Глава 11. Экономическая общественная формация. Азиатский и античный способы производства

Разложение первобытнообщинного способа производства знаменует собой и переход от архаической (доэкономической) к экономической общественной формации. Экономическая общественная формация характеризуется выделением из общественных отношений производственных отношений, и сложной дифференциацией последних. Производственные отношения в рамках экономической общественной формации окончательно приобретают роль определяющих общественных отношений.

Вместе с изменением целей хозяйственной деятельности - переходом от выживания и самовоспроизводства общинных коллективов к частной добыче вещного богатства - происходит приобретение производственными отношениями характера экономических отношений.

Под экономическими отношениями понимаются такие производственные отношения, которые связаны со стремлением к наиболее эффективному получению вещного богатства, т.е. к увеличению размеров этого богатства при относительном сокращении затрат на его приобретение.

С формированием государства происходит формирование политической и юридической надстройки - совокупности политических и юридических отношений людей. Между экономическим базисом (системой производственных отношений) и общественной надстройкой устанавливается взаимосвязь, при которой базис имеет определяющее значение по отношению к надстройке. Вместе с развитием эксплуатации развивается деление общества на классы и классовое неравенство.

Эксплуатация меньшинством населения (господствующими классами) трудящегося большинства является тем способом, которым в рамках экономической общественной формации обеспечивается экономический и социальный прогресс человечества. С одной стороны, эксплуатация позволяет сконцентрировать в руках господствующих классов экономические ресурсы, позволяющие представителям этих классов специализироваться на умственном труде, создавать условия для развития науки, образования и культуры. С другой стороны, эксплуатация как принуждение к труду эксплуатируемого большинства, обеспечивает выжимание из этого большинства прибавочного труда, как материальной базы прогресса. Таким образом, в определенных исторических рамках марксизм признает эксплуатацию объективно необходимым экономическим явлением. Тем не менее, марксизм признает прогрессивной (и никак не менее объективной) и борьбу за преодоление тех условий, при которых человечество может развиваться лишь за счет угнетения одних социальных групп другими.

11.1. Азиатский и античный способы производства - первая ступень экономической общественной формации

Название «азиатский способ производства» не означает его жесткой географической привязки именно к Азии. Дело лишь в том, что данный способ производства был первоначально изучен именно на примере азиатских деспотий. Однако общества данного типа встречались не только в Азии, но и в Африке, и в Центральной и Южной Америке, и в Европе (например, Хазарский каганат; даже в Древней Греции социально-экономическая структура Спарты несла в себе ряд черт, сближавших ее с азиатским способом производства). Название «античный способ производства» восходит к латинскому слову antiquitas (означающему древность, старина). Слово «античный» стало применяться для обозначения Древней Греции и Древнего Рима, изучение социально-экономических порядков которых и положило начало концепции античного способа производства.

Указанные два способа производства существуют исторически почти одновременно (хотя античный формируется несколько позже азиатского, а гибнет - раньше), на базе примерно одинакового уровня развития производительных сил. Существует определенная сложность разграничения поздних этапов эволюции раннеклассовых обществ и ранних этапов становления как азиатского, так и античного способов производства (позднее станет видно, что та же самая сложность касается и ранних этапов феодализма). Один из главных «диагностических признаков» при этом - завершение формирования государства, что свидетельствует о достаточно глубоком классовом расслоении общества и остроте классовых противоречий.

Государство возникает как аппарат управления и аппарат насилия, отделенный от остальной части общества (то есть государственная служба имеет, с одной стороны, профессиональный характер, а с другой - от нее отстраняются все остальные члены общества, в отличие от системы самоуправления, а отчасти - и от военной демократии). Так, например, выборный и сменяемый военный вождь превращается в несменяемого наследственного царя (монарха).

К государству переходят те функции, которые необходимы для поддержания экономической и социальной целостности общества. Государство, отделяя себя от общества, узурпирует эти общественные функции. Однако в классовом обществе иного способа осуществления этих функций нет, и они признаются правомерными функциями государства.

Государственная организация порывает с родовым принципом организации общества и заменяет его территориальным. На первых порах верхушка государственного аппарата в основном совпадает с верхушкой родо-племенной знати. Однако достаточно быстро происходит переход к замещению высших государственных должностей по имущественно-классовому и отчасти по профессиональному, а не по родовому признаку (успешная борьба богатых плебеев за равноправие с патрициями, выдвижение «сильных малых» в Древнем Египте, превращение слов «богатый человек» в титул в обществе древних майя, допуск свободных простолюдинов к чиновничьим должностям в Древнем Египте и Китае).

Происходящее в раннеклассовом обществе, вместе с развитием частного производства и частного накопления, формирование экономического неравенства, как и складывание родовой знати, захватывающей монополию на властные (а вместе с этим - и на перераспределительные) и идеологические (жреческие) функции, становится предпосылкой возникновения классового деления. Наряду с неравенством в производстве, присвоении и перераспределении прибавочного продукта формируется и неравенство во владении основными средствами производства - землей, а затем и рабами.

Но эти процессы развиваются первоначально (на стадии медного века, а кое-где и неолита) лишь там, где имеются достаточные предпосылки для дальнейшего роста производительных сил - в основном в долинах рек в субтропических и близких к ним регионах. На территориях, где производительные силы либо недостаточны на данной стадии развития для производства прибавочного продукта (умеренная полоса, Север, тропические леса, полупустыня), либо не создают стимулов к наращиванию производительности труда (изобилие природных ресурсов для охоты, рыболовства и собирательства, как в некоторых районах Океании), переход к классовому обществу замедляется, или вообще не происходит.

С ростом экономического неравенства (все равно, создано оно частным накоплением, принимая форму имущественного неравенства, или монополией на общинные функции, принимая форму неравенства в доступе к общинным фондам) между прежде равноправными общинниками возникают отношения зависимости. Прежняя взаимопомощь постепенно вытесняется кабальными ростовщическими сделками. Имущество и земельные наделы отчуждаются за долги.

Богатые и знатные захватывают также в частное владение некоторые общинные земли, и земли, приобретенные в результате внешней экспансии. Обработка этих земель осуществляется уже не собственным трудом новых хозяев, а зависимыми от них людьми - рабами, обезземеленными общинниками-арендаторами, общинниками, отрабатывающими долги, разорившимися общинниками и изгоями, работающими по найму. Одновременно с этим (а отчасти как альтернатива этому процессу - что и ведет к различию азиатского и античного способов производства) целые общины принуждаются знатью к выполнению ряда необходимых хозяйственных функций, но на условиях присвоения знатью создаваемого прибавочного продукта.

Между этими категориями населения, имеющими уже различный социально-классовый статус, существует рознь экономических интересов, разгораются острые социальные конфликты. Государство, как отдельная от народа публичная власть, призвано:

во-первых, удержать за богатыми и знатными господствующее положение в обществе, закрепить с помощью норм права и организованного принуждения (опирающегося на вооруженное насилие) их привилегированный социальный статус;

во-вторых, сгладить социальные конфликты, ограничить и «рационализировать» эксплуататорские устремления господствующих классов, с тем, чтобы чрезмерная алчность отдельных представителей господствующего класса не повлекла за собой возникновение реальной угрозы выживанию социума, а вместе с этим - и всей системе классового господства.

В советской исторической науке в 80-е годы получили хождение, а затем и широкое распространение взгляды, согласно которым марксизм рассматривает возникновение государства и классового деления только как прямой результат возникновения частной собственности и основанного на ней имущественного неравенства. Такой подход основан на двойной вульгаризации марксизма - сначала на вульгаризации классического марксизма в сталинизированном «марксизме-ленинизме», а затем на примитивизации и этого последнего в учебных курсах, которые «проходили» (не утруждая себя изучением подлинного марксизма) многие советские историки. Вполне понятное возмущение усвоенной ими примитивно-догматической концепцией они обратили, однако, не на тех, кто навязывал им эту концепцию, и не на собственную леность, а на классический марксизм.

Даже в работе Ф.Энгельса «Происхождении семьи, частной собственности и государства», где политогенез (образование государства) и классобразование рассматриваются только на примере античности, не утверждается, что государство было лишь следствием частной собственности и основанного на ней классового расслоения. Напротив, он трактует государство, как инструмент, при помощи которого ускорялся и закреплялся начавшийся процесс формирования частной собственности и имущественного неравенства[11-1].

Если же обратится к собственно марксовой трактовке этого вопроса, то его анализ азиатской формы собственности[11-2] явственно показывает, что экономическое неравенство в ней основано не на накоплении частной собственности (которая в азиатской общине не получает значительного развития), а на противопоставлении рядовых общинников знати, в которой воплощается единое начало общины либо совокупности общин. Знать в силу этого претендует на распоряжение прибавочным продуктом общины для некоторых общих нужд и целей (ирригация, война, храмовое строительство...), и, в конечном счете, происходит концентрация прибавочного продукта в руках деспота и его сатрапов.

Чтобы социальные конфликты не похоронили под обломками само классовое общество, государство, уже на ранней стадии истории эксплуататорских обществ, принимает меры по ограничению эксплуатации. Это ограничение не ликвидирует эксплуатации и касается лишь семей полноправных общинников, формирующих этническое ядро государства и поставляющих воинов для армии. Обычно вводился запрет (или ограничение по срокам) на обращение полноправных общинников в рабство за долги, декларировалась неприкосновенность общинных наделов, иногда устанавливался максимум частного землевладения и проводилась кассация (отмена) долгов. Реформы такого рода характерны для обществ, развивающихся по пути как античного, так и азиатского способов производства (реформы Перикла в Афинах, реформы Сервия Туллия в Риме, реформы Урукагины в Лагаше, ограничение сроков долгового рабства и неотчуждаемый характер земельной собственности воинов по кодексу Хаммурапи в Вавилоне и т.д.).

Вообще на ранней (раннеклассовой) стадии своего развития общества, переходящие затем к античному и азиатскому способам производства, довольно схожи. Ранние азиатские вождества (chiefdoms) и города-государства (в Междуречье, долине Инда, в Иньском Китае) имеют свои античные (города-государства крито-микенского периода), а также африканские (ранние египетские номы, города-государства йоруба) и мезоамериканские (города-государства ацтеков и майя) аналоги.

Крупное частное землевладение на начальной стадии и там, и там развито слабо. Применение труда рабов имеет весьма ограниченные масштабы. Государство (царь) не выступает верховным собственником земли, но не существует и строгого разграничения прав царя, общин и частных собственников на распоряжение земельными участками. Государь своими распоряжениями может выделять из общинных земель участки в частное (служебное) пользование, или участки, урожай с которых обращается на обеспечение общественных работ.

Однако уже на ранней стадии начинают просматриваться и различия. Земледельческие семейные хозяйства в античном полисе в производственном отношении практически самостоятельны. В азиатском городе-государстве (Хараппа в долине Инда, Ур в Междуречье, Мен-Нофр и Уасет[11-3] в долине Нила) земледелец зависит от системы орошения, которая организуется не одним хозяйством и даже не одним селением. Либо имеется какая-либо другая производственная необходимость, объединяющая работу целого ряда общин (например, совместная защита и расширение территории отгонного или кочевого скотоводства у пастушеских обществ).

Промежуточное положение занимает степень самостоятельности семейных хозяйств в городах-государствах майя: с одной стороны, подсечно-огневое земледелие для культивирования маиса (система milpa) требует совместных общинных работ на соответствующих участках. С другой стороны, масштаб этих работ, так же, как и в террасном земледелии, и при системе «возвышенных полей» («приподнятых полей»), не выходит за рамки небольших сельских общин. Поскольку майя до испанской конкисты так и не превзошли данный уровень хозяйственного развития, невозможно твердо установить, пошла бы дальнейшая эволюция раннеклассовых городов-государств майя по античному или же по азиатскому варианту (как это было у ацтеков, или у кечуа в государстве Инков).

В азиатских городах-государствах уже на ранней стадии формируются значимые храмовые и царские хозяйства, основанные на труде рабов, чего почти нет в античных полисах.

В азиатском обществе изначально выше степень государственной централизации и отделения государства от общества. Рядовые общинники, и даже та часть привилегированных сословий, которая принадлежит к числу не самых богатых и знатных, уже на ранней стадии утрачивают всякие политические права и могут рассчитывать в лучшем случае на чисто исполнительскую роль мелкого или среднего чиновника. Хотя даже рядовой писец в азиатском обществе стоит неизмеримо выше рядового общинника, он стоит вне формирования политики.

В античном полисе, даже при монархической форме правления, сохраняются те или иные формы участия рядовых граждан (само это понятие чуждо азиатскому обществу) в решении государственных дел - через народное собрание, пусть и весьма урезанное в своих функциях, через выборы некоторых должностных лиц, либо, в крайнем случае, через закрепляемые правом формы участия знати в решении государственных дел (римский сенат, афинский ареопаг, аналогичные формы представительства знати в Карфагене - Совет десяти, Совет 104-х, - и в Спарте).

Слабость производительных сил раннеклассовых обществ определила тот факт, что далеко не все из них перешли к античному или азиатскому способу производства (а в некоторых из них в следующую историческую эпоху не сложилось и феодальное общество, во всяком случае, в достаточно полной мере). В какой-то мере относительной слабостью производительных сил объясняется и широкое распространение необходимости в поддержании функционирования семейных земледельческих хозяйств на основе совместных усилий целого ряда общин. Хотя коллективная ирригация и обеспечила обществам азиатского типа значительный первоначальный скачок в уровне развития производительных сил, она, в конечном счете, спровоцировала формирование факторов, сковывающих такое развитие.

Лишь на сравнительно ограниченной территории, там, где при данном уровне производительных сил оказалось возможным эффективное ведение относительно небольших (семейных) самостоятельных земледельческих хозяйств (большая часть Средиземноморья - Греция, Рим, Карфаген, Финикия и их колонии на Иберийском и Апеннинском полуострове, на Средиземноморских островах, в Причерноморье, в Малой Азии, на побережье Северной Африки), развился античный способ производства. Некоторую типологическую близость к античному способу производства обнаруживает древнее общество Японии.

Дивергенция раннеклассовых обществ на античный и азиатский способ производства определяется, таким образом, различием земледельческих технологий, позволяющих в одном случае вести самостоятельное семейное хозяйство, а в другом - требующих совместных скоординированных усилий большого количества людей на обширной территории (как правило, для сооружения и поддержания оросительных систем). В свою очередь, это различие технологий, в конечном счете, определяется различием природно-климатических условий.

В данном случае мы сталкиваемся с примером, существенного влияния природных (а не социальных) факторов на специфику формирующихся производственных отношений. На этой исторической ступени развития относительная слабость общественных производительных сил определяет столь значительную роль их естественных, природных предпосылок, значительную степень зависимости человеческого общества от свойств природной среды.

Античное и азиатское общества характеризуются такой специфической чертей, как принципиальная многоукладность экономических систем.

Многоукладность - сочетание в рамках одного способа производства систем производственных отношений, качественно различающихся между собой, образующих самостоятельные (т.е. с относительно полным циклом воспроизводства продукта и общественных отношений) хозяйственные уклады, устойчиво взаимодействующие между собой и дополняющие друг друга. Уклады могут трактоваться как второстепенные способы производства, не могущие образовать основу хозяйственного строя данного общества.

В переходных обществах многоукладность выступает как сочетание в рамках единого национального хозяйства укладов, опирающихся на разные способы производства, причем один из них в исторически короткие сроки вытесняет другой.

В современную эпоху многоукладность обычно выступает как признак переходного общества. Азиатский и античный способы производства складывались из разнородных укладов, взаимодействовавших между собой. Одно из отличий азиатского и античного способов производства друг от друга состоит в разном значении и удельном весе различных укладов. Среди этих укладов были:

? производство в рамках сельской общины (главным образом сельскохозяйственное, но в небольших масштабах и ремесленное), опиравшееся на труд самих общинников и на ограниченное применение вспомогательного рабского труда (в патриархальной форме), в основном носившее натуральный характер и лишь в малой степени обращавшееся к рынку (что было характерно главным образом для пригородных хозяйств). Азиатский и античный тип общины сильно отличались друг от друга, что формировало и различие самих этих способов производства;

? производство в частных хозяйствах знати, основанное на рабском труде или труде частно-зависимых общинников (арендаторы, должники), отличавшееся, как правило, полунатуральным характером, хотя в античном мире существовали и интенсивные товарные частные хозяйства. Особой разновидностью таких хозяйств в азиатском обществе выступали царские и храмовые хозяйства;

? городское товарное хозяйство ремесленников, купцов и мелких торговцев, основывающееся на собственном труде, с ограниченным применением рабского и наемного труда. Среди отличавшихся друг от друга производственных отношений, обычно не образовывавших особых самостоятельных укладов, были:

? ограниченно использовавшийся (сезонные работы в частных хозяйствах на селе, городское ремесло) наемный труд;

? патриархальное рабство (в сельских общинах и в городском ремесле);

? пережитки древних доклассовых общинных порядков. Другой характерной чертой азиатского и античного способов производства (как и докапиталистических способов производства вообще) является оформление их социальной структуры в виде сословий. Социальная структура этих обществ, безусловно, носила классовый характер, однако эти классы на поверхности социальных отношений, в том числе в своих правовых формах, выступали как сословия.

Сословия - форма проявления классового деления общества при докапиталистических способах производства. Сословные группы характеризовались различным юридическим положением; носили, как правило, наследственный и относительно замкнутый характер.

Сословное деление могло быть весьма близким к фактическому классовому делению, а могло и не совпадать с последним, разделяя тот или иной класс на разные сословия, либо объединяя различные классы в одном сословии. Внутри сословий нередко выделялись подгруппы с различным правовым статусом (на который могло накладываться также деление по профессиональному, этническому, религиозному и др. принципам). Наиболее жесткой формой сословного деления выступает кастовая система, абсолютно воспрещавшая переход из одного сословия (касты) в другое.

Существование сословных форм классового деления общества определялось в первую очередь тем фактом, что отношения эксплуатации в докапиталистических способах производства строились на внеэкономическом принуждении к прибавочному труду. Именно поэтому была необходима открытая правовая фиксация классового неравноправия. Наиболее четко был фиксирован неравноправный статус рабов, которые, например, в античном обществе, стояли вообще вне официальной сословной структуры. Тем не менее, негативными нормами права (запретами - запрет на самостоятельное заключение сделок, на владение имуществом, на выступление в суде даже в качестве свидетеля и т.п.) их правовой статус был определен в близком соответствии к их фактическому социально-экономическому положению.

С течением времени сословный статус мог сильно отрываться от фактического социально-экономического положения человека. Например, в некоторых азиатских деспотиях лица, являвшиеся по сословному статусу рабами, могли занимать посты министров и даже первых визирей, некоторые римские вольноотпущенники могли быть богаче сенаторов, а в позднефеодальной России некоторые крепостные могли превосходить по своему богатству дворян.

11.2. Азиатский способ производства

Высокая степень государственной централизации в азиатском обществе тесно связана с необходимостью обеспечения совместных усилий (в масштабе значительных территорий) для создания необходимых условий ведения земледельческого хозяйства. Соответствующая деятельность отдельных семейных хозяйств и общин координируется в местном и в общегосударственном масштабе. Разумеется, эта деятельность не обязательно охватывает все возделываемые земли. Но раз возникает необходимость надобщинной координации хозяйственных работ, соответствующие отношения закрепляются и становятся господствующими на всей территории данного государства. Кроме того, для обществ азиатского типа вообще характерно применение ручных технологий в земледелии, распространение строго координированного во времени массового применения рабочей силы (например, в технологии возделывания рисовых полей).

Значительная роль совместных усилий определяет невысокую степень разложения первобытной соседской общины. Более того, знать, справедливо рассматривая общину как необходимый инструмент функционирования сельскохозяйственного производства и одновременно как фискальный механизм, в определенной мере оберегает ее от разложения (гарантия надела, запрет обращения общинника в рабство). Это, однако, не исключает применения жестких мер принуждения и даже произвола как по отношению к отдельным общинникам, так и к целым общинам (круговая порука при уплате податей, насильственное переселение, сгон на массовые работы).

Таким образом, азиатский способ производства основан на таком характере производительных сил, при котором производство прибавочного продукта в земледелии в сколько-нибудь значительных масштабах возможно только через общинную и межобщинную кооперацию труда. Поэтому эффективное производство прибавочного продукта на основе частной собственности возможно лишь в очень крупных хозяйствах (примерами таких хозяйств являются царские и храмовые хозяйства), либо за счет паразитирования частного хозяйства на общинных и межобщинных усилиях. Последнее, в частности, является одним из реальных оснований для настороженного отношения азиатской деспотии к развитию частной собственности.

В азиатской общине[11-4] земля находится в собственности самой общины, но выступающей в данном качестве лишь как представитель некоего верховного объединяющего начала (государя или бога, причем эти две фигуры могут взаимопроникать). Отдельный человек растворен в общине, получая от нее надел лишь в личное владение. Такой характер азиатской общины сближает ее с первобытной соседской общиной, придает азиатскому способу производства архаические черты, и облегчает надстраивание азиатской деспотии над первобытными общинами покоренных народов, находящихся на доклассовой и догосударственной ступени.

Азиатская община достаточно стойко противостоит разлагающему влиянию отношений личной зависимости - рабства, ростовщичества, кабальных сделок и т.д., ибо они, в общем, не противоречат характеру отношений в общине. Азиатский общинник "по определению" находится в зависимости от общины, а через нее - от государевых сатрапов и самого деспота. Расслоение в общине, выделение обедневших слоев, превращающихся в арендаторов и должников знатной и богатой верхушки общества, не приводит к распаду самой общины и отношений «община - государь». Разлагающее действие указанных процессов проявляется тогда, когда оно приводит к массовому обезземеливанию общинников, либо к перемене "вектора" зависимости - когда зависимость от монарха и знати, как представителей государства, превращается в частную зависимость.

В обществах азиатского типа имущественное укрепление знати происходит (во всяком случае, первоначально) главным образом не за счет узурпации общинных земель и частной эксплуатации общинников. Знать эксплуатирует общинников через систему общегосударственной иерархии. Должность в государственном аппарате дает знати право на получение части доходов (рента-налог) с подведомственной территории. Для должностного лица могут выделяться земли (селения), доход с которых целиком поступает на его содержание. Принадлежность к знати фактически совпадает с занятием должности в государственном аппарате, и без последнего условия знатность легко утрачивается (хотя, конечно, происхождение из знати дает фактические преимущества при занятии должностей).

Поскольку распределение должностей находится в руках монарха (деспота), он и окружающая его узкая верхушка знати (двор) приобретают исключительный политический вес. В таких условиях развитие частного землевладения объективно ограничено, и это лишает господствующий класс экономической независимости от государя. (Нередко азиатскую деспотию характеризуют как общество «поголовного рабства», имея в виду значительную степень бесправия всех социальных групп). Кроме того, поскольку в данных условиях деспот и фактически, и юридически выступает как центральная фигура, олицетворяющая систему общинной собственности на землю, частные земельные владения, в том числе и знатной верхушки, имеют весьма слабую правовую гарантию.

Эти реальные черты азиатской деспотии породили в исторической науке тенденцию, идущую еще от некоторых французских просветителей, а в новейшее время воспроизведенную Карлом-Августом Витфогелем («Восточный деспотизм», 1957), рассматривать азиатское общество как царство деспотизма, основанного лишь на произволе и отсутствии каких либо личных прав и свобод. Эта концепция настаивала на принципиальной противоположности в этом отношении «западного» и «восточного» общества, на неспособности последнего к какому-либо прогрессу. Впоследствии эта концепция была также использована для отождествления социалистического строя и строя азиатской деспотии.

Подобные примитивные представления давно и убедительно разоблачались в исторической науке, начиная с книги А.-Г. Анкетиль-Дюперрона ("Восточное законодательство", 1778), где было показано, что в этих странах политическая регуляция основывалась на устойчивых правовых системах, а проявления деспотизма возникали лишь в условиях срыва и нарушения этих систем[11-5]. Значительный уровень государственной централизации в азиатской деспотии компенсировался наличием сдержек и противовесов - государь был вынужден считаться с объективным хозяйственным значением провинций и провинциальной знати, существовал значительный корпус законов и обычаев, ограничивающих произвол государя. Хотя история Востока знает немало примеров произвола, она знает и немало примеров его обуздания. Такая взвешенная позиция была характерна и для советской исторической науки[11-6].

Однако искушение использовать жупел восточного деспотизма в антисоциалистической (а в какой-то мере - и в антироссийской) пропаганде привело к усиленному навязыванию этой концепции (в том числе в виде концепции «власти-собственности») в России 90-х годов[11-7].

Не следует рассматривать азиатскую деспотию как совершенно монолитную систему, основанную только на редистрибуции (перераспределении) производимого общинами продукта через систему государственной иерархии. Хотя эта система отношений была главенствующей, частная собственность (хотя бы в виде частного владения и частного землепользования) и основанные на ней отношения, в том числе и частное накопление, и наследование имуществ, имели заметное распространение (не только в ремесле и торговле, но и в земледелии). В связи с этим происходил и рост частно-зависимого населения (арендаторов, должников, кабальников).

Однако отношения частнохозяйственной эксплуатации носили подчиненный характер по сравнению с основополагающими, основанными на перераспределении прибавочного и части необходимого продукта через систему государственной власти. Вообще для азиатской деспотии характерна низкая степень гарантированности частной собственности, что касается не только землевладения. Ремесло и торговля жестко регламентируются, подчас подвергаясь весьма суровым ограничениям (известен пример даже заговора против китайского императора недовольных такими ограничениями купцов). Однако при этом уровень развития городского ремесла и торговли довольно высок.

Значительная концентрация доходов в руках государя и правящей верхушки приводит к более раннему, чем в античном мире, возникновению крупных городов с развитой государственной администрацией, ремеслом и торговлей. Высокая концентрация спроса (со стороны знати) обеспечивает выгодность развития высокоспециализированного ремесла. Не случайно античные историки ставили ремесленные изделия Востока выше ремесленных изделий античного мира. Эта же концентрация спроса обеспечивала и выгодность торговых экспедиций за экзотическими товарами. Помимо того, централизованная азиатская деспотия, как правило, заботилась (из военных соображений) о состоянии путей сообщения на своей территории.

Большая концентрация знати, служилого, торгового и ремесленного населения в городах создавала и местный рынок для сельскохозяйственных продуктов. Однако в сколько-нибудь значительных масштабах на рынок выходили только пригородные хозяйства. У остальных потребность в деньгах была минимальной - подати взимались натурой, натурой же расплачивались с сельскими кузнецами, гончарами, ткачами, сапожниками.

В силу неразвитости частной собственности и товарного хозяйства на селе не является широко распространенным и производительное частное рабовладение. Рабы могут принадлежать как членам господствующего класса, так и зажиточным рядовым общинникам, и общинам. Но их хозяйственное значение невелико. Это либо слуги, либо работники, выполняющие наиболее тяжелые непроизводительные функции, что характерно для системы патриархального рабства. Исключение составляют царские и храмовые земли, где производительный труд рабов применялся в широких масштабах.

Одной из немногих возможностей экспансии частного землевладения в азиатской деспотии являются внешние завоевания. Они же являются каналом ослабления противоречий, связанных с аграрным перенаселением (нехватка обрабатываемых земель при росте земледельческого населения, что приводит к дроблению наделов, падению доходов с одного надела, росту массы люмпенизированного населения).

Стремление к внешней экспансии имеет также более фундаментальную причину, коренящуюся в самих основах азиатского способа производства. Застойный характер развития производительных сил оставляет господствующему классу лишь один путь увеличения массы присваиваемого прибавочного продукта - увеличение численности податного населения и площади обрабатываемых земель. Ведь рост производительности труда происходит крайне медленно, почти незаметно, а увеличение нормы эксплуатации быстро натыкается на абсолютные пределы. Содрать, конечно, можно и три шкуры, и семь шкур, но так дело скоро дойдет и до исчезновения объекта эксплуатации.

Поэтому для азиатских деспотий свойственно стремление к постоянной внешней экспансии.

К определенным исключениям относятся деспотии Древнего и Средневекового Китая. Освоив территорию современного Китая, они в довольно ограниченных масштабах прибегали к внешней территориальной экспансии по той простой причине, что соседние территории (пустыня Гоби, Южносибирская тайга, Тибет, гористые джунгли Индокитая) не имели сколько-нибудь больших массивов готовых сельскохозяйственных земель.

Внешняя экспансия легче осуществляется по отношению к народам, стоящим на догосударственной ступени развития. Однако нередко нет другого пути, как обратить эту экспансию против подобных же соседних деспотий. В таких случаях взаимная борьба может продолжаться с переменным успехом сотни лет. Сами «азиатские» деспотии нередко становятся объектами экспансии со стороны раннеклассовых обществ, преимущественно кочевых. Особенности социально-экономической структуры последних (каждый мужчина - конный воин) дают им массовое подвижное войско.

Достаточно часты случаи эффективных завоеваний, осуществляемых кочевыми племенами. Однако создаваемые ими империи существуют обычно недолго. Разнородные в хозяйственном отношении, разноплеменные, раскинувшиеся на обширных пространствах (империя хеттов, Хазарский каганат, империя Чингисхана, империя Тимура) они в исторически короткие сроки распадаются.

Возможен и другой исход - столкнувшись с регулярным войском крупного земледельческого государства, кочевники постепенно истощают свои силы в набегах, ослабевают и отступают (гунны и Китайская империя, хазары и Русь).

Стремление знати азиатского общества к внешней экспансии имело далеко идущие последствия. При удаче могли формироваться огромные империи. Однако постоянная внешняя экспансия истощала силы коренного земледельческого населения, которое являлось основным поставщиком воинов. Войны требовали расходов, и дополнительные поборы также ложились на рядовых общинников. Ухудшение экономического положения семейных хозяйств вовлекало их в разного рода кабальные и ростовщические сделки.

С течением времени, вопреки принятым правовым нормам, происходит рост частного землевладения знати за счет земель общин и наделов рядовых общинников, часть из которых превращается в арендаторов на кабальных условиях или даже в рабов. Растут частные хозяйства знати на новых покоренных землях. Если в начальный период формирования империй степень эксплуатации коренного земледельческого населения была не столь велика, как степень эксплуатации покоренных народов, то описанные выше процессы ведут к сближению их положения.

Такая эволюция азиатского общества имеет двоякие последствия. Во-первых, ослабевает массовая социальная база азиатской деспотии в виде рядовых общинников, принадлежащих к коренному этническому ядру. Их относительно привилегированный статус (гарантия надела, гарантия от рабства, фиксация податей на уровне более низком, чем у покоренных народов, льготы, связанные со службой в войске или с государственной службой) размывается. Войско, рекрутируемое из их рядов, становится менее надежным. Кроме того, рост величины империи уже не позволяет обходиться «этнически чистым» войском. Оно становится разноплеменным, что также снижает его стойкость и управляемость.

Во-вторых, рост частного землевладения знати ведет и к росту ее экономической независимости от государя. Правители отдельных территорий (которые ранее нередко были самостоятельными государственными или полугосударственными образованиями - например, номы в древнем Египте, или города-государства Междуречья) начинают претендовать на самостоятельную политическую роль. Этому способствует трудность поддержания единой централизованной администрации при росте масштабов империй азиатского типа.

Рост тенденций к территориальной и экономической раздробленности ведет к нарастанию внутренних противоречий и ослабляет государство. В лучшем случае оно переживает череду социальных конфликтов (междоусобицы, восстания крестьян и рабов, подчас успешные), что обычно заканчивается сменой правящей династии и большей части знатной верхушки. Новая династия восстанавливает начальные условия развития азиатского общества (сведение доходов знати к должностным, подтверждение гарантированного экономического статуса крестьян-общинников). Подобное развитие событий можно проследить на примерах из истории Древнего Египта и Китая.

Однако нередко ослабление государства приводит к его падению в результате внешнего завоевания. Такое завоевание, впрочем, имеет последствия, схожие с предыдущим вариантом. Происходит восстановление начальных условий развития азиатского способа производства, хотя в случае завоевания меняется этническое ядро государства - меняется этнический состав как господствующего класса, так и той части общинного крестьянства, которая имеет гарантированный экономический статус. Эти позиции теперь занимают представители народа-завоевателя.

На одной и той же территории такого рода события могут повторяться несколько раз. Эта особенность исторического развития стран с азиатским способом производства получила название «азиатского цикла».

Почему же нарастание внутренних противоречий в азиатском способе производства не ведет к социальной революции и переходу к новому способу производства, а имеет своим результатом развитие по циклическому типу? Потому что отсутствует важнейшая предпосылка для социальной революции - выход производительных сил общества на новый уровень и обострение в силу этого противоречий между производительными силами и производственными отношениями.

Низкие темпы хозяйственного прогресса определяются в азиатском способе производства тем, что он опирается на общинные структуры, для которых свойственно стремление к самовоспроизводству в неизменном виде. Со стороны производительных сил можно отметить, что сельскохозяйственные технологии не только зависят от природного сезонного цикла, но и основаны на мелочной регламентации приемов земледелия и жесткой зависимости от следования срокам проведения соответствующих работ.

Не лишено аргументов утверждение, что застойный характер деспотии азиатского типа связан с тем, что ее главное хозяйственное основание - уклад, образуемый системой соседских общин - унаследовано от архаической общественной формации, а тип азиатской общины сходен с первобытной соседской общиной, и потому сам азиатский способ производства с большим сомнением может быть отнесен к экономической общественной формации. Ведь собственно экономические формы ведения хозяйства здесь выступают лишь небольшой надстройкой над архаическими общинами. Но эти архаические элементы сочетаются с наличием разветвленной системы государственной власти, социальная структура азиатской общины отличается от структуры первобытной общины, для азиатской деспотии характерны социально-классовое расслоение общества и систематическая эксплуатация, что и не позволяет отнести азиатскую деспотию в один типологический ряд с до-экономическими (архаическими) обществами. Эксплуататорский характер азиатского способа производства делает экономический (то есть нацеленный на присвоение богатства) характер производственных отношений господствующим в данном обществе, что и определяет включение азиатского способа производства в рамки экономической общественной формации. В силу этих причин нет достаточных оснований саму азиатскую деспотию относить к архаической общественной формации, и поэтому отказываться от концепции азиатского способа производства.

Тем не менее, не следует игнорировать фундаментальное противоречие между экономическим характером отношений знати с общинным крестьянством, и почти совершенно архаическим характером производственных отношений внутри общинной системы хозяйства. Это противоречие в длительной исторической перспективе определило особенности исторической эволюции обществ азиатского типа, которые в подавляющем большинстве так и не вошли в капиталистическую эпоху за счет внутренних источников развития.

В конечном счете, и азиатское общество способно пережить социальную революцию (но далеко не всегда в силу развития внутренних противоречий). Хотя экономическое развитие азиатской общины носит довольно застойный характер, а частная хозяйственная инициатива существенно ограничена, эволюция производительных сил происходит и в таком обществе. С течением времени на ее основе становится возможным эффективное функционирование локальных хозяйственных общностей (поместий). Может исчезать или значительно сокращаться (например, из-за климатических сдвигов, в том числе и техногенных) возможность ведения земледелия, основанного на крупномасштабной ирригационной сети. Может происходить откол от больших деспотий (империй) территорий, на которых нет необходимости опираться на общегосударственную ирригационную сеть.

Тем самым создается экономическая возможность для превращения должностных наделов в наследственное землевладение и для связанного с этим частного закабаления крестьян-общинников, между которыми и частными землевладельцами возникают отношения крепостного и сеньора. Такое наследственное землевладение не является, однако, полной частной собственностью, а санкционируется со стороны государственной иерархии. Между государственными должностными лицами разных уровней, постепенно приобретающими статус самостоятельных землевладельцев, устанавливаются отношения сюзерена и вассала. Формируются феодальные отношения. Качественный переход от азиатского способа производства к феодальному в условиях азиатского общества обычно растянут во времени и редко носит выраженный скачкообразный характер. Очень часто феодализация в азиатском обществе сопровождается сохранением многих черт азиатской деспотии.

11.3. Античный способ производства

Формирование античного способа производства связано с тем, что естественные предпосылки производительных сил дают возможность относительно самостоятельного ведения семейного хозяйства, приносящего прибавочный продукт. Как и в азиатском способе производства, его функционирование проблематично без сохраняющихся традиций общинной взаимопомощи и без опоры на фонд общинных земель (леса, покосы, выпасы...). Однако семейное хозяйство вполне может развиваться без других дополнительных хозяйственных условий, контролируемых государством (например, организуемых государством ирригационных работ).

Античная община выступает как союз частных собственников (и в этом ее принципиальное отличие от азиатской общины, определяющее, в конечном счете, и разную историческую судьбу античного и азиатского общества). Этот союз есть нечто отличное от самих собственников, существуя в виде античного полиса. В античной общине общинная земля (ager publicus древних римлян) четко отделена от частных наделов общинников. Античный город-государство есть форма союза земельных собственников (тогда как азиатский город есть государев стан или ставка крупнейших сатрапов верховного деспота, опирающаяся на принудительное объединение сельских общин в городское поселение). Но и в античном обществе земельный собственник является таковым лишь как член общины.

Как и в азиатской общине, античные крестьяне-общинники отдают свой прибавочный труд государству - однако этот прибавочный труд не является источником доходов всего эксплуататорского класса, а предназначен лишь на содержание государственного аппарата (не руководящего, в отличие от азиатской деспотии, хозяйственной деятельностью общин), в первую очередь - на обеспечение войска. Поэтому часть общинников - зажиточные крестьяне и ремесленники - получает возможность накапливать некоторую долю прибавочного продукта в своих руках. Античная община опирается на более высокий уровень общественного разделения труда - ремесло в античном обществе в большей мере концентрируется в городе в противоположность деревне. Сами сельскохозяйственные технологии связаны с применением более сложной системы орудий труда, чем в «азиатских» обществах.

Такого рода условия сложились в Древнем мире главным образом в районах Северного и Восточного Средиземноморья и некоторых прилегающих к ним. Это не значит, что в Азии, Африке или Америке не было территорий, позволяющих вести аналогичное самостоятельное семейное или частное хозяйство. Однако там, как правило, систематическое производство прибавочного продукта в массовом масштабе в тот период было возможно главным образом на территориях, требующих значительных работ, организуемых на обширном пространстве с участием государства. Поэтому господствующие социально-экономические отношения сложились по типу азиатского способа производства.

Государство в античном обществе несет ограниченные хозяйственные функции (сбор налогов и ресурсное обеспечение работы государственного аппарата, организация войска, поддержание дорожной сети, чеканка монеты, судебные и полицейские функции, правовое регулирование хозяйственной деятельности, поддержка государственного культа). Сами размеры античных государств-полисов обычно меньше, чем размеры азиатских деспотий (хотя на раннем этапе и те, и другие представляют собой города-государства).

В античном обществе быстро получает развитие частная земельная собственность. Наделы общинников начинают отчуждаться за долги, поскольку ссуда деньгами или натурой нередко давалась под залог земельного участка. Ссуда под залог земельного участка получила в Древней Греции название ипотека.

Поскольку процесс обезземеливания общинников ведет к размыванию массовой социальной базы античного полиса, то государство на определенном этапе принимает меры к ограничению этого процесса, равно как и к ограничению долгового рабства общинников.

Однако, несмотря на эти ограничения, в античном обществе значение частного хозяйства более велико, чем в азиатском. Соответственно и экспансия крупного частного землевладения принимает здесь более интенсивные формы. Вся история античных обществ проникнута борьбой мелкого частно-общинного и крупного частного землевладения.

Одной из форм разрешения противоречия между мелким и крупным землевладением, как и снятия проблем аграрного перенаселения, служит (подобно тому, как это обстоит и в азиатской деспотии) внешняя экспансия. Менее острой формой такой экспансии выступает колонизация (образование на относительно необжитых землях новых полисов-колоний греческими или финикийскими городами-государствами). Более острая форма внешней экспансии - формирование империй (империя Александра Македонского и созданные на ее основе эллинистические государства, Римская империя).

Но и на территориях этнического ядра античных государств происходит заметное развитие крупного частного землевладения. Обработка таких частных земельных владений производится трудом рабов или зависимых крестьян. Поскольку возможности закабаления свободных общинников ограничены, то для античного крупного частного землевладения динамика ресурсов рабского труда приобретает весьма существенное значение.

Рабство в античном полисе во многом теряет свой патриархальный характер. Рабы в крупном частном хозяйстве выполняют уже не вспомогательные, а основные хозяйственные функции, что ведет и к возросшей интенсивности их эксплуатации. Относительно низкая эффективность рабского труда в силу незаинтересованности рабов в труде, что выражается в небрежном или нарочито плохом обращении с рабочим скотом, в порче орудий и т.п., ведет к развитию жесткого внеэкономического принуждения, чему соответствует бесправный статус рабов («говорящее орудие»). Широкие масштабы приобретает работорговля, как канал поступления рабов, захваченных в грабительских войнах, в частные хозяйства. Существует и долговое рабство сограждан, но законы и обычаи стремятся придать ему ограниченный характер.

Хотя крупные (как и мелкие) частные хозяйства носили в основном натуральный характер (ориентировались на самообеспечение), потребности господствующего класса не могли быть удовлетворены за счет лишь натурального хозяйства. Потребность в деньгах ведет к созданию в частных земельных владениях отраслей специализации, ориентированных на городские рынки либо на внешнюю торговлю. Таковы были древнеримские виллы и большинство рабовладельческих поместий в древних Афинах. Рыночную ориентацию с самого начала имели ремесленные хозяйства, использовавшие труд рабов (которым доверяли обычно лишь наиболее примитивные операции).

Товарное производство и торговля в античном обществе (как и в азиатском) концентрировались вокруг городов. Торговля подвергалась регламентации, хотя и не столь жесткой и произвольной, как в азиатских деспотиях. Права торговцев гарантировались, но существовала разница в уровне как правовых, так и фактических гарантий для соотечественников и для иностранцев. В основном торговля затрагивала неземледельческую часть городского населения, крупных землевладельцев, и отчасти - пригородные хозяйства крестьян-общинников.

Роль торговли и товарного производства в античном мире несколько выше, чем в «азиатском». Поскольку крестьянское и ремесленное хозяйство в античном мире более самостоятельно (и нередко может удержать в своих руках часть прибавочного продукта), крестьяне и ремесленники чаще обращаются к рынку, и в меньшей мере используют натуральный обмен внутри общин. Довольно высокая степень гарантий прав частной собственности и частного накопления, и меньшая стесненность торговли способствовали также более широкому распространению торговых операций за пределы локальных, местных рынков. Этому соответствует и значительное развитие в античном обществе частного права (классическое римское право).

Наличие массы мелких самостоятельных крестьянских, ремесленных и торговых хозяйств, и личная свобода занятых в них лиц (в противовес принципу "поголовного рабства" в азиатской деспотии) создает в античном обществе социально-экономические предпосылки для политической демократии. Нередко происходит переход от свойственной раннеклассовому обществу деспотической формы правления к демократическому государству. Если азиатский крестьянин и ремесленник - лишь подданный, то античный - гражданин.

Однако с ростом значения крупного частного землевладения, и с формированием зажиточной торгово-ростовщической верхушки, античная демократия постепенно оттесняется аристократической или олигархической формой правления, а затем и монархией, сохраняющей, однако, некоторые демократические атрибуты.

Борьба крупного и мелкого землевладения наряду с внешней экспансией приводит к эволюции античного общества. Внешняя экспансия поначалу ослабляет пресс аграрного перенаселения, обеспечивает земельные наделы для воинов (ветеранов или воинов-поселенцев), создает приток рабов, обеспечивающий ведение интенсивного рабовладельческого хозяйства. В условиях постоянного притока свежих контингентов рабов их можно эксплуатировать «на износ», присваивая не только весь производимый ими прибавочный, но и часть необходимого продукта.

Однако затем начинают обостряться порожденные уже отмеченными выше противоречиями проблемы (некоторые из которых были обрисованы на примере азиатской деспотии). Отчасти эти противоречия связаны с пределами внешней экспансии, что первой продемонстрировала быстрая фрагментация империи Александра Македонского, а затем и исторически не слишком долговременное существование большинства ее осколков - крупных эллинистических государств. Попытки синтеза местных азиатских и привнесенных античных порядков в конечном счете не удались, не только в силу объективного значения местных хозяйственных условий, но и в силу ограниченности людских ресурсов античной колонизации соответствующих территорий. Фактически это привело не к эллинизации Востока, а к «варваризации» эллинистических государств.

Если для древних Финикии, Карфагена, Афин, Македонии, Эпира, Рима внешняя экспансия, обращенная на варварскую периферию, была необходимым способом разрешения внутренних противоречий, то она наталкивалась на определенные границы. Экспансия расширяла завоеванную территорию, которую надо было контролировать при помощи военной силы, и увеличивала протяженность границы соприкосновения с враждебными варварскими племенами и государствами. Это требовало наращивания воинских контингентов, истощая силы коренной народности.

Параллельно с этим внутри метрополии происходила ползучая экспансия частного землевладения за счет общинных земель и частных наделов свободных общинников.

Какое-то время шла борьба между демократическим и олигархическим проектами разрешения этих противоречий. Первый был представлен в древнем Риме реформами братьев Гракхов, в Спарте - реформами Агиса и Клеомена, характерной чертой которых было принудительное ограничение крупного землевладения, и поддержка за счет него мелкого землевладения. Второй - переходом к цезаризму в Риме, и к олигархической тирании - в греческих полисах.

Ранний цезаризм (режим принципата) можно рассматривать как первый исторический пример диктатуры бонапартистского типа - диктатуры, опирающейся на лавирование между классами и социальными слоями в условиях неустойчивого равновесия между ними. Цезаризм привел к прекращению в Древнем Риме гражданских войн, основой которых был конфликт из-за разрешения аграрного вопроса. Произошло временное смягчение остроты проблемы обезземеливания общинников путем наделения ветеранов землей в завоеванных провинциях и в конфискованных владениях политических противников, а также путем вывода колоний на завоеванные территории. Укрепив политические позиции знати путем ограничения демократии, цезаризм в тоже время укрепил контроль государственного аппарата и над знатью, обеспечив принудительную консолидацию господствующего класса, ограничив разрушительные внутренние конфликты и соперничество в его среде.

Однако с течением времени все большее число общинников теряло землю, превращаясь либо в зависимых крестьян-арендаторов (римские колоны), либо в люмпенизированных городских жителей («пролетариат» античного мира, лишь часть которого реально представляла собой ресурсы наемного труда). Неизбежное замедление внешней экспансии ограничивало приток рабов, препятствовало их безудержной эксплуатации, вынуждало идти на смягчение форм рабской зависимости («рабы с хижинами» - рабы, за которыми фактически признавались права на движимое и частично недвижимое имущество, в том числе на пользование наделом, и на создание семьи).

Все это означало падение качества и эффективности применяемой в сельском хозяйстве рабочей силы, вело к росту паразитических, люмпенизированных слоев, существовавших за счет подачек государства и аристократии. Сокращение числа самостоятельных крестьянских хозяйств и рост числа городских люмпенов, живших на натуральные хлебные раздачи, означали рост натуральной налоговой нагрузки и сокращение внутреннего рынка, что вело к падению товарности хозяйств. Уменьшение возможностей вести частное хозяйство, основанное на крайне интенсивной эксплуатации рабского труда, вело к упадку специализированного производства и переходу от интенсивных хозяйств, ориентированных на рынок (виллы в Древнем Риме) к более замкнутым многоотраслевым поместьям, имевшим в силу этого и более крупные размеры (латифундии).

Сверхкрупное латифундиальное землевладение в условиях вновь нарастающей политической нестабильности порождает феномен прекария, - условного частного землевладения, когда значительные земельные участки с расположенными на них хозяйствами передаются знатным лицам в пользование в обмен на личную поддержку.

На какое-то время повсеместный переход к автократическим режимам резко ослабил размах внутренних политических конфликтов и позволил замедлить нарастание внутренних социально-экономических противоречий в античном обществе. Но отменить эти противоречия смена формы правления была не в состоянии.

Античный мир рухнул под тяжестью сокращения числа самостоятельных крестьянских хозяйств, падающей эффективности сельского хозяйства, растущих государственных расходов, и сокращения надежных воинских контингентов, натолкнувшись также на пределы экспансии и сокращение притока рабов извне. Эти процессы сопровождались падением эффективности государственного аппарата, ростом коррупции, сепаратизмом провинций, чередой государственных переворотов, расстройством денежного обращения, упадком нравов, падением авторитета господствующей религии...

В конечном итоге, как Карфаген (под натиском Рима) и греческие полисы (под натиском сначала Македонии, а затем Рима), так и Римская империя пала под натиском завоевателей. В Восточной Римской империи, устоявшей под ударами «варваров», переход от античного способа производства к новым, феодальным отношениям, не сопровождался такими разрушительными последствиями, как на территории остального античного мира. Однако и там этот переход потребовал качественных сдвигов в господствующих производственных отношениях.

В сталинском «марксизме-ленинизме» в полном противоречии с историческими фактами гибель античного мира представлялась как результат некой вымышленной «революции рабов» (в послесталинский период эта доктрина была пересмотрена и теоретическое описание революционного перехода к феодализму было приведено в большее соответствие с историческими фактами). Восстания рабов были несомненным фактом античного мира и сопровождали всю его историю с того момента, как разложение хозяйства свободных общинников и расширение массы применяемого рабского труда приобрело заметные масштабы. Однако, поскольку класс рабов не являлся порождением тенденции к формированию нового, более прогрессивного способа производства, и даже не был основным эксплуатируемым классом античного общества, «революция рабов» не могла быть основным фактором социальной революции, приведшей к превращению античного общества в феодальное. Восстания рабов (так же, как и в азиатском обществе) никогда не приводили к сколько-нибудь существенным переворотам в системе социально-экономических отношений. Кроме того, в отличие от азиатского общества, античное не знает ни массовых восстаний крестьян, ни успешных восстаний крестьян совместно с рабами, хотя бы потому, что социальные интересы рабов и свободных крестьян-общинников резко расходились. Концепция «революции рабов» была создана как логическое следствие из концепции «рабовладельческого способа производства», опиралась на искаженные представления о классовой структуре античного общества и на крайнюю примитивизацию роли классовой борьбы и механизмов социальной революции в истории.

В то же время не следует игнорировать ту роль, которую восстания рабов сыграли в античном обществе. Эти восстания были симптомом нарастающих противоречий в системе отношений, обеспечивающих формирование ресурсов рабского труда и эксплуатацию рабов. Восстания рабов были одним из факторов, повлиявших на смягчение форм этой эксплуатации, и на формирование системы ценностей и идейных представлений, связанных с борьбой за личную свободу человека.

Вопросы для самостоятельного изучения:

1. В чем заключается переход от архаической к экономической общественной формации?

2. Какие черты объединяют азиатский и античный способы производства?

3. Какие предпосылки со стороны производительных сил определяют формирование азиатского способа производства?

4. В чем специфика «азиатской» общины?

5. Какова экономическая и классовая структура азиатского способа производства?

6. Что такое «азиатский цикл»?

7. Какие предпосылки со стороны производительных сил определяют формирование античного способа производства?

8. В чем специфика античной общины?

9. Какова экономическая и классовая структура античного способа производства?

10. В чем заключается сложность классификации древних классовых обществ?

11. Какие существуют альтернативные концепции ранних эксплуататорских способов производства?

12. Каковы различия в причинах и ходе разложения азиатского и античного способов производства?

13. Попробуйте разобраться в специфике социальной революции, опосредующей переход к феодализму.

Литература для самостоятельного изучения:

Работы классиков марксизма:

• Маркс К. Экономические рукописи 1857-1859 годов. Формы, предшествующие капиталистическому производству // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. т.46. ч. I.

• Ф.Энгельс. Происхождение семьи, частной собственности и государства // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. т.21.

• Энгельс Ф. Марка // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. т.19.

• Энгельс Ф. Франкский период // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. т.19.

В работах Нуреева специально анализируется экономический строй азиатского способа производства:

• Нуреев P.M. Экономический строй докапиталистических формаций. Душанбе: Дониш. 1989. 245 С.

• Нуреев P.M. Азиатский способ производства как экономическая система // Феномен восточного деспотизма. Структура управления и власти. М., 1993.

Дьяконов убедительно показал слабое развитие рабства в древнем Шумере, но объявил его строй рабовладельческим (хотя в постсоветский период и отказался от этого утверждения):

• Дьяконов И. М. Общественный и государственный строй Древнего Двуречья. Шумер. М; 1959.

В работах Семенова предложен вместо термина «азиатский способ производства» термин «политарный строй», исключающий ограниченную географическую привязку. Автор строй СССР считает неополитарным строем, вводит понятия неосновных способов производства - не образующих основу формации:

• Ю.И.Семенов. Война и мир в земледельческих предклассовых и ранних классовых обществах // Перщиц А. И., Семенов Ю. И., Шнирельман В. А. Война и мир в ранней истории человечества. т.2. М.: Изд-во ИЭА РАН, 1994.

• Ю.И.Семенов. Введение во всемирную историю. Вып. 3. История цивилизованного общества (XXX в. до н. э. — XX в. н. э.). М.: Изд-во МФТИ, 2001.

• Ю.И.Семенов. Политарный («азиатский») способ производства: сущность и место в истории человечества и России. Философско-исторические очерки. 2-е изд. М.: URSS, 2011.

Другие взгляды на природу ранних классовых обществ:

• Илюшечкин В. П. Сословно-классовое общество в истории Китая (опыт системно-структурного анализа). М.: Наука. 1986.

• Илюшечкин В. П. Эксплуатация и собственность в сословно-классовых обществах. М.: Наука, 1990.

• Никифоров В. Н. Восток и всемирная история. М.: Наука, 1977.

• Krader, Lawrence. The Asiatic mode of production : sources, development and critique in the writings of Karl Marx. Assen : van Gorcum, 1975.

В следующей работе дается полезный обзор дискуссий по проблемам социально-экономического строя древних обществ, несмотря на стремление автора втиснуть решение вопроса в рамки официальной доктрины «марксизма-ленинизма»:

• Качановский Ю.В. Рабовладение, феодализм или азиатский способ производства? Спор об общественном строе древнего и средневекового Востока, доколониальной Африки и доколумбовой Америки. М.: Наука, 1971.

Работа по проблемам соотношения формации и уклада. Стоит обратить внимание и на другие статьи на данную тему, появившиеся в этот же период на страницах журнала «Вопросы философии»:

• Гуревич А.Я. К дискуссии о докапиталистических общественных формациях: формация и уклад. // Вопросы философии, 1968, № 2.