Тема XII. ЧЕЛОВЕК КАК ПРОБЛЕМА ФИЛОСОФИИ И ЧАСТНЫХ НАУК.

§37. Феномен человека и философская антропология.

Ранее мы уже вывели общую формулу понимания человека. Это УНИВЕРСАЛЬНОЕ, ПРЕДМЕТНО-ДЕЯТЕЛЬНОЕ, ПРИНЦИПИАЛЬНО ОБЩЕСТВЕННОЕ (КОЛЛЕКТИВНОЕ) СУЩЕСТВО, ВЫДЕЛИВШЕЕСЯ ИЗ ПРИРОДЫ ЗА СЧЕТ АКТИВНОПРЕОБРАЗУЮЩЕЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ. Такова родовая сущность человека, которая имеется в виду под понятием «человек».

Наряду с этим в философии используется еще ряд родственных понятий. «Индивид» — это каждый человек в отдельности, отдельная человеческая особь.

«Индивидуальность» — это характеристика уникальности, неповторимости каждого отдельного человека. Индивидуальность начинается на уровне биохимической организации обмена веществ, заданной неповторимым сочетанием генов. Уникальна телесная организация — нет двух одинаковых отпечатков пальцев и т.п. Уникальна психика — даже так называемые однояйцовые близнецы, имеющие идентичный набор генов, все-таки имеют индивидуально неповторимый жизненный опыт, а значит и внутренний психический мир.

Наконец, понятие «личность» выражает социальную характеристику каждого отдельного человека. Личность является воплощением целого ряда «социальных ролей», которые человек играет в обществе. Это значение понятия отражено в этимологии самого термина. «Личина» — это маска вроде тех, что надевались древнегреческими актерами при изображении какого-то состояния: ужаса, скорби, радости и пр.

История развития человека и его самопознания в предельно сжатом виде сводится к следующему.

Человек родового общества не осознавал себя отдельной от рода (племени) личностью. У него было сознание своей телесной определенности, отдельности от других людей и зачатки психической индивидуальности (чувства стыда, страха, избирательного и предпочтительного отношения к тем или иным членам рода).

Античный человек прекрасно осознает свою индивидуальность, имеет имя, гордится своим происхождением и собственными деяниями, добродетелями и другими качествами. Однако он осознает себя игрушкой в руках богов — это прекрасно отражено в древнегреческой трагедии. Ее герои не в силах изменить приговор судьбы, единственное, что в их власти — это достойно, то есть мужественно встретить его. Человек еще не самостоятелен, он не чувствует своей ответственности ни за себя, ни за мир. Девиз Сократа: «Познай себя» — делает честь ему, его продолжателям и последователям, но было бы ошибочно видеть в нем общее умонастроение эпохи. Безответственность людей того времени перед будущим, их стремление к внешним почестям, сиюминутным наслаждениям, нежелание заниматься рефлексией ярко проявились в истории Древнего Рима. Не случайно видных древнеримских философов можно пересчитать по пальцам.

Христианство (а на Востоке буддизм) открыли для основной массы населения самоценность их жизни, интерес к будущему и возможность влиять на него своим настоящим поведением. Появляется чувство ответственности за свои поступки перед лицом бога. Тем самым стимулировалось бурное, хотя и одностороннее развитие нравственности, а на этой основе и более тонкое эстетическое отношение к миру. Самоограничение (этот первый признак культуры) в виде обуздания собственной плоти сыграло опять же, хотя и одностороннюю, но для становления духовности, безусловно, важнейшую роль.

Бунтующий человек эпохи Возрождения стремится все познать, везде успеть. Для него характерен универсализм. Человек провозглашен главной ценностью. Продолжение этой линии на САМОСТОЯНИЕ человека, его САМОУТВЕРЖДЕНИЕ в этом мире, а не в мире религиозных мечтаний приводит к открытию АВТОНОМНОЙ, СУВЕРЕННОЙ ЛИЧНОСТИ. Несколько позже И. Кант выразит это формулой «человек как хозяин самому себе».

Эта суверенность далась людям трудно. Своеволие и произвол одних, полнейшая нивелировка, вплоть до превращения в придаток машины, в товар — рабочую силу для других — вот история Нового и Новейшего времени, пришедшаяся в Европе на периоды становления и развития капитализма. В полной мере раскрылся феномен ОТЧУЖДЕНИЯ. Так в немецкой классической философии называли превращение результатов человеческой деятельности в чуждую и враждебную человеку силу. Это техника, которая уносит и калечит человеческие жизни. Это государство с его аппаратом насилия. Это богатство, сеющее зависть, раздор, вражду между людьми.

К. Маркс, который в ранних работах охотно использовал понятие отчуждения, справедливо усматривал в этом феномене отражение конкретно-исторической, классово-антагонистической сущности отношений между людьми. Он предложил свой вариант устранения отчуждения — ликвидацию частной собственности. Философы других направлений, как уже говорилось в §10, пошли иными путями, но всех их объединяет интерес к человеку как центральной проблеме философии. Свою лепту в изучение человека все больше стали вносить естественные науки. Самоочевидной стала тенденция к синтезу всех этих разнородных знаний в некую единую науку.

Прямая попытка такого рода синтеза была сделана в 20-е годы в Германии в виде концепции «философской антропологии» (М. Шелер, X. Плесснер и др.). Она не удалась. Уже у основоположников этого философского направления возникли разногласия по поводу исходных принципов. Тем не менее само стремление к всеобъемлющему синтезу знаний о человеке на базе философии весьма симптоматично. В отечественной литературе 60-х—начала 70-х гг. возникло аналогичное движение, возрожден был и сам термин «философская антропология». Естественно, что в него вкладывался иной, чем у немцев-идеалистов, смысл. Предполагалось привлечь к построению концепции человека как целого психологов, физиологов и ученых многих иных специальностей. К сожалению, ни марксистская теоретическая основа, ни общественная атмосфера застойного времени этой затее никак не способствовали. Так что синтез человековедческого знания в единую концепцию философской антропологии, видимо, впереди.

§38. Проблема сущности и существования человека.

Теперь самое время сказать подробнее о том принципиальном повороте в ходе мировой философской мысли, который характерен для новейшей истории. В рамках классической философской традиции споры материалистов и идеалистов шли вокруг СУЩНОСТИ ЧЕЛОВЕКА, а реалии XX века выдвинули на первый план проблему его СУЩЕСТВОВАНИЯ. Все прошлые философские построения вокруг и по поводу человека оказались уязвимыми для критики. Если сущность человека в Разуме, то почему в реальной жизни людей так много неразумного, порой просто дикого, абсурдного? Почему люди топят свой разум в вине, оглушают его наркотиками, ревом динамиков с якобы музыкой? Если его сущность в Добре, то почему вокруг так много Зла? Если эта самая сущность в Вере, то почему верующие истребляют друг друга с не меньшим остервенением, чем неверующие — верующих? Наконец, если сущность человека, как утверждал Маркс в «совокупности всех общественных отношений», то что же такое сам человек? Можно представить себе ужас человека, который бы вздумал внимательнее присмотреться к окружающим его людям и при этом обнаружил бы, что с ним здороваются, обедают за одним столом, гоняют мяч и даже ложатся с ним в одну постель «совокупности общественных отношений». Да еще «всех»!... «Не хочу «всех», «хочу МОИХ маму, папу, братьев, сестер, друзей и т.д.» — закричит он и проснется в липком холодном поту.

Конечно, все эти версии сущности человека нельзя отбрасывать. И разум, и вера, и добро, и многое другое присущи человеку как сознательному, целеполагающему, нравственному существу. Верно и марксово определение, оно, в частности, помогло нам разобраться в структуре общественных отношений, преломленных через индивидуальное бытие людей (см. схему 5). Все так, но чего-то не хватает. Живой конкретный человек во всей полноте его человеческого, а не абстрактно-схематичного существования все-таки ускользал из философских построений.

Литература своими средствами раньше философии и значительно эффективнее ставила и решала эту проблему. Индивидуальное человеческое существование в бездушном, чуждом мире, потерявшейся в этом мире «маленький человек» — это же тема «Медного всадника», гоголевской «Шинели», романов Ф.М. Достоевского. Кстати, последнего не случайно хорошо знают (лучше, чем всех других русских писателей за исключением Л. Толстого и А. Солженицына) и уважают на Западе. Он считается литературным предшественником философского ЭКЗИСТЕНЦИАЛИЗМА.

Это направление, возникшее в Германии в 20-е годы XX в. (М. Хайдеггер), получило второе дыхание в послевоенной Франции (известные писатели А. Камю и Ж.-П. Сартр) и ныне имеет сторонников по всему миру. Оно специально ставит в центр внимания философа «существование» (existentia») человеческого индивида, а вопрос о сущности человека считает иррациональным. Самое большее, на что может рассчитывать человек — так это на прозрение, на постижение «смысла существования», которые наступают только в экстремальных ситуациях выбора, грозящего смертью. Основной вопрос этой философии — это вопрос о том, стоит ли жизнь того, чтобы ее прожить. «Есть одна правда в жизни, — писал Альбер Камю, — жить невыносимо страшно». Бытие бессмысленно, смысл жизни открывается сознанию, как вспышка молнии, перед лицом не-бытия. Отсюда совершенно оправданная постановка вопроса о целесообразности самоубийства.

В общем, философия не из веселых. Выше не зря упоминалось, что она возникала и распространялась именно в такие периоды и в таких странах, когда были разбиты иллюзии, ущемлены национальные амбиции, опрокинут привычный уклад жизни. «Философия страха и отчаяния» — так называли экзистенциализм в отечественной научно-популярной философской и литературоведческой публицистике. И вообще ей так досталось от отечественных философов, что теперь было бы просто неприличным как-то реабилитировать эту философию. Да и не в оценках именно данного направления или его конкретных представителей дело.

Сложность проблемы в том, что традиционная философия вслед за наукой хорошо освоила ЛОГИКУ «МЫШЛЕНИЯ О СУЩНОСТИ». Выявление объективного закона для некоторою класса явлений — вот идеал научного познания, которому философия долгое время прилежно следовала. (философия марксизма вообще возвела этот способ философствования в аксиому). Где уж тут увидеть ЕДИНИЧНОЕ явление, в том числе ОТДЕЛЬНОГО ЧЕЛОВЕКА! Искусству и литературе это удается, а философии с ее «онаученным» стилем мышления и понятийным аппаратом не удается. Так что трудность заключается не только в отсутствии желания «обратиться лицом к человеку», но и в неумении это сделать, в НЕРАЗРАБОТАННОСТИ ЛОГИКИ «СУЩЕСТВОВАНИЯ», то есть УЯСНЕНИЯ ВСЕОБЩЕГО ЧЕРЕЗ ЕДИНИЧНОЕ.

Вот почему следовало бы позаимствовать у экзистенциалистов и близких к ним по стилю мышления ПЕРСОНАЛИСТОВ (от лат. persona — личность) типа Н.А. Бердяева не проблематику и не решения, а сам способ мышления, накопленный опыт экзистенционального типа философствования. У нас есть повод сделать это в связи с рассмотрением одной из центральных проблем всей мировой философии — бессмертия.

§39. Проблема жизни и смерти.

Это наиболее характерная экзистенциальная проблема. Ей посвящены «Мысли» Б. Паскаля и сочинение А.И. Радищева «О человеке, его смертности и бессмертии». Эти произведения даже по форме своей резко отличаются от объемистых и дискурсивно (discursus — рассуждение) изложенных трудов представителей классической философской традиции. Видимо, это не случайно. Экзистенциальное философствование требует формы либо эссе (афоризмов, отрывочных размышлений «по поводу»), либо внутреннего диалога. Ведь это соответствует реальной ситуации, в которой перед человеком возникает проблема смысла его существования, и способу его размышления над ней. Если в минуту смертельной опасности или перед лицом ответственнейшего выбора человека посещают мысли о бренности всего сущего, о коварной иронии судьбы, о значении прожитого пути, то, уж наверное, они являются ему не в виде аккуратных глав и пара1рафов, а в виде отдельных прозрений или врезавшихся в память впечатлений о том или ином жизненном эпизоде.

Очень показательно, что проблема жизни и смерти игнорировалась марксизмом. Ее обсуждения не найти ни в одном учебнике «вечно живого учения». Понимаете: жизнь и смерть есть, больше того, они касаются КАЖДОГО человека, а проблемы такой нет! «No problems!», — как говорят жизнерадостные американцы, которые в силу некоторых исторических особенностей формирования их нации, в массе своей плохо знают философию и не склонны к рефлексии. Марксизм же вырос из классической традиции в самой «философствовавшей» на тот момент стране — Германии, и его в недостатке философской культуры не упрекнешь. Здесь дело в другом — хроническое, систематическое и стойкое нежелание отвлекаться от грандиозных социальных проектов, осуществляемых «массами», на обсуждение проблем индивидуального человека. Не до него, когда совершаются революции. «Лес рубят — щепки летят». Что ж удивляться, что отдельные индивиды частенько попадают под «локомотивы истории»?! Марксизм весьма последователен в своем игнорировании человека и собственно гуманистической проблематики. Практика социалистического строительства в нашей стране это подтвердила и сделала научным фактом.

В том, что, вопреки ложнооптимистическим взглядам марксистов, проблема жизни и смерти относится к числу вечных и первостепенных для людей проблем, сомневаться не приходится. Жизнь и смерть, рождение и умирание относятся к числу центральных тем мифологии и языческих обрядов. Тема воскрешения, веры в будущую жизнь питает вот уже две тысячи лет христианскую религию. На этой идее все мировые религии держатся до наших дней. Уберите из религии идею воскрешения и стоящую за ней веру в личное бессмертие, и верующих придется искать днем с огнем.

Говоря о воскрешении, нельзя не упомянуть об оригинальном русском мыслителе Николае Федорове. Он разработал «философию общего дела», согласно которой долг нынешних поколений людей — воскресить всех умерших. Воскресить в буквальном телесном смысле! Этой сногсшибательной идеей он подтолкнул своих современников к размышлениям о том, где будем расселять такую пропасть народа. В результате, например, К.Э. Циолковский стал основоположником космонавтики и одним из корифеев самобытного духовного культурного явления — русского космизма. Примечательно, что все эти идеи разрабатывались одновременно с проникновением в Россию социалистических идей и образованием марксистской партии. Сопоставляя эти события, невольно приходишь к заключению о том, что русские не созданы для того, чтобы жить реальной жизнью в настоящем времени, они приговорены скитаться мыслью по «нездешним берегам».

Есть значительно более верный и действенный способ воскрешения ушедших из жизни людей. Например, пойти в библиотеку и почитать книгу. Ведь если никто этого не сделает, ее в конце концов «спишут», а значит, забудут ее автора, и он умрет вторично, теперь уже навсегда. Или пойти в музей, или достать ноты и сыграть давно не игранные пьесы, или остановиться возле старенького дома и подумать о тех, кто жил в нем. любил, мечтал, или сходить на кладбище и помянуть их, ушедших. Равным образом, надо позаботиться и о своем последующем существовании: построить дом, посадить дерево, написать книгу, воспитать детей и т.д. и т.п.

В общем, речь идет о СОЦИАЛЬНОМ БЕССМЕРТИИ ЧЕЛОВЕКА. Конечно, это не восполнит живого телесного бытия, но так ведь не телом, а наличием души человек отличается от всего сущего. ДУХОВНОЕ БЕССМЕРТИЕ — ВЫЗОВ ЧЕЛОВЕКА ВСЕПОГЛОЩАЮЩЕМУ ХРОНОСУ.

Контрольные вопросы, задания, тесты.

1. Каков современный смысл изречения древнегреческого философа Протагора: «Человек есть мера всех вещей?»

2. Какие науки, из числа изучающих человека, Вы можете назвать?

3. Каких сведений о человеке и его жизнедеятельности Вам не хватает для полного понимания человеческой природы? Когда и как Вы рассчитываете восполнить имеющиеся проблемы в своих знаниях?

4. Какая наука, на Ваш взгляд, может сыграть синтезирующую роль в человекознании: а) социология, б) философия, в) медицина, г) психология, д) педагогика, е) антропология?

5. Исчерпал ли человек как биологический вид возможности своего физического развития? Какими интересными данными о возможностях человека Вы можете поделиться?

6. Объясните смысл утверждения: «Задача геронтологии (наука о старении) — добавить жизнь к годам, а не годы к жизни».