Глава 36. «Мировая система социализма». Развитие противоречий общества советского типа

36.1. Возникновение и развитие «мировой системы социализма»

После Второй мировой войны в Западной Европе коммунистические партии в ряде случаев вошли в правительства (Франция, Италия) и заметно расширили свои парламентские фракции, а в Восточной Европе пришли к власти. Однако эти сдвиги во многом определялись дипломатическим торгом СССР с западными союзниками. Одним из шагов такого характера, предопределенным внешнеполитическими интересами, был роспуск Коминтерна, проведенный еще до окончания войны и при полном пренебрежении к Уставу этой организации. СССР (при слабых словесных порицаниях со стороны западных союзников) навязал Польше просоветское правительство, которое отнюдь не пользовалось поддержкой явного большинства народа. И в то же время СССР не оказал существенной помощи греческим коммунистам, пользовавшимся такой поддержкой, бросив их на произвол судьбы перед лицом британской агрессии.

В Восточной Европе СССР использовал свои военнополитические возможности, чтобы содействовать приходу к власти коммунистических партий, в некоторых случаях (Венгрия, Польша, Германская Демократическая республика) способствовав их объединению с социал-демократами. Образовалась группа государств, тесно связанных с СССР в политическом, а затем и в экономическом отношении. Аналогичная группа государств, хотя и в меньшей мере ориентированных на СССР, образовалась в Азии - Китай, Северная Корея, Северный Вьетнам.

Укрепление политических позиций СССР в мире вызвало противодействие ведущих капиталистических держав, что получило выражение в политике «холодной войны», которая поддерживалась обеими конфликтующими сторонами. После того, как не удалась попытка США через оказание экономической помощи по «плану Маршалла» втянуть в орбиту своего влияния страны Восточной Европы, противоборство приобрело более жесткий характер. Спецслужбы западных стран поддерживали вооруженные подпольные группы в Восточной Европе и в западных регионах СССР[36-1], стремились вызвать конфликт между государственным руководством СССР и восточноевропейских стран. Имеются свидетельства, что спецслужбы США и Великобритании своими провокациями содействовали развязыванию репрессий против национально-ориентированной части партийногосударственного руководства ряда стран Восточной Европы (Чехословакии, Венгрии, Польши, Болгарии), а так же раздуванию конфликта между СССР и Югославией[36-2].

В 1949 году западные страны организовали военнополитический блок НАТО, где ключевые позиции занимали США. Этот блок очевидным образом был ориентирован против СССР и его союзников. После того, как в него была включена Западная Германия, СССР в 1955 году сформировал противовес в виде организации Варшавского договора.

В конечном итоге, в результате влияния и прямого давления советского руководства, в большинстве стран Восточной Европы сложилась политическая и экономическая модель, близкая к сталинской модели, восторжествовавшей в СССР. В азиатских странах, провозгласивших строительство социализма, эта модель приобрела еще более жесткие формы. В то же время в Югославии экономическая система включала в себя элементы экономической демократии, сочетала плановые и рыночные регуляторы, допускала относительно большую степень свободы слова и свободы печати там, где это не затрагивало политические вопросы и основы официальной идеологии.

Советский политический и идеологический диктат приводил в восточноевропейских странах к вспышкам массового недовольства, которые были использованы крайне правыми силами (волнения в Польше и в ГДР в 1953 году, антисоциалистический мятеж в Венгрии в 1956 году). Несмотря на это, достигнутые в 50 - 60 годы успехи в экономическом развитии позволили стабилизировать внутриполитическое положение в этих странах. Однако стабилизация была непрочной. Если открыто антисоциалистическое силы не имели достаточных возможностей для борьбы, то неудовлетворенность сталинской моделью социализма стимулировала поиск иной модели, что пытались использовать и противники социализма. Этот факт послужил предлогом для грубого силового вмешательства, прервавшего данные поиски - в Чехословакии во время «Пражской весны» 1968 года путем военной интервенции стран Варшавского договора, в Польше во время выступлений «Солидарности» в 1980 году - внутренними силами (во многом для того, чтобы предотвратить интервенцию).

Советский Союз стремился поддерживать не только политическую консолидацию стран Восточной Европы, но и их экономическую интеграцию с СССР. Для этой цели был организован Совет Экономической взаимопомощи (СЭВ). Он действительно сыграл значительную роль в развитии экономического сотрудничества между странами мировой социалистической системы. Однако основы этого сотрудничества, не содержавшие ясных критериев выгодности или невыгодности внешнеэкономических связей (поскольку применялись не цены мирового рынка, а искусственные расчетные, цены), вызывали взаимное недовольство участников СЭВ.

Неудовлетворенность жесткой плановой моделью экономики, заимствованной у СССР, а также стремление учесть национальную специфику своих стран, приводили к формированию в Восточной Европе экономических моделей, включавших значимый сектор производства, основанный на мелкой частной собственности (в сельском хозяйстве, торговле, сфере услуг, в производстве предметов потребления). Довольно успешный опыт инкорпорирования рыночных элементов в плановую систему, имевшийся в Югославии с середины 50-х годов XX века, вызвал подражания (рыночные реформы в Венгрии с 1968 года, реформы в Польше в начале 80-х годов).

Не менее сложно складывались отношения СССР со своими азиатскими союзниками. Несмотря на существенную помощь, в том числе и военную, которую они получали от СССР - передача во второй половине 40-х годов трофейного вооружения Квантунской армии вооруженным силам Компартии Китая (НОАК), военная помощь Северной Корее во время войны 1950-1953 годов, военная помощь Северному Вьетнаму во время антиколониальной войны и сопротивления агресии США (фактически непрерывно с конца 40-х годов до 1973 года) - эти страны стремились политически дистанцироваться от Советского Союза. Этому способствовали попытки довольно бесцеремонного навязывания советскими партийными руководителями своей точки зрения.

Формирование мировой системы социализма отвечало политическим и экономическим интересам советского государства. Несмотря на издержки поддержания контроля и угрозу внутренней нестабильности в странах-союзниках, СССР приобрел широкую военнополитическую коалицию. Поставки продовольствия, предметов потребления, а из наиболее развитых восточноевропейских стран (ГДР, Чехословакии, Венгрии) - и современного промышленного оборудования, позволяли смягчать последствия дефицита на внутреннем рынке. В свою очередь СССР имея в этих странах гарантированный рынок сбыта дпя своих энерго-сырьевых и промышленных товаров.

Однако чем дальше, тем больше наши восточноевропейские партнеры становились заинтересованы в западном рынке сбыта, и в импортировании товаров с мирового рынка, где они находили более выгодные условия купли-продажи и более широкий ассортимент высокотехнологичной продукции, нежели им мог предложить СССР.

36.2. Причины успехов и упадка «реального социализма». Противоречия экономической системы советского типа

«Строительство социализма», предполагавшее передачу средств производства в общественную собственность, а как первый шаг - национализацию основных из них - сконцентрировало колоссальную экономическую и политическую власть в руках бюрократии.

Не демократическая, лишенная сколько-нибудь существенных элементов общественной самодеятельности трудящихся, не создававшая достаточных социально-экономических возможностей для превращения в перспективе труда в творческую деятельность, эта жесткая система в то же время хорошо соответствовала решению задач догоняющей индустриализации. Она обеспечивала возможность высокой концентрации и широкомасштабного перераспределения экономических ресурсов. То же самое касается и осуществления масштабных научно-технических и социальных проектов.

Однако с завершением индустриализации эта система во все меньшей мере стала отвечать задачам обеспечения дальнейшего социально-экономического развития.

Советская модель жесткого централизованного планирования с самого начала обладала рядом недостатков. Среди них - преобладание значения формальных объемных показателей над всеми остальными оценочными критериями; нерешенность не только проблемы сбалансированности выпуска продукции, но и согласования реальных потоков продукции внутри планового периода в соответствии с графиками работы предприятий-смежников; затухание и искажение информации при движении от уровня предприятия на уровень центральных плановых органов; отсутствие ясных критериев для решения вопроса о структуре выпуска конечной продукции; отсутствие действенных каналов обратной связи потребителя с производителем.

При сравнительно небольших масштабах экономики, несложной отраслевой структуре, простой структуре конечного потребления, и пока стояла задача в первую очередь количественного насыщения экономики промышленной продукцией, эти недостатки были терпимы. Более того, они перекрывались достоинствами этой модели - способностью к быстрой и масштабной концентрации ресурсов; способностью к быстрому и масштабному межотраслевому перераспределению ресурсов; более полным, чем в рыночной экономике, использованием ресурсов (именно в силу более слабых экономических ограничений для выпуска продукции).

Однако рост масштабов экономики, усложнение отраслевой структуры и структуры потребления, исчерпание задач (а равно и возможностей) экстенсивного роста промышленности привели к ослаблению достоинств советской плановой модели и к усугублению ее недостатков. Вместе с усложнением экономики возросла громоздкость бюрократического аппарата. Это не только осложнило проблему формирования сбалансированного плана выпуска и распределения продукции, не только усилило затухание и искажение информации на разных уровнях плановой системы, но и породило тенденцию к выделению отраслевых органов управления с подчиненными им предприятиями в обособленные ведомственные системы со своими интересами. Тем самым была ослаблена способность плановой системы маневрировать ресурсами, исходя из народнохозяйственных интересов. Централизованные плановые решения стали все больше превращаться в продукт борьбы и компромисса ведомственных интересов.

Для советской модели централизованной плановой экономики была характерна так же слабость внутренних стимулов научно-технического прогресса. Основной импульс технического прогресса обеспечивался на вершине системы централизованного планового руководства, через формирование и осуществление крупных научно-технических программ и соответствующих инвестиционных решений. Однако на уровне отраслевых структур и предприятий этот импульс резко ослабевал. Нацеленность этих структур на формальные объемные плановые показатели делала техническое обновление производства скорее помехой, нежели средством достижения критериев, задаваемых планом. Поэтому технический прогресс в советской модели принял вид наращивания современного технологического потенциала за счет строительства новых предприятий, и торможения технического обновления производства на уже существующих предприятиях.

Существующая в современных экономических системах технологическая неоднородность при таком способе научно-технического прогресса приводила к отраслевому (ведомственному) сегментированию экономики советского типа на довольно заметно различающиеся технологические уклады. В отраслях, где преимущественно концентрировались инвестиционные ресурсы, а вместе с ними - и новые технологии, формировались высокотехнологичные уклады, в отраслях, относительно обделенных этими ресурсами, консервировалась технологическая отсталость. Особенностью экономики СССР была к тому же повышенная концентрация инвестиций, новых технологий и квалифицированных кадров в оборонном комплексе, что вело к соответствующему обеднению остальных отраслей, в том числе ключевых, определявших техническое лицо экономики - производителей машин и технологического оборудования.

Ослабление эффективности централизованного планового руководства, отмеченное выше (которое особенно сильно проявилось в 60-е - 70-е годы XX века), привело и к затуханию импульсов научно-технического прогресса.

В результате сложившаяся в 30-е годы XX века система воспроизводства стала превращаться в порочный круг. Исчерпание источников экстенсивного наращивания производства (за счет вовлечения в производство новых природных ресурсов, ресурсов рабочей силы, строительства новых предприятий) остро ставило проблему роста эффективности и технического прогресса. Слабость внутренних источников технического прогресса (усугубляемая концентрацией имевшихся ресурсов в военном производстве) привела к поиску решения за счет внешних источников. Энерго-сырьевой экспорт обеспечивал приобретение новых технологий за рубежом.

Однако постепенное истощение месторождений сырья и топливных ресурсов требовало увеличения доли капиталовложений, направляемых в добывающие отрасли. Разработка новых месторождений обходилась все дороже. К 80-м годам практически все капиталовложения, направляемые в добывающую промышленность, поглощались решением задачи поддержания прежнего уровня добычи. Растущая концентрация инвестиционных ресурсов в добывающих отраслях истощала возможности прогрессивного развития обрабатывающего производства, и в первую очередь машиностроения. Внутренние источники технического прогресса приходили в упадок. Зависимость от импорта технологий усугублялась, а это вызывало необходимость в наращивании нефтегазового экспорта. Порочный круг замыкался...

Другой характерной проблемой советской модели воспроизводства была экономика дефицита. Ее наиболее общей причиной было отсутствие встроенных в систему надежных критериев сбалансированности производства и потребления. Рыночный механизм сбалансирования спроса и предложения через равновесные цены не действовал, а адекватный плановый механизм не сложился.

Концентрация экономических решений в руках бюрократии вела и к соответствующему распределению прав собственности. Общественная собственность, вопреки распространенному мнению, не была фикцией. Но распределение правомочий в рамках общественной собственности, как и тот факт, что общественная собственность имела форму, прежде всего, государственной собственности, передавали бюрократии практически все правомочия владения и распоряжения, оставляя трудящимся права пользования и участия в доходе от собственности. Однако и к осуществлению этих прав трудящиеся имели доступ не непосредственно, а через отношения государственного патернализма.

Существо государственного патернализма заключалось в том, что все предоставляемые трудящимся весьма значительные социально-экономические гарантии и льготы они получали только из рук государственных служащих, включая администрацию государственных предприятий. Это касалось и полной занятости, и обеспечения бесплатным или льготным жильем, и субсидирования отдыха и т.д. и т.п. Конфликтный потенциал отношений государственного патернализма особенно остро высвечивался наличием у бюрократии собственной, изолированной системы распределения материальных благ и доступа к социально-экономическим льготам и гарантиям при формально провозглашаемом равенстве. Проблема усугублялась явлениями дефицита на потребительском рынке.

Такой характер отношений собственности вел к нарастающему отчуждению трудящихся от государственной собственности. Она все в меньшей мере воспринималась как своя.

Проблемы советской плановой модели вели к росту бюрократизма, коррупции, теневой экономики. Первоначально эти явления выступали как механизмы, компенсирующие недостатки плановой системы. Рост бюрократического аппарата компенсировал трудности планового управления экономикой в условиях возрастания масштабов и сложности последней. Коррупция компенсировала неповоротливость бюрократии и ее невнимание к реальным нуждам - отдельных людей, или же целых предприятий или организаций. То, что крайне тяжело решалось путем движения дел по официальным каналам, гораздо легче поддавалось решению за взятки. Теневая экономика компенсировала недостатки экономики дефицита, позволяя получить те товары и услуги, которые официальная система снабжения не предоставляла или же предоставляла ценой больших затрат времени и нервов.

Но с течением времени эти явления стали все больше подрывать плановую экономику. Вместе с количественным ростом бюрократической системы возрастала ее громоздкость и неповоротливость, она распадалась на замкнутые ведомственные системы, что лишало плановую экономику ее преимуществ и усугубляло ее недостатки. Коррупция из средства решения повседневных проблем, не решаемых официальным путем, все больше становилась средством продвижения частных интересов в ущерб общественным. Теневая экономика не столько компенсировала недостатки экономики дефицита, сколько паразитировала на них, превращаясь в средство обогащения узкого слоя людей за счет проблем всех остальных.

На почве теневой экономики стало формироваться нелегальное частное предпринимательство, которое, в силу своего нелегального характера, требовало покровительства со стороны государственных чиновников. Эти чиновники, в свою очередь, видели в теневой экономике средство обойти ограничения, накладываемые на них официальной бюрократической иерархией. Произошло смыкание дельцов теневой экономики и коррупционеров-бюрократов. Начался процесс латентного роста частнопредпринимательской экономики в недрах плановой системы.

36.3. Социальные противоречия «реального социализма». Эволюция бюрократии в советском обществе

Сталин составил более устойчивую социальную комбинацию - и победил. Однако его победа означала в перспективе и неизбежную гибель той системы, творцом которой он стал. Успешное осуществление сталинского проекта модернизации СССР означало конец сталинской системы, ибо те же самые формы общественного устройства, которые сделали возможным осуществление этого проекта, сделали невозможной его успешную эволюцию в новых условиях, даже ценой смягчения его наиболее одиозных сторон.

Отказ от претворения в жизнь наиболее прогрессивных черт социалистической модели соответствовал личным наклонностям Сталина и интересам выдвинувшей его бюрократии, хотя и был в достаточной мере вынужденным объективными обстоятельствами. И в тоже время именно отказ хотя бы от попыток постепенного наращивания предпосылок для развития самоуправленческой, социальнотворческой составляющей социалистического проекта сделал сталинскую систему окостеневшей, неспособной к значительным социальным маневрам и приспособительной эволюции.

Это произошло именно потому, что бюрократия играла ведущую роль в советской системе. Поскольку рабочий класс не смог (отчасти по объективным причинам, отчасти из-за активного противодействия бюрократии) самостоятельно овладеть управлением производством и контролем над государственным аппаратом, функции управления монополизировала бюрократия.

Социальный компромисс бюрократии с рабочим классом, предоставлявший последнему значительные социальные гарантии, обеспечивал заинтересованность рабочих в решении задач индустриализации, и, будучи подкреплен активным использованием социалистических лозунгов и атрибутов, в определенный период времени даже порождал феномен массового энтузиазма в ходе «социалистического строительства». Со стороны бюрократии этот компромисс подкреплялся также активным, а подчас и самоотверженным участием партийных и хозяйственных руководителей в решении задач экономического развития страны. Однако столь же самоотверженное участие бюрократии в реализации очевидно ошибочных установок сталинской политики (головотяпское проведение коллективизации, обернувшееся колоссальными хозяйственными потерями; экономически бессмысленная, не давшая никаких позитивных результатов попытка форсирования темпов промышленного роста в первой пятилетке; развязывание огульных массовых репрессий) показывало реальный статус этого слоя, как оторванных от масс и стоящих над массами чиновников.

И вот, с течением времени социальная основа советского строя стала неизбежно размываться. Бюрократия, укрепив свое господство, и начав превращаться в замкнутую наследственную касту, все более обособляла свои интересы от интересов остального общества.

Общая для рабочего класса и бюрократии позиция защиты от буржуазной реставрации потеряла непосредственную актуальность и сохранилась лишь в функции защиты от внешней угрозы (которой было придано гипертрофированное значение). Сам рабочий класс из относительно привилегированного меньшинства с завершением индустриализации превратился в большинство населения (в 1940 году официальная статистика оценивала численность рабочего класса в 23,9 млн. чел. или 38% занятых, а в 1960 году - уже 55,1%), и бюрократия уже не могла поддерживать для него прежний высокий социальный статус.

В результате социальный компромисс, на котором держалось советское общество, стал размываться с двух сторон. С одной стороны, наемные работники (и особенно научно-техническая интеллигенция) испытывали все большее недовольство от выхолащивания социальных гарантий и потери привилегированного социального статуса. Интеллигенция и специалисты в основном утратили более высокий уровень заработков по сравнению с рабочими, а такие важные для этого слоя права, как, например, свобода творчества, были существенно ограничены. Однако и рабочие не приобрели ничего, а их относительно привилегированный статус по сравнению с крестьянством уже не играл сколько-нибудь существенной роли. Реальное наполнение всеобщих социальных льгот и гарантий практически не возрастало, началось их размывание, развитие фактической платности многих формально бесплатных социальных услуг и т.д. Большинство групп наемных работников начинало приближаться к осознанию своей роли как эксплуатируемого социального слоя.

С другой стороны, бюрократия не только реализовала монополию на властно-хозяйственные функции, но и всячески расширяла и укрепляла собственные материальные льготы и привилегии, в том числе и нелегальными путями. Более того, все возрастающей частью бюрократии овладевало стремление превратить чиновничество из условного распорядителя общественного богатства, ограниченного в своих функциях всей остальной бюрократической иерархией, в полноправного собственника.

В советском обществе, вместе с нарастанием разрыва между официальными лозунгами и реальной политикой партийно-бюрократической верхушки стал развиваться кризис нереализованных ожиданий. Происходило развитие «теневой» частной собственности под патронажем бюрократии и одновременно латентная «приватизация государства» по кусочкам, подготавливающая переход к бюрократическому капитализму.

Этапы социальной эволюции советского общества можно кратко резюмировать следующим образом:

1. 1917 - конец 20-х. На этом этапе происходит переход от попыток рабочего класса непосредственно овладеть государственной машиной к постепенной уступке функций управления бюрократии, которая пока еще сохраняет тесную социальную и политическую (например, через выдвиженчество) связь с рабочим классом. Однако от политического контроля со стороны рабочего класса бюрократия к концу данного периода полностью эмансипируется, сохраняя за рабочими лишь некоторые социально-политические привилегии. Государство приобретает бонапартистский характер.

Ядро бюрократии составляют активисты революции, но даже среди них рабочие составляют менее половины. Наряду с этим в новую бюрократию рекрутировано немало представителей старых служилых городских слоев. Еще сохраняются традиции революционной демократии, постепенно сменяемой, однако, на государственный патернализм.

2. 30-е - середина 60-х годов. Период компромисса между рабочим классом и бюрократией. Сдвиг социальной опоры бюрократии в сторону "нового" рабочего класса, формирующегося в ходе индустриализации, обеспечивает укрепление социальной базы советского бонапартизма. Бюрократия продолжает поддержку социальных гарантий рабочему классу, создает условия для роста его численности и квалификационного уровня, оставляет некоторые каналы социальной мобильности (через массовое высшее образование), что не мешает ей прибегать и к жестким административным и репрессивным мерам против своего союзника (ограничения свободной мобильности рабочих, запрет стачек и свободных профсоюзов, аресты активистов подпольного рабочего движения, применение вооруженной силы против стачек и демонстраций рабочих). Поддерживается полная занятость. Политически этому соответствует переход от бонапартизма к превращению бюрократии в господствующее сословие.

Этот этап начинается с социальной «самокритики» бюрократии, выражающейся в вытеснении активистов революционного периода, заменяемых «выдвиженцами» из низшего слоя бюрократии, лишь некоторые из которых участвовали в революции на третьих-четвертых ролях. Затем в ходе массовых кровавых чисток происходит почти полное устранение ветеранов революции, и их место занимают «выдвиженцы», возглавляемые новым слоем партийногосударственного чиновничества, не участвовавшим в революции и воспитанным в недрах аппарата. Этот слой все еще связан с традицией революции, но не лично, а: 1) политически: с точки зрения легитимации (оправдания) их власти; 2) идеологически: с точки зрения лозунгов; и 3) социально, с точки зрения его происхождения из «низов». Для данного слоя традиция патернализма еще сохраняет свое значение, хотя уже и потеснена новыми традициями (привилегии, ритуализация идейного наследия революции как метод идеологического манипулирования и контроля, отказ от идеи достоинства личности и личных прав и свобод вне подчинения целям бюрократии). Патернализм все больше сводится к материальным и идеологическим подачкам.

3. Середина 60-х - конец 80-х годов. Размывание компромисса бюрократии и рабочего класса. Отмирание рудиментов социальной ответственности верхушки бюрократии перед работниками. Расширение масштабов бюрократических привилегий, выхолащивание всеобщих социальных гарантий, торможение роста благосостояния. Конфликт бюрократии с творческой и технической интеллигенцией.

Лишь в начале этого периода классовую природу бюрократии еще можно определять как недавно эмансипировавшийся от пролетарской основы слой государственных чиновников, особенностью которого является монополия управления всеми (формально - только национализированными) средствами производства. Далее происходит превращение бюрократии в замкнутую касту и оформляется стремление бюрократии превратиться из господствующего сословия (социальный статус которого определяется служебным положением) в класс.

Вопросы для самостоятельного изучения:

1. Каковы были международные условия формирования «мировой системы социализма»?

2. Какое влияние оказал СССР на формирование социально-экономической модели, сложившейся в странах «мировой системы социализма»?

3. Каковы были внутренние противоречия в «мировой системе социализма» и как они были связаны с противоречиями между СССР и другими странами этой системы?

4. Каковы были противоречия, свойственные экономической системе советского типа, и какова была их эволюция на разных этапах экономического развития?

5. Как на развитии противоречий экономической системы советского типа сказались: завершение индустриализации, рост масштабов экономики, изменения модели потребностей населения?

6. В чем заключались причины замедления технического прогресса в экономической системе советского типа?

7. Почему в экономической системе советского типа стало происходить латентное (скрытое) развитие капиталистических элементов?

8. Каким образом в социально-экономической системе «реального социализма» происходило размывание социального компромисса, на котором эта система основывалась?

9. Какова была эволюция природы бюрократии в обществе «реального социализма»?

Литература для самостоятельного изучения:

Обобщающие исторические исследования по рассматриваемому периоду:

• Центрально-Восточная Европа во второй половине XX века. В 3-х т. т.1. Становление «реального социализма» (1945-1965). М.: Наука, 2000.

• Центрально-Восточная Европа во второй половине XX века. В 3-х т. т.2. От стабилизации к кризису (1966-1989). М.: Наука, 2002.

• Международное рабочее движение. Вопросы истории и теории. В 7-ми томах. М.: Мысль, 1976-1985. Тома 6 и 7.

Работы, посвященные наиболее важным историческим событиям, связанным с развитием «мировой системы социализма»:

• Азибеков Г. Коминформ и послевоенная Европа. 1947-1956. М.: 1994.

• Кайдерлинг Г. Берлин 1945-1975. М.: 1976.

• Корниенко Г. М. Новое о Карибском кризисе // Новая и новейшая история. № 3,1991.

• Мусатов В. СССР и венгерские события 1956 г. // Новая и новейшая история. № 3,1993.

• Орлик Г. Запад и Прага в 1968 г. // Новая и новейшая история. № 3, 1996.

• Наринский М. М. СССР и план Маршалла // Новая и новейшая история. №2,1993.

• Политические кризисы и конфликты 50-60-х гг. в Восточной Европе. М.: 1993.

Здесь содержится документальная база по рассматриваемому периоду:

• Гафурова Б.Г., Зубока Л.И. Хрестоматия по Новейшей истории в трёх томах. Том 3. Часть 1 (1945-1960). Москва: Издательство социально-экономической литературы, 1961. http://historic.ru/book/item/f00/s00/20000020/index.shtml

Здесь рассматриваются проблемы и противоречия экономического развития СССР на разных исторических этапах:

• Ханин Г. Десятилетие триумфа советской экономики. Годы пятидесятые // Свободная мысль - XXI. 2002. №5

• Белоусов А., Клепач А. Кризис индустриальной модели советского типа // Альтернативы, 1994, №1(4) и 1995, №1.

В этой работе с современных левых позиций рассматриваются различные проблемы социально-экономического развития позднего СССР:

• СССР: «Застой». М.: Культурная революция, 2009.