К. МАРКС ВОЕННЫЕ ПЛАНЫ ФРАНЦИИ И АНГЛИИ. — ГРЕЧЕСКОЕ ВОССТАНИЕ. — ИСПАНИЯ. — КИТАЙ

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

К. МАРКС

ВОЕННЫЕ ПЛАНЫ ФРАНЦИИ И АНГЛИИ. — ГРЕЧЕСКОЕ ВОССТАНИЕ. — ИСПАНИЯ. — КИТАЙ

Лондон, пятница, 3 марта 1854 г.

Как я упомянул в своей последней статье, сэр Чарлз Нейпир обязан своим назначением на пост командующего балтийским флотом тому, что публично выразил недоверие к союзу с Францией и обвинил Францию в предательстве по отношению к Англии в 1840 г., между тем как в действительности английское правительство находилось тогда в тайном сговоре с Николаем против Луи-Филиппа. Мне следовало еще прибавить, что второй адмирал на Черном море, сэр Эдмунд Лайонс, во время своего пребывания на посту английского посланника в Греции, показал себя открытым врагом Франции и был удален с этого поста по представлению лорда Стратфорда де Редклиффа. Таким образом, министерство своими назначениями сделало все возможное, чтобы посеять раздоры не только между французским и английским командованием, но и между адмиралами и английским послом в Константинополе.

Ни противоречия этим фактам, ни, тем паче, их опровержения нельзя усмотреть в том, что Бонапарт в своей тронной речи к депутатам поздравляет себя с тесным союзом с Англией. Entente cordiale[86], конечно, несколько старше, чем восстановление ярлыка империи. И самое замечательное в речи Бонапарта — не эти перепевы речей Луи-Филиппа и не разоблачение честолюбивых планов царя, а скорее всего то, что он провозглашает себя покровителем Германии и особенно Австрии против внешних противников и внутренних врагов.

Едва лишь успели 5 февраля в Константинополе обменяться утвержденными текстами договора Порты с западными державами, по одному из пунктов которого она обязуется не заключать мира с Россией без согласия четырех держав, как представители последних вступили с Портой в переговоры о дальнейшем положении христиан в Турции. «Times» от среды выдает истинную цель этих переговоров:

«Положение некоторых частей Турецкой империи, которым фирманами и договорами уже даровано полное внутреннее самоуправление при условии признания суверенитета Порты, составляет прецедент, который без вреда для обеих сторон может быть распространен и далее и, быть может, указывает наилучший путь, каким можно помочь европейским владениям Турции в их теперешнем положении».

Другими словами, коалиционный кабинет намерен охранять целостность Турецкой империи в Европе путем превращения Боснии, Хорватии, Герцеговины, Болгарии, Албании, Румелии и Фессалии в своего рода Дунайские княжества. Если Порта примет эти условия, то, в случае победы турецкого оружия, это должно неминуемо повести к гражданской войне между самими турками.

Теперь известно, что раскрытие заговора в Видине лишь ускорило греческое восстание, которое рассматривалось в Бухаресте как совершившийся факт, еще до того как оно началось. Скутарийский паша концентрирует все свои войска для того, чтобы помешать черногорцам соединиться с восставшими греками.

Англо-французскую экспедицию приходится рассматривать, поскольку речь идет о нынешних намерениях британского правительства, как новое надувательство. Местом высадки назначен для французов Родосто, для англичан Энос. Последний город расположен на небольшом полуострове у входа в лиман, позади которого лежат обширные болота долины Марицы, несомненно весьма благоприятные для санитарного состояния лагеря. Он лежит не только вне Босфора, но также и вне Дарданелл, и войска, чтобы достичь Черного моря, должны снова погрузиться на суда и вкусить все прелести кружной морской поездки в 250 миль против течения проливов или пройти 160 миль по бездорожной стране — переход, который, несомненно, займет две недели. Французы в Родосто находятся, по крайней мере, на Мраморном море и всего в семи днях пути от Константинополя.

Что же войскам предстоит делать в этом непонятном положении? Очевидно, они предназначены либо идти в Адрианополь, чтобы там прикрыть столицу, либо, в худшем случае, соединиться на перешейке Фракийского Херсонеса, чтобы защищать Дарданеллы. Так говорит «Times», ссылаясь на «авторитетные источники», и даже цитирует стратегические замечания маршала Мармона в подтверждение мудрости этого плана.

Сто тысяч французских и английских солдат для защиты столицы, которой никто не угрожает и, быть может, в течение ближайших двенадцати месяцев и не будет угрожать! Право же, они с таким же успехом могли оставаться дома.

Если этот план будет выполнен, то, поистине, это — наихудшее из того, что можно было придумать. Он основывается на самом худшем приеме ведения оборонительной войны, именно на том, который ищет источник силы в абсолютном бездействии. Но даже предполагая, что экспедиция должна носить преимущественно оборонительный характер, ясно, что этого легче всего было бы добиться, предоставив туркам, обеспеченным таким резервом, возможность перейти в наступление или, по крайней мере, занять позицию, из которой было бы возможно предпринимать частичное наступление, поскольку это позволят обстоятельства. Между тем, в Эносе и Родосто французские и английские войска совершенно бесполезны.

Хуже всего то, что армия в 100000 человек, вполне обеспеченная паровым транспортом, поддерживаемая парусным флотом в двадцать линейных судов, сама по себе представляет силу, способную к самому решительному наступлению в любой части Черного моря. Такая сила либо должна взять Крым и Севастополь, Одессу и Херсон, блокировать Азовское море, разрушить русские крепости на кавказском побережье, захватить и доставить русский флот без повреждений в Босфор, либо она понятия не имеет о своей собственной мощи и своих обязанностях как действующей армии. Сторонники министерства уверяют, что такие операции смогут быть предприняты после того, как эти 100000 человек сконцентрируются в Турции, и что высадка первых дивизий в Эносе и Родосто производится лишь для того, чтобы ввести в заблуждение врага. Но даже и в этом случае высаживать войска не прямо в каком-либо пункте побережья Черного моря — значит напрасно растрачивать время и силы. Брага нельзя обмануть. Как только император Николай услышит об этой шумно возвещенной экспедиции в 100000 человек, он обязательно пошлет всех до последнего находящихся в его распоряжении солдат в Севастополь, Кафу, Перекоп и Еникале. Нельзя сначала напугать своего противника грандиозными вооружениями, а потом заставить его поверить, что ему не хотят этим причинить ни малейшего вреда. Игра была бы слишком прозрачна, и если рассчитывали ввести русских в заблуждение такими жалкими приемами, то британская дипломатия в этом случае еще раз допустила грубый промах.

Я поэтому полагаю, что те, кто выдумал эту экспедицию, просто хотят обмануть султана и, притворяясь, что хотят нагнать на Россию как можно больше страха, будут во всяком случае стараться нанести ей как можно меньше вреда.

Если Франция и Англия займут Константинополь и часть Румелии, Австрия — Сербию и, быть может, Боснию и Черногорию, а Россия получит возможность укрепить свои позиции в Молдавии и Валахии, то чем же это будет, как не разделом Европейской Турции? Турция сейчас в худшем положении, чем в 1772 году. Тогда прусский король, чтобы заставить императрицу Екатерину очистить Дунайские княжества, оккупация которых грозила вызвать европейский конфликт, предложил первый раздел Польши, который должен был покрыть издержки русско-турецкой войны. Вспомним, что тогда Порта сначала ринулась в войну с Екатериной, чтобы защитить Польшу от русских притязаний, а в конце концов Польша была принесена в жертву «независимости и целостности» Оттоманской империи.

Предательская политика промедления, проводимая коалиционным кабинетом, дала возможность эмиссарам московитов выработать план и подготовить греческое восстание, которого с таким нетерпением ждал лорд Кларендон. Восстание началось 28 января и, по последним венским депешам, приняло к 13 февраля наиболее угрожающие размеры. По-видимому, восстанием охвачены области Акарнании и Этолии и районы Илуссы и Делонии. Утверждают, что в столице Эвбеи Эгрипо вспыхнуло восстание, по своему серьезному характеру не у ступающее албанскому. Меньшее значение имеет то обстоятельство, что города Арта и Янина оставлены турками и заняты греками, так как господствующие над этими городами крепости остаются в руках турецких войск, а, как мы знаем по многочисленным войнам между христианами и турками, в Албании окончательное обладание этими городами всегда зависело от обладания крепостями. Районы Контесского и Салоникского заливов и побережья Албании будут объявлены на осадном положении. В другой своей статье я отметил, что одним из наиболее нежелательных для Порты последствий греческого восстания будет то, что оно даст западным державам повод вмешаться в отношения султана с его подданными; вместо того чтобы вести борьбу против русских, державы толкнут греков-христиан на союз с царем. Насколько державы спешат воспользоваться этим поводом, показывает получение с одной и той же почтой сообщения о том, что Порта приняла предложенный Англией и Францией договор, и о том, что французский и английский послы направили на помощь туркам два паровых судна, в то время как британский полномочный посланник в Афинах уведомил правительство короля Оттона о намерении Англии вмешаться в события в восставших областях. Непосредственные результаты восстания с военной точки зрения ясно охарактеризованы венским корреспондентом в сегодняшнем номере «Times»:

«В течение последних нескольких дней в штаб-квартире в Видине стал заметен некоторый упадок настроения, так как ожидавшиеся подкрепления получили приказ следовать в противоположном направлении и находятся теперь на пути в юго-западные области Турции. Известие о восстании христиан в Эпире вызвало возбуждение среди арнаутов и албанцев на Дунае, и они громко потребовали разрешения вернуться домой. Бригадные генералы Хюсейн-бей и Сулейман-паша потеряли всякое влияние на свои необузданные войска. Есть опасение, что если будет сделана попытка удержать их силой, то дело кончится открытым мятежом. Но если им позволить уйти, они на пути домой опустошат христианские области. Если же враждебное движение христианского населения на западе примет более угрожающие размеры, то западное крыло турецкой армии будет вынуждено осуществить попятное движение, которое более чем уравновесит удар, нанесенный России вступлением союзных флотов в Черное море».

Таковы некоторые из первых результатов той тактики промедления, которую столь риторически восхваляют Грехем, Рассел, Кларендон и Пальмерстон для оправдания политики министерства в восточном вопросе. Когда в пятницу поздно вечером они получили известие, что царь, не дожидаясь прибытия из Англии распоряжения об отзыве сэра Гамильтона Сеймура, самым резким и бесцеремонным образом приказал ему уехать, они собрали два заседания кабинета: одно — в субботу, другое — в воскресенье после обеда. Итог их совещаний таков, что царю дается еще новая отсрочка от трех до четырех недель, под видом представления, в котором

«царя настоятельно просят в течение шести дней со дня получения настоящего сообщения дать торжественное заверение и обещание повелеть своим войскам очистить Дунайские княжества не позднее 30 апреля».

Обратите внимание, что за этим представлением не следует угроза объявления войны в случае отказа со стороны царя. Можно, конечно, сказать — и «Times» говорит это, — что, несмотря на эту новую отсрочку, продолжаются активные приготовления к войне. Но нужно заметить, что, с одной стороны, какие-либо активные действия Порты на Дунае невозможны из-за обещания западных держав принять непосредственной участие в войне, — а каждый день отсрочки в этой области ухудшает положение турок, так как дает возможность русским усилить свои передовые позиции и превращает греческих повстанцев в тылу дунайской армии во все более реальную угрозу; с другой стороны, высадка войск в Эносе и Родосто может доставить затруднения султану, но, конечно, неспособна задержать русских.

Условились, что британская экспедиционная армия будет состоять приблизительно из 30000 человек, а французская — приблизительно из 80000. Если в ходе событий обнаружится, что Австрия, для вида присоединившись к западным державам, лишь хочет прикрыть свое соглашение с Россией, то Бонапарту придется очень пожалеть о таком в высшей степени неразумном раздроблении своих войск.

Другое восстание, которое тоже можно рассматривать как диверсию в пользу России, это — восстание в Испании. Всякое движение в Испании неизбежно вызывает трения между Францией и Англией. В 1823 г., как мы знаем из книги Шатобриана «Веронский конгресс»[87], Россия явилась вдохновительницей французской интервенции в Испанию. Что англо-французское вмешательство 1834 г.[88], приведшее в конце концов к разрыву entente cordiale между обоими государствами, имело тот же источник, можно заключить из того, что инициатором его был Пальмерстон. «Испанские браки»[89] подготовили путь к свержению Орлеанской династии. В настоящий момент низложение «невинной» Изабеллы дало бы возможность предъявить свои права на испанский престол одному из сыновей Луи-Филиппа, герцогу Монпансье, и в то же время напомнило бы Бонапарту, что некогда один из его дядей [Жозеф Бонапарт. Ред.] имел своей резиденцией Мадрид. Орлеаны получили бы поддержку Кобургов, но встретили бы сопротивление со стороны Бонапартов. Таким образом, испанское восстание, которое отнюдь не означает народную революцию, может оказаться могучим средством для разрушения столь шаткого здания, как англо-французский союз.

Сообщают о заключении союзного договора между Россией, Хивой, Бухарой и Кабулом.

Что касается Дост-Мухаммеда, кабульского эмира, то было бы только естественно, если бы он попытался теперь отомстить Англии, своему вероломному союзнику. Ведь в 1838 г. он предлагал Англии объявить России вечную кровную вражду, если это угодно английскому правительству, приказав убить агента, которого прислал к нему царь; и его гнев против Англии снова подогрет той ролью, которую он вынужден был играть в 1839 г. во время афганской экспедиции, когда он был свергнут с трона, а страна его была опустошена самым жестоким и бессовестным образом[90]. Но что касается населения Хивы, Бухары и Кабула, которое состоит из правоверных мусульман-суннитов, — в то время как персы придерживаются еретических догматов шиитов, — то вряд ли можно предположить, что они соединятся с Россией, союзницей персов, которых они ненавидят и презирают, против Англии, явной союзницы падишаха, которого они считают верховным главою всех правоверных.

Возможно, что Россия могла бы рассчитывать на союзников в лице Тибета и татарского [Здесь Маркс употребляет термин «татары», принятый в XIX в. в западноевропейской литературе для обозначения монголов, маньчжуров и других тюркских племен, населявших Восточную Азию. Ред.] императора Китая, если бы последний был вынужден удалиться в Маньчжурию и отказаться от трона собственно Китая. Как вы знаете, китайские повстанцы, предприняли настоящий крестовый поход против буддизма, разрушают его храмы и убивают бонз[91]. Но религия татар — буддизм, а Тибет, признающий суверенитет Китая, является местопребыванием великого ламы и считается священным для верующих буддистов. Поэтому, если Тянь-вану удастся изгнать из Китая маньчжурскую династию, ему придется потом вести религиозную войну с буддистскими властями татар. А так как буддистское вероисповедание господствует по обе стороны Гималаев и Англия не может не поддерживать новую китайскую династию, то царь, несомненно, станет на сторону татарских племен, будет натравливать их на Англию и постарается разжечь религиозные восстания в самом Непале. Из последней восточной почты мы узнаем, что

«предвидя потерю Пекина, китайский император повелел губернаторам различных провинций посылать императорские доходы в Гетоль, свой старый родовой удел и нынешнюю летнюю резиденцию в Маньчжурии, около 80 миль к северо-востоку от Великой стены».

Итак, в близком будущем можно ожидать великую религиозную войну между китайцами и татарами, которая перекинется и в Индию.

Написано К. Марксом 3 марта 1854 г.

Напечатано в газете «New-York Daily Tribune» № 4030, 18 марта 1854 г.

Подпись: Карл Маркс

Печатается по тексту газеты

Перевод с английского