют, задерживают развитие науки. Люди, уже сделавшие для себя социальные выводы, могут легко ссылаться на все, что похоже на научные данные, раз пет достаточно авторитетного учения, способного положить конец такой практике. К тому же все мы – люди среди людей и незаметно для себя на основе опыта общения составляем определенное представление о человеческой природе, т.е. все мы – доморощенные психологи и так же мистически верим в непогрешимость наших взглядов, как человек, верящий в самостоятельное лечение, всегда предпочитает домашние средства советам врачей.

Подобная атмосфера плодит иллюзии, и среди них, по-моему, наиболее распространена та идея, что "человеческую природу не изменишь". Эта древняя банальность давным-давно была бы отправлена в дом для престарелых идей, если бы в ней не было постоянной потребности. Ее провозглашала самая разношерстная публика: грешники и святые, господа и рабы, философы, монахи, богословы, психиатры, журналисты, политики и профессора. Все ее повторяли, многие в нее поверили, немногие понимали.

Ее используют по-разному. В мире есть бедность? Это оттого, что люди по природе расточительны. Есть безработные? Это оттого, что люди по природе ленивы. Бывают войны? Это оттого, что люди по природе воинственны. В мире экономической конкуренции люди обманывают, оскорбляют и разоряют друг друга? Это потому, что люди по природе преследуют корыстные цели. Одни всегда были рабами, другие – рабовладельцами или одни были подданными, другие – королями? Это потому, что так им было на роду написано, – каждому свое.

Или вот еще. Мы хотим перевоспитать преступников и предотвратить их появление? Бесполезно: ведь изменить человеческую природу невозможно. Мы хотим установить справедливость и равенство в отношениях между расами? Бесполезно: человеческую природу не изменишь. Мы хотим распространить свет научных знаний на все человечество? Бесполезно, человеческая глупость непобедима.

А вот другой, гораздо более тонкий вариант той же идеи: мы хотим распространить избирательное право на миллионы людей, которые его лишены? Невозможно: сначала они должны получить образование. Мы хотим отменить некоторую дискриминацию против евреев и негров? Невозможно: сначала нужно изменить человеческие "взгляды". Мы желаем решительно улучшить природу общества? Невозможно: сначала следует изменить человеческие души, "материализм" должен отступить перед "духовностью".

Может показаться, что взгляды этой последней категории допускают возможность изменения человеческой природы. Но это впечатление обманчиво, так как признаваемое изменение полностью отрывается от социальной среды, в которой оно только и может произойти. Таким образом, изменение становится отвлеченной идеей, приятно парящей в умах ее приверженцев.

Возьмем, например, лишение американских негров избирательных прав. Наш воображаемый противник говорит, что он как демократ любит негров, но он считает, что сначала они должны получить образование, а уж потом голосовать. Прекрасно, мы восхищены его демократичной любовью к ближнему. Но получить необходимое образование негры могут, только получив соответствующий доступ в школы. А получить соответствующий доступ в школы они могут только при наличии соответствующих государственных ассигнований. А соответствующие государственные ассигнования будут выделены только при избрании таких законодателей, которые будут истинными представителями людей, лишенных избирательных прав. А таких законодателей будет мало до тех пор, пока людям, лишенным избирательных прав, не позволят голосовать. Поэтому наш приятель, откладывая участие негров в голосовании, откладывает и их образование, которое ведь и призвано подготовить людей для права голоса. Он сам препятствует тем изменениям, которых, по его словам, желает, и циники могут предположить, что в действительности он никогда к ним и не стремился.

Довольно легко быть идеалистом, пока идеалы не связаны с действием. Подобные люди перед лицом неопровержимых аргументов или необходимости решения обычно прячутся за утверждение о том, что никакие реальные изменения невозможны, паши усилия ведут лишь к несущественным улучшениям. Ибо защита неосуществимости изменений – это фактически защита невозможности изменения вообще. Так что третий вариант рассматриваемой идеи сводится к первым двум. Их стоит рассмотреть.

Утверждения, представленные в первой группе, объясняют определенные экономические и политические меры тем, что людям "естественно" поступать таким-то образом. Это высказывание – не простая констатация факта, а его косвенное оправдание. Приверженцы этой точки зрения, носящей многообещающее название "реалистической", способны если не глубоко, то пространно рассуждать о неизменных установленных природой или богом законах человеческого поведения. Картина небесного движения планет всегда вызывала у наблюдателей восхищение и даже благоговейный страх. Перенесите эти чувства на столь же неизбежное движение людей, и вы убедитесь, что даже преступления и жестокости людей начинают приобретать космическое величие. Невозмутимый реалист дает волю чувствам и радостно покоряется непобедимому статус-кво.

Взгляды, представленные во второй группе, очень близки к взглядам первой, если не считать того, что они полностью пренебрегают этикой. Сторонники этих взглядов, не обремененные моральными соображениями, чувствуют себя еще привольней. Они, пожалуй, согласятся, что войны и голод, конечно, ужасны. Но вопрос не в том, что вы хотите, скажут они, а в том, на что вы можете рассчитывать; а именно в силу человеческой природы войны и голод неизбежны. Равенство, конечно, восхитительная вещь, но, к сожалению, "факты" говорят, что одни люди стоят ниже других и их никак не уравнять.

Здесь перед нами реалист, который был бы идеалистом, если бы вульгарный здравый смысл постоянно не давал ему дурацких советов. Он совершенно согласен с любым принципом, который слывет благородным, и посему утверждает, что сердце его всегда на правой стороне, где бы эта сомнительная сторона ни находилась. Не он придерживается принципов: принципы поддерживают его. Он сочетает удовольствие от своей добродетельности с удобством бездействия. Можете вообразить, как он счастлив.

Во всей этой пестроте взглядов и темпераментов мы теперь можем обнаружить общую цель. Эта цель – вовсе не просвещение человечества светом научных знаний, а, наоборот, предотвращение социальных перемен с помощью сумерек вымышленной безысходности. Если людей удастся убедить в том, что между ними и их сокровенными мечтами лежит непреодолимая пропасть, то они (как полагают) прекратят свою борьбу за лучшее и удовольствуются крохами, которыми облагодетельствует их судьба. Усмиренные подобной философией, они смогут прострадать всю свою короткую жизнь в убеждении, что тяжкий труд, крушение надежд, смерть и все прочие постигшие их несчастья посланы им самой природой.

Теперь мы можем рассмотреть тот скелет, на котором держится дряблая плоть этих аргументов. Нам говорят, что некоторые аспекты человеческой природы изменить невозможно, а именно они мешают заметно улучшить условия нашего существования. Иными словами, как бы ни были великолепны перспективы и убедительны программы, люди по-прежнему будут идти старыми путями, приведшими к стольким несчастиям. Будь это действительно так, единственно разумным выходом было бы отменить эти программы и забыть о перспективах, пусть даже и то и другое означало конец всякой человеческой надежде.

В основном принято говорить о двух неизменных "аспектах" человеческой природы: 1. Все люди до одного – безнадежные эгоисты; 2. В своей массе люди глупы и неспособны к учению или по меньшей мере недостаточно умны, чтобы хоть с какой-то разумностью управлять человеческими делами. Если верно первое из этих утверждений, обязательно выйдет, что люди неспособны построить устойчивое общество на сотрудничестве. Если верно второе, человечеству никогда не удастся защитить себя от превратностей судьбы или социальных "вывихов". Эти выводы ужасают. Да истинны ли посылки? Давайте посмотрим.