Глава 9. Экономика и общество

9.1. Экономический строй и общественный строй

Экономический строй общества, образующие его производственные отношения можно охарактеризовать как экономический базис общества. Это означает, что все остальные общественные отношения покоятся на этом базисе, т.е. определяются природой господствующей системы производственных отношений. Базис определяет характер политической и юридической надстройки. Надстроечный характер политики и права как раз и вытекает из того, что политические и юридические отношения в конечном счете определяются отношениями экономическими.

Следует особо обратить внимание на эти слова - в конечном счете. Частое забвение этих слов приводит к вульгарной интерпретации указанных закономерностей, именуемой «экономическим материализмом». Экономический материализм пытается вывести все социальные явления непосредственно из экономических отношений, игнорируя относительно самостоятельные закономерности, присущие сферам политики и права (как и всем другим сферам жизни общества), а также сложный, опосредованный многими промежуточными ступенями характер влияния экономического базиса на надстроечные явления.

«Непосредственное отношение собственников условий производства к непосредственным производителям - отношение, всякая данная форма которого каждый раз естественно соответствует определенной ступени развития способа труда, а потому и общественной производительной силе последнего, - вот в чем мы всегда раскрываем самую глубокую тайну, скрытую основу всего общественного строя, а следовательно, и политической формы отношений суверенитета и зависимости, короче, всякой данной специфической формы государства. Это не препятствует тому, что один и тот же экономический базис - один и тот же со стороны основных условий - благодаря бесконечно разнообразным эмпирическим обстоятельствам, естественным условиям, расовым отношениям, действующим извне историческим влияниям и т.д. - может обнаруживать в своем проявлении бесконечные вариации и градации, которые можно понять лишь при помощи анализа этих эмпирически данных обстоятельств» - резюмирует Карл Маркс в III-м томе «Капитала»[9-1].

Кроме того, существует и обратное влияние надстройки на базис, которое не является определяющим, но, не меняя содержания производственных отношений, тем не менее, накладывает заметный отпечаток на формы протекания экономических процессов. Таков вообще принцип взаимодействия производственных отношений и всех других общественных отношений. Следует учесть, что в переходные эпохи, в периоды революционного преобразования способов производства, роль надстройки резко возрастает в силу того, что революция предполагает внеэкономическое вмешательство в производственные отношения. Отношения базиса и надстройки не переворачиваются, но надстроечные (политические, правовые и т.п.) процессы в значительной мере определяют ту форму, в которой складывается новый способ производства.

Сталинизированный марксизм-ленинизм пытался все общественные явления уложить в прокрустово ложе дихотомии «базис - надстройка», по принципу: все в обществе, что не базис, то - надстройка, и наоборот. Это приводило к схоластическим словопрениям, например, на тему: язык - это базисное или надстроечное явление? Полная безуспешность попыток отнести язык к базису либо к надстройке, привела к тому, что язык возвели в ранг третьей крупной социальной структуры: общество = базис + надстройка + язык. Точно так же невозможно уложить в дихотомию «базис - надстройка» такие явления, как производительные силы общества, культура и т.д. Дело в том, что и язык, и культура есть социальные явления, имеющие исторически более фундаментальное значение, чем меняющиеся общественные отношения по поводу производства. Хотя и язык, и культура эволюционируют под влиянием развития производительных сил и производственных отношений, для них характерны устойчивые структуры, выступающие элементами родовых характеристик человека, как общественного существа. Что же касается производительных сил, то это - социальное явление, не представляющее собой общественного отношения. Соотношение же «базис - надстройка» характеризует только иерархию общественных отношений, покоящихся на исторически определенных способах производства.

В системе общественных отношений, помимо производственных отношений, складывающихся в процессе производства материальных условий жизни человека, и определяющих, в конечном счете, характер всех остальных его общественных отношений, есть и отношения, складывающиеся по поводу производства самого человека. Эти отношения занимают весьма существенное место в структуре общества, также оказывая заметное влияние на другие общественные отношения. Наиболее известные отношения такого рода, это семья и брак. Возникновение и исторический характер семьи и брака зависят от наиболее фундаментальных оснований способа производства, от типа экономического строя общества, но и сами составляют одну из его важных характеристик. Ведь именно через семью в первую очередь осуществляется воспроизводство общественного человека (рождение детей и воспитание подрастающего поколения). Семья так же в значительной мере выступает каналом воспроизводства главной производительной силы общества - человека-работника.

9.2. Социальная структура общества. Классы и классовая борьба

Характер производственных отношений и уровень развития производительных сил в рамках экономической общественной формации предопределяют раскол общества на большие социальные группы - классы - характеризующиеся различным положением в системе общественного производства. Согласно известному классическому определению В.И.Ленина, «классами называются большие группы людей, различающиеся по их месту в исторически определенной системе общественного производства, по их отношению (большей частью закрепленному и оформленному в законах) к средствам производства, по их роли в общественной организации труда, а, следовательно, по способам получения и размерам той доли общественного богатства, которой они располагают. Классы, это такие группы людей, из которых одна может присваивать себе труд другой, благодаря различию их места в определенном укладе общественного хозяйства»[9-2].

Итак, существование классов и их положение в обществе определяются тем, что крупные группы людей объединены некими общими им социальными свойствами, отличающими их от других крупных групп людей. Эти группы характеризуются: 1) различным местом в системе общественного разделения труда; 2) различным местом в системе производственных отношений (в особенности их отношением к средствам производства и местом, занимаемым в системе эксплуатации); 3) различным местом в системе организации производства; 4) различиями в источниках, формах и размерах получаемого дохода. Пункты 3-4 так же в конечном счете определяются производственными отношениями. Все признаки носят исторический, меняющийся с развитием общества характер.

Классы возникают с развитием подчинения человека общественному разделению труда, возникновением частной собственности и формированием отношений эксплуатации. Когда эти условия будут устранены, исчезнут и те различия между людьми, которые носят классовый характер.

Классовое деление может принимать различные формы - например, сословного или кастового деления общества (об этом подробнее будет сказано в последующих разделах). Помимо основного классового деления общества, его социальная структура характеризуется также делением общества и по другим признакам - социально-профессиональным, этническим, политическим, религиозным, языковым, половозрастным и т.д. Социальная общность и социальное противопоставление людей по этим признакам существенно усложняет характер взаимоотношений социально-классовых групп людей.

Классовая структура обществ, основанных на эксплуататорских способах производства, неизбежно связана с конфликтом экономических интересов различных классов (в первую очередь, с конфликтом эксплуататоров и эксплуатируемых), что является основанием для развития классовой борьбы.

Классовая борьба - действия представителей классов (и больших внутриклассовых или межклассовых социальных групп), направленные на представителей других классов, с целью изменения условий реализации классовых интересов, т.е. экономических, политических, правовых и т.п., условий существования борющихся классов, вплоть до борьбы за государственную власть и использование ее для подрыва условий существования противостоящих классов.

Классовое неравенство, формируясь в экономической сфере жизни общества, пронизывает собой и все остальные его сферы, образуя политическое и юридическое неравенство, неравенство в общественном сознании и т.д. Соответственно, борьба классов пронизывает собой все эти сферы. «...Всякая историческая борьба, - писал Ф.Энгельс, - совершается ли она в политической, религиозной, философской или в какой-либо иной идеологической области - в действительности является только более или менее ясным выражением борьбы общественных классов, а существование этих классов и вместе с тем и их столкновения между собой в свою очередь обусловливаются степенью развития их экономического положения, характером и способом производства и определяемого им обмена»[9-3].

Основные формы классовой борьбы - экономическая, политическая, идейная[9-4]. При примерном равновесии сил борющихся классов, или при наличии внешних угроз, общих для борющихся классов, классовая борьба может принимать форму классового компромисса или даже классового сотрудничества. Именная подобная ситуация находит отражение в современных доктринах «социального партнерства». Однако за таким партнерством все равно стоит непримиримое противоречие интересов.

Враждебные классы находятся в постоянном конфликте из-за своих экономических интересов. Эксплуатируемые классы стараются уменьшить тяжесть труда и увеличить размер получаемого дохода. Эксплуататоры стремятся усилить эксплуатацию трудящихся классов и увеличить свои доходы. Такая экономическая борьба является постоянным спутником обществ, характеризующихся классовым расслоением, на всем протяжении их истории. Рабы и рабовладельцы, крепостные и феодалы, пролетарии и буржуа - все они во взаимной борьбе стремятся изменить условия производства и распределения в свою пользу. Помимо такой повседневной экономической борьбы, враждующие классы могут придти и к стремлению полностью изменить сами экономические условия, определяющие их классовое положение. Но это невозможно без политической борьбы.

Политическая борьба выступает как средство достижения целей, определяемых экономическими причинами. Политика поэтому, по известному выражению В.И.Ленина, выступает как концентрированное выражение экономики. Обладание политической властью делает возможным применение систематического принуждения против своих классовых противников, позволяет обратить против них правовые нормы. Только обладание политической властью дает возможность всерьез бороться за сохранение либо ниспровержение фундаментальных условий, определяющих данную классовую структуру общества.

Вся история представляет собой деятельность людей, наделенных волей и сознанием. Классовая борьба, как важнейшая составная часть исторического процесса, не исключение. Поэтому от состояния умов, от процессов, происходящих в общественном сознании, от борьбы идей зависит во многом исход политической борьбы. Идейные концепции, которые используются противостоящими классами для обоснования своей борьбы, приобретают в классовом обществе форму идеологии.

Идеология есть не просто отражение социальных, классовых интересов в духовной жизни общества, а выражение подчинения идейной сферы, духовного производства классовым интересам.

Идеология не обязательно выступает как «ложное сознание» (по выражению классиков марксизма). Если речь идет об идеологии классов, интересы которых в данных исторических условиях совпадают с объективным направлением исторического прогресса, то элементы «ложного сознания» (т.е. приспособления истины к классовым интересам) в их идеологии занимают подчиненное место.

Наконец, если речь идет о классовом сознании таких классов и социальных групп, собственные классовые интересы которых выходят за узко классовые пределы, нацеливаясь на ликвидацию классовых различий вообще, то в таком случае идеология вообще может освобождаться от элементов «ложного сознания», и идейное движение таких классов принимает открытый и неискаженный привнесенными соображениями характер. Тем не менее, пока классовая борьба остается фактом, сохраняется опасность, что текущие интересы этой борьбы могут оказывать искажающее влияние на идейные позиции и самых исторически прогрессивных классов.

Наряду с классовыми интересами и ценностями в историческом развитии человеческого общества постепенно вырабатывались и общечеловеческие ценности, первоначально носившие ограниченную форму религиозных догм. Эти общечеловеческие ценности отражали факт наличия в человеческом обществе неких общих для всех условий, определявших саму возможность существования и выживания человеческого общества. Однако эти ценности никогда не имели определяющего характера, всегда оказываясь подчиненными классовыми интересам, причем не только в общественной практике, но и в идеологической сфере.

Общечеловеческие ценности могут приобрести существенное значение только тогда, когда в реальных общественных отношениях будет создана основа для существования и воспроизводства общечеловеческих, а не классовых интересов, как определяющих. Такое возможно в историческую эпоху, когда появится реальная основа для преодоления классовых различий, и идея борьбы за утверждение бесклассового общества приобретет господствующий характер.

9.3. Государство (политическая и юридическая надстройка)

Главной формой организации общества и одновременно главным орудием классовой борьбы в обществах, расколотых на антагонистические классы, является государство. Государство исторически сменяет общинное и племенное самоуправление (через промежуточную ступень военной демократии), отличаясь от него отделением власти от общества, созданием обособленного механизма осуществления власти независимо от массы членов общества. Такой характер устройства государства определяется его ролью как орудия власти господствующих классов.

Государство, однако, выступает не только как комитет по управлению делами господствующих классов, как орудие подавления эксплуатируемого большинства, но и как инструмент регулирования классовой борьбы (и вообще борьбы различных социально-экономических интересов), вводящий эту борьбу (в том числе и со стороны господствующего класса) в определенные рамки и препятствующий ей разрушить общество. Государство присваивает себе ряд необходимых общественных функций, проистекающих из необходимости поддерживать условия воспроизводства общества. Эти функции образуют круг т.н. правомерных функций государства.

Государство опирается на слой профессионального чиновничества, верхушка которого в своей эволюции (особенно с периода абсолютизма) все более приобретает черты бюрократии - устойчивого, относительно замкнутого профессионального слоя высших государственных служащих со своими особыми интересами, которые относительно обособляются не только от общества, но даже от интересов господствующего класса, которому служит эта бюрократия.

В государстве нормы поведения людей, ранее регулировавшиеся обычаями и традицией, приобретают форму норм права - таких норм, которые имеют по большей части формализованный (закрепленный в законах) характер и принудительно осуществляются аппаратом государства. Как государство есть орудие классового принуждения, так и право есть возведенная в закон воля господствующего класса.

В своем историческом развитии государство принимает различные формы, различающиеся способом формирования государственного аппарата. Две основные такие формы -монархия и республика. Монархия основана на единоличном (как правило, наследственном, реже - выборном) правлении. Республика основывается на различных формах участия граждан в формировании государственного аппарата. Республиканские формы правления могут колебаться от олигархических до демократических.

Помимо этих устойчивых форм правления, могут существовать исторически краткосрочные диктаторские режимы, признаками которых являются, во-первых, узурпации власти, т.е. захват и осуществление ее вопреки принятым нормам права или обычаям, и, во-вторых, переход затем к республиканской или монархической форме правления с основанным на праве или обычае механизмом передачи власти.

Демократическая республика, формально предоставляя гражданам право на определение состава - обычно через процедуру выборов - некоторых (далеко не всех!) органов государственной власти, по существу остается инструментом власти господствующего общественного класса. Занимая в обществе доминирующее экономическое и социальное положение, этот класс способен использовать демократические процедуры для формирования послушного ему государственного аппарата. Если же в силу остроты классовых противоречий демократические формы правления оборачиваются против интересов господствующего класса, он всегда склоняется к отходу от демократии.

Отношения, возникающие по поводу государственной власти, называются политическим отношениями, а деятельность, связанная с борьбой за использование государственной власти - политикой. С самого возникновения государства его существование сопровождается политической борьбой. Для целей политической борьбы создаются массовые организации, называемые политическими партиями. Деление на политические партии вовсе не обязательно совпадает с классовым делением, хотя в основе политической борьбы и лежат классовые противоречия. Наличие внутриклассовых различий и противоречий может приводить к выделению одним классом нескольких политических партий. Степень осознания классами своих интересов и степень выражения этих интересов в партийных программах может быть различна. Разные классы могут иметь некоторые общие политические интересы. Поэтому политические партии могут иметь весьма пестрый классовый состав.

Государство, как общественный институт, развивается исторически. При этом формы государственного устройства, охарактеризованные выше, меняются в зависимости от изменений социально-экономических основ государственного строя. Поэтому типы государств различаются не только формами государственного строя, но и характером влияния социально-экономических процессов на государственный строй.

Так, позднее средневековье в Европе характеризуется переходом от династического государства к национальному государству. Первое основывалось на системе феодальных отношении сюзеренитета-вассалитета, в которой династические отношения монархов выступали как своеобразная форма отношений феодального сюзеренитета на самой вершине господствующей элиты. Экономической основой такого государства была система отношений феодального землевладения, основанного на наследственных земельных пожалованиях и системе феодального иммунитета.

Вместе с формированием единого национального рынка, означавшего новый уровень экономических и социальных связей населения внутри границ государственных образований, происходило формирование нового уровня общности людей: наций и национального языка. Тем самым и государства приобретали характер национальных государств. Национализм (т.е. защита интересов национального государства) становится идеологией растущей буржуазии (как мелкой, так и крупной), заинтересованной в укреплении национального рынка и в его защите со стороны государственной власти.

Однако первоначально национальное государство, как и династическое, оставалось сословно-монархическим, что означало консервацию привилегий дворянской элиты и мешало последовательной реализации тенденций национального государства. Эта реализация становится возможной с буржуазными революциями, опрокидывающими сословно-монархические принципы. Недаром патриотизм был одним из знамен буржуазной революции.

Своеобразным промежуточным вариантом между династическим и национальным государством были имперские государства XVIII - начала XX веков (Австро-Венгерская, Российская, и отчасти Британская империи). В провинциях этих многонациональных империй происходило формирование национальных рынков, наций, а вместе с этим - и предпосылок национальных государств, что, в конце концов, привело к распаду этих империй. Если поначалу крупное имперское государство играло покровительственную роль по отношению к социально-экономическому развитию национальных провинций, то затем, когда провинции получили основания претендовать на большую самостоятельность, империя превращалась в тормоз этого развития и закономерно рушилась. Лишь Германская империя, сформировавшаяся, в силу затянувшейся феодальной раздробленности территории Германии, фактически только из германских провинций, избежала этой участи и трансформировалась в буржуазное национальное государство.

9.4. Соотношение классового и национального

Как было отмечено выше, нации, национальные государства, а вместе с этим - и национальные интересы, являются продуктом сравнительно позднего исторического развития. Самой первичной исторической общностью людей является род. Объединение нескольких родов дает племя. Возникновение у племен государственности становится основой формирования народностей. И лишь затем приходит черед наций...

Довольно сложным для марксизма - не в общетеоретической формулировке, для определенных конкретно-исторических условий, - является решение вопроса о соотношении классового и национального.

Марксизм не отвергает защиту национальных интересов. Но не с позиций национализма, который прячет за якобы «общенациональным» интересом интересы господствующих классов, в лучшем случае выражающих прогрессивную тенденцию общественного развития (в период образования национальных государств, в ходе буржуазных революций и национально-освободительных движений). Защищая национальные интересы, социалисты прежде всего стремятся увидеть под именем «общенационального» конкретные позиции конкретных классов, что фактически означает, что у каждого класса есть свое видение «общенационального» интереса. И эти различные позиции нередко вступают в конфликт, обнажая фальшь тезиса о единстве нации.

Тем не менее, наличие наций и национальных государств в классовом обществе означает наличие конфликта национально-государственных интересов. И хотя такой конфликт может быть синонимом конфликта господствующих классов разных наций, вполне могут возникать такие ситуации, когда для трудящихся классов защита национальных интересов (хотя бы и формулируемых господствующими классами) совпадает с их собственными интересами. Однако ситуация может складываться и прямо противоположным образом, вынуждая трудящиеся классы выступать против «своего» национального государства. Но такое положение вещей возможно лишь как исключение - оно, как правило, возникает тогда, когда налицо революционная ситуация и трудящиеся классы готовы бросить вызов государственной власти.

Признавая процесс формирования национальных государств прогрессивным историческим явлением, марксисты в свое время выдвинули известный принцип признания «права наций на самоопределение вплоть до отделения и образования собственного государства». Но было бы грубой ошибкой превращать этот лозунг в универсальную абстрактную истину.

Во-первых, признание права на отделение не значит, что марксисты являются сторонниками отделения. «В общем, мы против отделения» - подчеркивал В.И Ленин, разъясняя свое понимание этого лозунга. Для марксистов союз пролетариев различных наций является предпочтительным, и лишь в случае, когда совместное бытие народов в одном государстве порождает столь глубокие межнациональные конфликты, что они разрушают единство пролетариев разных наций, отделение становится более приемлемым выходом.

Во-вторых, интересы классовой борьбы пролетариата и социалистической революции марксисты ставят выше национальных интересов. И если борьба за самоопределение какой-либо нации наносит ущерб делу социального освобождения, то с марксистской точки зрения национальная борьба в таком случае приобретает реакционное содержание.

Право наций на самоопределение не рассматривается социалистами как безоговорочная поддержка любого буржуазного или даже добуржуазного сепаратизма. Это право есть, с точки зрения марксистов, демократический путь разрешения национальных конфликтов в том случае, если две нации не могут ужиться в рамках одного государства. Этот лозунг не является, например, лекарством против трайбализма, ибо государственное обособление мелких племенных групп, во-первых, не устраняет конфликтов между ними, и, во-вторых, не обеспечивает формирования жизнеспособных государственных образований. Прекращение племенных конфликтов возможно, скорее, в рамках сильного крупного государства. Лозунг государственного отделения может быть эффективно применен только в отношении сформировавшихся или формирующихся наций.

Можно заметить в заключение, что сложность решения вопроса о соотношении классовых и национальных интересов заключается в том, что «национальные интересы» представляют собой сложный сплав различных культурных, классовых, политических, идеологических, конфессиональных, региональных и т.д., противоречий. Понять результирующий характер взаимодействия этих многообразных элементов, к тому же прихотливо преломляющихся в общественном и индивидуальном сознании, и соотнести его с классовыми интересами в данной, конкретно-исторической обстановке - естественно, крайне непростая задача. Однако сложность этой задачи - вовсе не повод отказываться от поиска каждый раз конкретного решения, соответствующего сложившейся исторической обстановке борьбы за социализм.

9.5. Общественное сознание

Общественное сознание не является лишь простой механической суммой индивидуальных сознаний. Во-первых, сознание человека не формируется изолированно от других людей, а только во взаимодействии с ними. Во-вторых, общественное сознание представляет собой продукт сложного взаимодействия индивидуальных сознаний, формируя различные надиндивидуальные формы общественного сознания, такие, например, как наука или религия. Один из наиболее наглядных примеров отличия общественного сознания от индивидуального - так называемый «эффект толпы». В толпе человек ведет себя иначе, чем предоставленный самому себе. Господствующее в толпе настроение способно быстро «заражать» всех составляющих ее людей, заставляя толпу действовать как единое целое, причем подчас общее настроение толпы может достигать таких крайних проявлений, до которых отдельный человек доходит чрезвычайно редко.

Хотя в соотношении общественного бытия и общественного сознания определяющая роль принадлежит первому, это не превращает общественное сознание лишь в слепок с общественного бытия. Можно повторить, что люди творят свою историю, будучи наделены волей и сознанием. Именно поэтому люди не марионетки исторического рока, а сознательные субъекты исторического действия, хотя и ограниченные объективными историческими условиями. Поэтому от состояния их сознания, от того, каким именно образом в сознании исторических субъектов преломляется объективное содержание устройства общества, во многом зависит и то, какие формы приобретает естественно-исторический процесс. Более того, на определенных (особенно - переломных) этапах общественного развития состояние общественного сознания может сыграть ведущую роль в том, в какой форме будут реализованы объективные закономерности исторического развития (что, однако, не отменяет факта детерминированности общественного сознания условиями общественного бытия).

Сознание людей формируется в ходе их практической деятельности. Поэтому материальные условия производства и общественные отношения в производстве определяют и формирование общественного сознания. Таким образом, господствующие производственные отношения определяют и господствующее содержание духовного производства, производства общественного сознания. Соответственно, господствующие в данной системе производственных отношений общественные классы способны навязать свой образ мыслей всем остальным классам.

«...Тот класс, который представляет собой господствующую материальную силу общества, есть в то же время и его господствующая духовная сила. Класс, имеющий в своем распоряжении средства материального производства, располагает вместе с тем и средствами духовного производства, и в силу этого мысли тех, у кого нет средств для духовного производства, оказываются в общем подчиненными господствующему классу»[9-5].

В классовом обществе общественное сознание не сводится лишь к отражению общественного бытия, а выражает собой также и определенные классовые интересы, и особенности происходящей классовой борьбы (что, как уже было сказано выше, приобретает в общественном сознании форму идеологии). Во всех формах общественного сознания это находит свое проявление в виде принципа партийности: любая точка зрения, любая позиция в философии, в религии, в науке, в художественном творчестве оказывается прямо или косвенно связана с интересами того или иного класса, социальной группы, или политического течения.

Те, кто вырабатывает религиозные, художественные или научные идеи и концепции, - если они не выступают сознательно как идеологи общественных классов или партий - не обязательно сознают, что они служат интересам определенных классов. В их субъективном восприятии собственных идей эти идеи могут представляться как универсальные, надклассовые, общечеловеческие, «естественные» и т.д. Творец или выразитель таких идей может также представлять себе, что его идеи служат интересам совсем не тех классов или социальных групп, которым они служат в действительности. Но в любом случае продукты духовного производства - даже если они на первый взгляд социально нейтральны - служат интересам определенных классов, или, во всяком случае, приспосабливаются идеологами этих классов для обслуживания их специфических интересов.

Так же, как и способы производства материальной жизни, способы духовного производства претерпевают историческую эволюцию. Вместе с ними эволюционируют и те способы, каким идеи господствующих классов навязываются всем остальным, как господствующие в идейной жизни общества. Так, например, крестьянин в раннем средневековье вообще не имел иных источников духовной жизни, кроме тех, которые ему предоставлял местный священник, а также сеньор и его управляющий. Лишь изредка эта монополия слегка разбавлялась приезжими торговцами, бродячими жонглерами и сказителями, странствующими нищими и бродягами.

Капитализм и промышленная революция привели с собой широкое распространение грамотности, бурный рост средств массовой информации. Получила широкое развитие наука, и период Просвещения означал глубокий переворот в формах духовного бытия людей. Во многом ослабло влияние религиозных форм сознания, и в еще большей мере - влияние господствующей церкви. Теперь идеи господствующего класса в большей мере навязывались не через церковь, не через безграмотность, темноту и невежество народных масс, а через государственный контроль над школьным образованием, через концентрацию производства книжной и газетно-журнальной продукции в руках представителей имущих классов, через цензуру. Доступ к высшему образованию для представителей эксплуатируемого большинства был серьезно затруднен низким уровнем доходов его представителей. Поэтому и формирование слоя лиц, специализирующихся на духовном производстве, происходило в основном из представителей имущих классов, или социальных слоев, тесно связанных с ними образом жизни и материальными интересами.

Современное развитие информатики и телекоммуникаций расширяет возможности доступа населения к информации, но одновременно увеличивает и возможности идеологического манипулирования. Те средства массовой информации, которые имеют наибольшую аудиторию (телевидение, новостные агентства, многотиражные газеты), контролируются либо государством, либо представителями крупного капитала. Огромное воздействие на формирование стереотипов массового сознания имеет коммерческая реклама, которая не только навязывает модели потребления, но одновременно с этим подспудно формирует и модель образа жизни. Не меньшую роль в формировании модели поведения, выгодной господствующим классам, играет продукция т.н. массовой культуры, ориентированной в основном на воздействие через наиболее примитивные инстинкты и эмоции. Современный человек подвержен воздействию средств массовой информации значительную часть своего времени, что повышает эффективность идеологического манипулирования. Чтобы поддерживать эту эффективность на высоком уровне, создаются специализированные институты, нацеленные на идеологическую обработку населения.

Несмотря на все усилия со стороны господствующего класса, идеологическое манипулирование все же не достигает уровня установления полной монополии идеологии господствующих классов в общественном сознании. Противоположность классовых интересов и связанная с этим классовая борьба неизбежно вызывают и идейную борьбу. В условиях обострения социально-экономических и классовых противоречий идеи, направленные против господства эксплуататорских классов, могут получить широкое распространение, формируя тем самым духовные предпосылки для социальной революции.

9.6. Религия

Сознание человека, как общественное, так и индивидуальное, на ранних ступенях развития общества практически полностью, а в значительной мере так же в новое и новейшее время, имеет религиозные формы. Религия выступила первой формой теоретического объяснения окружающего мира. Религиозное сознание отражало, во-первых, низкий уровень развития производительных сил человеческого общества, что определяло высокий уровень зависимости человека от окружающей природы. Во-вторых, оно отражало зависимость человека от объективно складывающихся, неподвластных человеку общественных отношений. В-третьих, оно отражало низкий уровень познания человеком природы и общества.

Первоначально эта слабость человека нашла отражение в развитии магических практик - попыток закрепить позитивные результаты той или иной деятельности путем тщательного повторения всех, в том числе и случайных действий и обстоятельств, сопутствующих получению позитивного результата. Неспособность отчленить случайное от закономерного приводила к закреплению в магических ритуалах множества совершенно ненужных, бессмысленных действий. Но, поскольку эти ненужные действия сочетались с закреплением и рациональных, оправданных приемов, создавалась иллюзия соответствия бессмысленных, случайно закрепленных шагов конечному результату. Поскольку подобные магические действия не всегда приводили (да и не могли всегда приводить) к нужным результатам, первобытное мышление пришло к выводу, что достижение этих результатов зависит от каких-то неуловимых, потусторонних сил. В магические практики стали добавляться обряды, призванные задобрить эти потусторонние силы... Все эти факторы в совокупности и привели в конечном счете к созданию концепции, объясняющей окружающий мир через наличие в нем всемогущих непознаваемых сущностей (божеств), определяющих все происходящее в мире и само его существование.

Религиозные формы мышления, в том числе и такие развитые, как теология и религиозная философия (опирающаяся на идеалистические философские системы), обращаются за объяснением мира в конечном счете к трансцендентному, то есть лежащему по ту сторону нашего мира, вне чувственно воспринимаемых фактов. Познание этого трансцендентного невозможно ни путем опыта, ни путем размышления. Постижение трансцендентного по природе своей возможно лишь путем трансцендентального знания, - априорного, неумопостигаемого, врожденного и т.д. Религиозное мышление утверждает господство иррационального над рациональным (от латинского racio - разум), поскольку заранее отказывает рациональному в способности достичь понимания трансцендентного, а само трансцендентное неизбежно обретает с религиозной точки зрения иррациональную природу, ибо неподвластно усилиям человеческого разума и необъяснимо с позиций человеческого ума, а потому может быть постигнуто только и исключительно верой.

Нерелигиозное сознание не отвергает иррационального, но трактует его как лишь временно не поддающееся рациональному объяснению, непознанное. Не отвергается рациональным сознанием и существование не только непознанного, но и непознаваемого. Хотя материалистическое мировоззрение исходит из принципиальной познаваемости мира, весьма многое при данных исторических условиях остается для нас практически непознаваемым - в силу того, что наши материальные и духовные средства познания исторически ограничены. Однако нерелигиозное сознание на этом основании не вводит дополнительных трансцендентных сущностей (ибо как можно ввести в сферу человеческого мышления то, о чем априори ничего не известно?), и уж тем более не навязывает этим трансцендентным сущностям статуса божественного, дополняемого к тому же неизвестно откуда взятыми догматами, канонами, ритуалами и обрядами, обслуживаемыми армией самозваных посредников между людьми и богами. Поэтому атеизм не есть вера в отсутствие бога (богов) - атеизм вообще не основывается на вере. Он отвергает обращение к божественным сущностям как необоснованное, не имеющее жизненных оснований.

Система оформленных религиозных догматов выступает в виде конкретной религии. Религиям соответствует существование церкви, как социального института, берущего на себя функцию поддержки и распространения той или иной конкретной религии. Религии и церкви значительно расширяют сферу иррационального, дополняя концепцию определяющего значения трансцендентных сущностей понятием бога (богов), - конкретного воплощения трансцендентного, а также множеством догматов и ритуалов, исторически унаследованных еще от древних магических практик и обрядов задабривания потусторонних сил. Кроме того, церковь, как социальный институт, включает в себя священнослужителей - лиц, которые притязают на право посредничества между людьми и богом (богами), на право толкования божественной воли и т.д.

С развитием производительных сил и научного познания мира роль религии постепенно снижалась, она оттеснялась рациональными представлениями о мире. Однако до сих пор остаются серьезные объективные основания для существования религиозных представлений.

Как бы ни был сейчас высок уровень развития производительных сил, человек по-прежнему во многом зависит от природы. Он не может управлять климатом и погодой, беззащитен перед многими стихийными явлениями (землетрясениями, цунами, засухами, наводнениями...), он не в состоянии эффективно бороться со многими заболеваниями. Само существование человека конечно и он бессилен перед лицом неизбежной смерти.

Несмотря на огромный прогресс в научном познании мира, человек по-прежнему сталкивается с обширным кругом явлений, еще не познанных и необъяснимых при данном уровне развития науки.

Наконец - и это самое главное - общественные отношения людей по-прежнему выступают для них как нечто чуждое, неподвластное их воле. Зависимость человека от стихийного развития экономических процессов, от закулисных политических игр, внезапно обрушивающихся кризисов, войн и т.д. вызывает у него чувство подчиненности неизвестным, непонятным и неконтролируемым факторам, играющим человеческими судьбами. «...То обстоятельство, что земная основа отделяет себя от самой себя и переносит себя в облака как некое самостоятельное царство, может быть объяснено только саморазорванностью и самопротиворечивостью этой земной основы» - подчеркивал К.Маркс[9-6].

Господство результатов человеческой деятельности - как продуктов труда, как и создаваемых в процессе деятельности общест-венных отношений - над самим человеком, противопоставление их человеку как нечто чуждое выступает как материальная основа и для отчужденного религиозного сознания. «Это совершенно то же самое отношение в материальном производстве, в действительном процессе общественной жизни - ибо как раз этим является процесс производства, какое в идеологической области представляется в религии, превращение субъекта в объект и наоборот. Рассматриваемое исторически, это превращение является необходимым этапом для того, чтобы добиться за счет большинства создания богатства как такового, т.е. создания неограниченных (r?cksichtslosen) производительных сил общественного труда, которые только и могут образовать материальный базис свободного человеческого общества. Необходимо было пройти через эту антагонистическую форму совершенно так же, как человек должен первоначально в религиозной форме противопоставлять себе свои духовные силы как независимые силы. Это - процесс отчуждения его собственного труда»[9-7].

В таких исторических условиях неизбежно возникновение настроений и представлений, сводящих всё непознанное, непонятное и неподвластное человеку к действиям потусторонних сил. Человек страшится неизведанного и неподвластного ему, и в нем же ищет надежду на избавление от разного рода напастей, которым он не в силах противостоять - раз такого избавления не приносят ему рациональные действия и рациональное мышление.

"Религия - это вздох угнетенной твари, сердце бессердечного мира, подобно тому, как она - дух бездушных порядков. Религия есть опиум народа"[9-8], - писал молодой К.Маркс во введении "К критике Гегелевской философии права".

Для значительной части населения уже давно понятна бессмысленность, надуманность церковной организации, церковных ритуалов и догматов. Но даже многие из тех, кто вполне понимает это, все равно продолжают испытывать безотчетные страхи перед враждебными проявлениями окружающего мира и надежду на избавление от них при помощи неведомых сил. Отсюда идет широкое распространение (особенно в периоды социальных кризисов и бедствий) разного рода суеверий, популярность колдунов, магов, экстрасенсов и т.д. Этими настроениями активно пользуются господствующие классы, продолжая поддерживать как церковь, так и популярность различных суеверий для облегчения манипулирования сознанием масс.

Сказанное выше не означает, что социалисты должны видеть в религии и в церкви только инструменты идеологической борьбы реакционных классов. Нам необходимо понимать объективную обусловленность религиозных воззрений, и учитывать ту функцию психологической компенсации (утешения, надежды), которую несет религия для людей, по тем или иным причинам сталкивающихся с проблемами, превосходящими их силы, знания, или волю. И в тоже время ни в коем случае не следует отказываться от борьбы против использования религии как средства идеологического манипулирования и одурманивания масс.

Поэтому социалисты поддерживают идейную традицию свободомыслия и сами придерживаются атеистического мировоззрения. Социалисты выступают против поддержки религиозной идеологии государственным аппаратом и настаивают на демократическом принципе отделения церкви от государства и школы от церкви, с тем, чтобы не превращать эти институты в инструменты поддержки церкви и не провоцировать конфликты вокруг религиозных воззрений. Этому соответствует принцип свободы совести, согласно которому отношение к религии есть частное дело каждого человека.

Критическое отношение социалистов к религии, основываясь на их понимании действительных причин формирования религиозного сознания, исключает использование в идейной борьбе с религией каких бы то ни было форм принуждения, пренебрежительного или, тем более, оскорбительного отношения к верующим.

9.7. Мораль

Классический марксизм исходит из того, что не существует вечной и неизменной морали. Нравственные нормы эволюционируют вместе с развитием человеческого общества, и, в конечном счете, определяются развитием наиболее фундаментальных общественных структур - системы производственных отношений и социально-классового устройства общества, общего уровня культуры. На развитие морали влияют также господствующие формы семьи, государственный строй, правовые нормы и состояние общественного сознания - развитие философских, научных и религиозных воззрений.

Разумеется, существуют некоторые нормы морали, которые присущи в той или иной мере любому обществу, - просто потому, что соблюдение таких норм представляет собой необходимое условие устойчивости любого общества, а то и самого его существования. Это нормы, вытекающие из общих родовых характеристик человека как общественного существа. Таковы, например, нормы, предписывающие воздерживаться от конфликтов, от насилия и убийства. Но даже эти нормы не носят абсолютного и неизменного характера.

Прежде всего, их неабсолютный характер определяется глубоко укоренившейся в критериях моральной оценки оппозицией «мы - они». То, что считается безнравственным внутри данной общности людей, может рассматриваться вполне похвальным за ее пределами, и наоборот. Нельзя убивать «своих», но убийство «чужака» может не только приветствоваться, а даже, при определенных условиях, рассматриваться как обязательное. Нравственно помогать «своим», но тратить средства на помощь «чужакам» - аморально.

Наличие этой оппозиции («мы - они») прослеживается с самой глубокой древности до настоящего времени, но трактовка ее эволюционирует. Сначала «своим» считался только замкнутый мирок общины, а вокруг был лишь враждебный мир. Затем постепенно на соседние общины стала распространяться некоторая часть моральных норм, принятых среди «своих», что стало одной из предпосылок объединения их в племя. Затем общность «своих» расширяется до народности и целого государства. Но не полностью - остаются микросоциальные общности - например, семья, - мораль внутри которой отличается от применяемой в более широком мире, хотя бы и «своем».

Отчуждение людей по признаку подданства, этнической принадлежности, места происхождения, религиозных убеждений и т.д., приводит и к соответствующему дроблению моральных норм на принятые среди «своих» и относящиеся к «чужим». Общее направление эволюции морали состоит в постепенном распространении на «чужих» ряда моральных норм, относящихся к «своим». Однако такое распространение далеко не безусловно. Например, преступление, совершенное против иностранца, считается столь же безнравственным, как и преступление против своих сограждан. Но вот убийство иностранца из враждебной державы на войне безнравственным уже не считается.

Поэтому до сих пор формирования единой общечеловеческой морали не произошло. И пока общество разделено государственными, религиозными, этническими, классовыми и прочими перегородками, связанными с конфликтом реальных социально-экономических интересов, общечеловеческая мораль и не может сложиться. Модные в конце 80-х гг. XX века рассуждения об «общечеловеческих ценностях» оказались лишь средством идеологического манипулирования, нацеленным на то, чтобы сдвинуть баланс реальных социально-экономических и военно-политических интересов не в пользу СССР, а затем и России.

Тем не менее, для научного социализма и для коммунистического движения моральный релятивизм - т.е. признание моральным того, что отвечает интересам только «своих», - имеет свои пределы. Поскольку коммунистические движение направлено на формирование таких общественных условий, когда станет возможным возникновение подлинно общечеловеческой морали, постольку и наша нынешняя моральная самооценка должна учитывать эту направленность коммунистического движения.

9.8. Несколько слов о том, как не надо применять марксистский метод изучения общественных явлений

Очень часто приходится сталкиваться с тем, что люди, считающие себя марксистами, совершенно по-варварски обращаются с марксистским пониманием роли классовой борьбы в обществе и с классовым подходом к изучению общественных явлений. Для них классовый подход выступает своего рода универсальной отмычкой для решения любых проблем. Также в качестве подобной же универсальной отмычки частенько пытаются использовать социалистическую революцию. При этом игнорируются важнейшие черты марксистского метода, - например, положение о том, что истина всегда конкретна, а абстрактной истины не существует. Такой подход требует, чтобы любая проблема рассматривалась только в ее конкретно-исторической специфике и обязательно в связи с теми конкретно-историческими условиями, в которых данная проблема возникла и существует. Наличие же «универсальных рецептов» противоречит всему духу марксизма.

Одним из примеров попыток применить учение о классовой борьбе как универсальную отмычку, являются предложения некоторых групп, считающих себя очень революционными, по решению проблемы русско-чеченского конфликта. На их взгляд решение принципиально просто: нужно лишь обеспечить пролетарскую классовую солидарность рабочего класса обоих народов - и основа для конфликта будет устранена.

Авторы такого рецепта не потрудились задать себе простейшие вопросы: видели ли они в последние годы хоть один пример проявления классовой солидарности русским рабочим классом? Не отдельными его небольшими организованными группами, а именно большинством, или хотя бы даже значительным меньшинством всего этого класса? Знают ли авторы этого рецепта, что сам процесс классообразования современного капиталистического класса свободных наемных работников в России еще не завершен?

Наконец, где они видели сформировавшийся чеченский рабочий класс? Тот факт, что значительное число чеченцев работает по найму, еще не делает их классом. Пока для этих людей сеть семейных, родовых (тейповых), мафиозных, этнических связей значит на практике гораздо больше, чем их общие интересы как наемных работников. И связано это не только с отсталостью сознания, но и с объективными условиями их существования, которое прямо зависит от этой сети связей.

Уповать в таких условиях на классовую солидарность - это хуже, чем утопия. Это непроходимая глупость, не имеющая, разумеется, ничего общего с марксизмом. Работать на пробуждение классового самосознания кaк русских, так и чеченских рабочих, безусловно, необходимо. Безусловно, необходимо противопоставлять общность интересов простых людей своекорыстию буржуазии и пережиткам до-буржуазных отношений, настойчиво добиваясь самых малейших шагов прогресса в направлении достижения взаимопонимания представителей эксплуатируемого большинства. Стратегически - это единственно верный путь. Но вряд ли стоит надеяться, что волшебные слова «классовая солидарность» смогут немедленно сыграть роль палочки-выручалочки.

Аналогичный подход можно увидеть и со стороны даже ряда вполне уважаемых в международном левом сообществе политических организаций, когда предлагается путь разрешения израильско-палестинского конфликта на той же основе классовой солидарности трудящихся обеих наций.

Между тем, не принимается во внимание, что Израиль - национальное государство, борющееся за свое утверждение и существование. Палестинцы, в свою очередь, борются за образование своего национального государства на той же территории. В таких условиях национально-государственные противоречия всегда выступают на передний план. Или, если говорить точнее, на первый план выступают интересы национальной буржуазии в оболочке общенациональных интересов.

Классовая солидарность израильских и палестинских трудящихся в такой исторической обстановке может стать действенным средством разрешения конфликта только при одном условии: если рабочие обеих наций готовы выступить против собственной буржуазии, отстранить ее от политической власти, и взять урегулирование конфликта в собственные руки. И даже при этом гипотетическом условии уходящие вглубь истории культурно-исторические корни этого конфликта крайне осложнят достижение любого компромисса. Однако совершенно очевидно, что путь к этому результату - крайне неблизкий, что в обозримой перспективе никаких конкретных предпосылок для такого развития событий нет.

Нередко подобного рода «универсальные рецепты» дополняются еще одним - идеей, что любые существующие проблемы могут быть решены одним-единственным способом - социалистической революцией. Безусловно, такая точка зрения отталкивается от верного в принципе тезиса, что революционное решение проблем - наиболее последовательное. Понятно, что марксисты должны стремиться именно к такому решению. Однако предлагать социалистическую революцию как инструмент решения проблем всегда и при любых условиях - это полный разрыв с марксизмом.

Революция не происходит по заказу или по желанию. Для нее должны сложиться как объективные, так и субъективные предпосылки, результирующиеся в понятии «революционная ситуация». Выставлять же требование совершения социалистической революции как расхожий лозунг на все случаи жизни, вне зависимости от наличных предпосылок - значит, заниматься вредным и опасным самообманом. Как будто возможность революции зависит только от подготовленности революционного авангарда к решительным действиям!

Вопросы для самостоятельного изучения:

1. Каков характер прямого и обратного взаимного влияния экономического строя общества и его общественного строя?

2. По каким основаниям общество делится на различные классы?

3. Почему раскол общества на классы приводит к возникновению государства?

4. Каково соотношение классовых и так называемых правомерных функций государства?

5. Как формируется общественное сознание в классовом обществе?

6. В чем заключаются объективные корни существования религии?

7. Почему марксизм отрицательно относится к религии?

8. В чем заключается историческая определенность морали?

9. Каково соотношение классовой и общечеловеческой морали?

10. На какие факторы следует обращать внимание при конкретно-историческом решении вопроса о соотношении классового и национального?

Литература для самостоятельного изучения:

Работы классиков марксизма:

• Маркс К., Энгельс Ф. Немецкая идеология // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. т.3.

• Маркс К. Тезисы о Фейербахе // К.Маркс и Ф.Энгельс. Сочинения, т.З.

• Маркс К. К критике Гегелевской философии права // К.Маркс и Ф.Энгельс. Сочинения, т.1.

• Энгельс Ф. Анти-Дюринг. Отдел первый. Главы IX-XI // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. т.20.

• Энгельс Ф. Бруно Бауэр и первоначальное христианство // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. т.19.

• Энгельс Ф. Введение к английскому изданию "Развития социализма от утопии к науке" // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. т.22.

• Энгельс Ф. К истории первоначального христианства// Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. т.22.

Накануне и в начале I-й мировой войны Ленин написал две крупных работы специально по национальному вопросу:

• Ленин В.И. Критические заметки по национальному вопросу // Ленин В.И. Полн.собр.соч. т.24.

• Ленин В.И. О праве наций на самоопределение // Ленин В.И. Полн.собр.соч. т.25.

Две работы известного советского философа, в особенности интересные раскрытием роли культуры в историческом бытии человека:

• Межуев В.М. Культура и история. М.: 1977.

• Межуев В.М. Маркс против марксизма. Статьи на непопулярную тему. М.: Культурная революция, 2007.

Другая марксистская интерпретация роли культуры:

• Злобин Н. С. Культура и общественный прогресс. М.: Наука, 1980.

О возможностях господствующих классов манипулировать сознанием масс:

• Лимнатис Н. Манипулирование: сущность, проявления, пути снятия. М.: Экономическая демократия, 2000.

Работа Троцкого, где разъясняется классовая природа морали и раскрывается диалектика моральной оценки политических целей и средств:

• Троцкий Л.Д. Их мораль и наша. http://revkom.com/biblioteka/marxism/trotckii/moral1.htm