К. МАРКС АНГЛО-КИТАЙСКИЙ КОНФЛИКТ

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

К. МАРКС

АНГЛО-КИТАЙСКИЙ КОНФЛИКТ

Почта, доставленная нам вчера утром пароходом «Америка», содержит большое количество документов о конфликте англичан с китайскими властями в Кантоне и о военных действиях адмирала Сеймура[100]. Вывод, к которому должно привести, как нам кажется, всякого беспристрастного человека внимательное изучение официальной переписки между британскими властями в Гонконге и китайскими властями в Кантоне, будет тот, что неправы во всем этом деле англичане. Причина конфликта, как утверждают последние, состоит будто бы в том, что некие китайские должностные лица, вместо того чтобы обратиться к британскому консулу, насильственно удалили с лорчи [каботажного парусного судна. Ред.], которая стояла на реке Кантон, нескольких китайских преступников и спустили развевавшийся на ее мачте британский флаг. Однако, как пишет лондонская газета «Times», «существует, конечно, и ряд спорных вопросов, вроде вопроса о том, стояла ли лорча под английским флагом и был ли всецело прав консул в отношении мер, которые он предпринял». Выраженное таким образом сомнение имеет основание, если мы вспомним, что условие договора[101], которое, по утверждению консула, следовало бы применить к данной лорче, относится лишь к английским судам; между тем лорчу, как это явствует из многих данных, нельзя было считать английской в сколько-нибудь точном смысле этого слова. Но для того чтобы наши читатели имели возможность получить полное представление о всем инциденте в целом, мы приведем самое существенное из официальной переписки. Прежде всего имеется следующее сообщение британского консула в Кантоне г-на Паркса генерал-губернатору Е, датированное 21 октября:

«Утром 8-го с. м. на борт британской лорчи «Эрроу», которая находилась среди других судов, стоявших на якоре у города, без какого бы то ни было предварительного обращения к британскому консулу прибыл большой отряд китайских офицеров и солдат, одетых в военную форму; несмотря на протест капитана-англичанина, они схватили, связали и увезли двенадцать китайцев из числа команды лорчи, состоявшей из четырнадцати человек, и спустили на лорче флаг. В тот же день я сообщил Вашему превосходительству все подробности об этом публичном оскорблении британского флага, а также о серьезном нарушении статьи девятой дополнительного договора и обратился к Вам с требованием дать удовлетворение за оскорбление и обеспечить в данном случае точное соблюдение условий договора. Но Ваше превосходительство, странным образом пренебрегая как справедливостью, так и договорными обязательствами, не представили ни удовлетворения, ни извинения за оскорбление, а то обстоятельство, что захваченные Вами матросы продолжают находиться у Вас под стражей, означает, что Вы одобряете это нарушение договора и лишаете правительство ее величества уверенности в том, что подобный случай не повторится вновь».

По всей вероятности, китайцы, служившие на лорче, были схвачены китайскими офицерами потому, что последним стало известно об участии некоторых членов команды в пиратском нападении на какое-то китайское торговое судно. Британский консул обвиняет китайского генерал-губернатора в том, что арестована команда, что был спущен британский флаг, что губернатор отказался принести какие бы то ни было извинения и содержит под стражей арестованных матросов. Китайский губернатор в письме, адресованном адмиралу Сеймуру, утверждает, что 10 октября, удостоверившись в невиновности девяти человек из числа арестованных, он приказал одному из офицеров вернуть их обратно на судно, но консул Паркс отказался их принять. Что касается самой лорчи, то губернатор заявляет, что во время ареста на ней китайцев ее считали китайским судном, и это было правильно, поскольку лорча была построена китайцем и принадлежала китайцу, который обманным путем добыл британский флаг, зарегистрировав свое судно в британском колониальном судовом реестре, — метод, по-видимому, обычный для китайских контрабандистов. Что же касается вопроса об оскорблении флага, то губернатор замечает:

«Существовало неизменное правило для лорчей, принадлежащих к нации Вашего превосходительства, — спускать флаг, когда они бросают якорь, и вновь поднимать флаг, когда они отправляются в путь. При посещении упомянутой лорчи с целью ареста преступников, на ней не развевалось, как это уже было полностью доказано, никакого флага.

Как же в таком случае мог быть спущен флаг? Тем не менее консул Паркс шлет одну депешу за другой, требуя удовлетворения за оскорбление, нанесенное флагу».

На основании этих предпосылок китайский губернатор приходит к выводу, что никакого нарушения договора не произошло. Несмотря на это 12 октября британский уполномоченный [Боуринг. Ред.] потребовал не только выдачи всей арестованной команды лорчи, но и извинения. Губернатор отвечает на это следующим образом:

«Рано утром 22 октября я написал консулу Парксу и одновременно отправил к нему двенадцать матросов, а именно; Ли Минтая и Лин Ки-фу, признанных виновными в результате назначенного мною следствия, и свидетеля У Айя вместе с девятью другими, которые уже ранее препровождались консулу. Но консул Паркс не пожелал принять ни двенадцати заключенных, ни моего письма».

Следовательно, Паркс имел теперь возможность получить обратно всех своих двенадцать матросов вместе с тем, что содержалось в не распечатанном им письме и что, по всей вероятности, было извинением. Вечером того же дня губернатор Е вновь осведомился, почему не приняли посланных им заключенных и почему он не получил никакого ответа на свое письмо. На это не обратили ни малейшего внимания, а 24-го был открыт орудийный огонь по фортам, и некоторые из них были заняты. Только 1 ноября адмирал Сеймур в послании к губернатору объяснил, казалось бы, непонятное поведение консула Паркса. Матросов возвратили консулу, пишет он, но «возвратили не публично на их судно и не принесли извинения, которое требовалось за нарушение консульской юрисдикции». Таким образом, все дело сводится к простой увертке, будто группу матросов, в числе которых насчитывалось три осужденных преступника, не возвратили на судно с подобающей торжественностью. На это губернатор Кантона отвечает прежде всего, что двенадцать матросов фактически уже были переданы консулу и что «никакого отказа возвратить их обратно на их судно» не было. Лишь после того, как город подвергся шестидневной бомбардировке, китайский губернатор узнал, чего еще хотел этот британский консул. Что же касается извинения, то губернатор Е настаивает на том, что его нельзя было принести, поскольку не было допущено никакой ошибки. Цитируем его слова;

«В момент ареста мои люди не видели никакого иностранного флага, и поскольку к тому же при допросе арестованных уполномоченный на это чиновник установил, что лорча никоим образом не являлась иностранным судном, то я утверждаю, что никакой ошибки не произошло».

Действительно, сила логики этого китайца с такой убедительностью разрешает весь этот вопрос, — а никакого иного вопроса здесь, видимо, больше нет, — что адмиралу Сеймуру ничего не остается, в конце концов, как выступить со следующим заявлением:

«Я должен решительно отклонить все дальнейшие споры по существу дела о лорче «Эрроу». Я целиком удовлетворен тем, как эти факты обрисованы Вашему превосходительству г-ном консулом Парксом».

Но после того, как адмирал занял форты, пробил стены города и на протяжении шести дней бомбардировал Кантон, он вдруг обнаруживает совершенно новый объект для своих действий, поскольку 30 октября он пишет китайскому губернатору:

«Вашему превосходительству надлежит теперь, посредством безотлагательного совещания со мной, покончить с тем положением вещей, пагубные последствия которого уже и сейчас значительны, но которое, если не выправить его, не преминет стать источником самых серьезных бедствий».

Китайский губернатор отвечает, что по соглашению 1849 г.[102] адмирал не имеет права требовать подобного совещания. Далее он говорит:

«Относительно допуска в город я должен заметить следующее: в апреле 1849 г. его превосходительство уполномоченный Бонхем составил официальное распоряжение для здешних факторий, в котором он запрещал иностранцам проникать в город. Данное распоряжение было помещено тогда в газетах и, я полагаю, Ваше превосходительство его читали. Присовокупите к этому, что запрещение иностранцам входить в город является следствием единодушного волеизъявления всего населения Кантона. Можно себе представить, сколь мало пришлись по вкусу его жителям штурм фортов и разрушение их жилищ; опасаясь, что вследствие этого возможны неприятности для официальных лиц и граждан, принадлежащих к нации Вашего превосходительства, я не могу посоветовать ничего лучшего в отношении правильности курса, которому надлежит в дальнейшем следовать, как и впредь придерживаться политики уполномоченного Бонхема. Что же касается совещания, предложенного Вашим превосходительством, то уже несколько дней тому назад я направил к Вам Цзяна, префекта Лючжоу».

Тогда адмирал Сеймур откровенно заявляет, что ему нет никакого дела до соглашения г-на Бонхема:

«Ответ Вашего превосходительства отсылает меня к нотификации английского уполномоченного, опубликованной в 1849 г. и запрещавшей иностранцам входить в Кантон. В таком случае я обязан напомнить Вам, что хотя мы действительно имеем серьезные основания для недовольства китайским правительством ввиду нарушения данного в 1847 г. обещания допустить иностранцев в Кантон по истечении двух лет, тем не менее мое нынешнее требование никоим образом не связано с предыдущими переговорами по этому вопросу, точно так же как я не требую, чтобы кто-либо, кроме официальных иностранных лиц, был допущен в город, и то лишь по той простой и достаточно ясной причине, которая указана выше. На мое предложение вести переговоры лично с Вашим превосходительством, Вы изволили заметить, что несколько дней тому назад Вы послали какого-то префекта. Я вынужден поэтому рассматривать все письмо Вашего превосходительства как крайне неудовлетворительное и могу только добавить к этому, что, если я не получу немедленно определенного заверения в Вашем согласии на мое предложение, я тотчас же возобновлю активные военные действия».

Губернатор Е возражает, вновь входя в подробности соглашения 1849 года:

«В 1848 г. между моим предшественником Сюем и британским уполномоченным г-ном Бонхемом имела место длительная дискуссионная переписка по этому вопросу, и г-н Бонхем, убедившись в том, что о свидании внутри города не может быть и речи, послал в апреле 1849 г. Сюю письмо, в котором он писал: «В настоящее время у меня нет больше оснований спорить с Вашим превосходительством по данному вопросу». Затем он издал в факториях распоряжение о том, что ни один иностранец не должен входить в город; это распоряжение было помещено в газетах, и уполномоченный сообщил об этом британскому правительству. Не было ни одного китайца или иностранца любой национальности, который не знал бы, что вопрос этот никогда больше не должен быть предметом дискуссии».

После этого не терпящий возражений британский адмирал силой прокладывает себе путь в город Кантон к резиденции губернатора и одновременно уничтожает стоящий на реке императорский флот. Эта дипломатическая и военная драма имеет, таким образом, два отдельных акта: в первом акте начинается бомбардировка Кантона под предлогом нарушения китайским губернатором договора 1842 г., а во втором акте эта бомбардировка продолжается с возросшей силой под тем предлогом, что губернатор упорно придерживается соглашения 1849 года. Сначала Кантон бомбардируется за нарушение договора, затем он бомбардируется за соблюдение договора. При этом в первом случае ссылаются даже не на то, что не было дано удовлетворение, а лишь на то, что оно было дано не в надлежащей форме.

Точка зрения по этому вопросу, выдвинутая лондонской газетой «Times», не дискредитировала бы даже генерала Уильяма Уокера из Никарагуа[103].

«Благодаря этой вспышке военных действий», — пишет эта газета, — «существующие договоры уничтожены, и нам предоставляется возможность изменить наши отношения с Китайской империей по нашему желанию. Недавние события в Кантоне предупреждают нас о том, что нам следует добиваться обусловленного договором 1842 г. права на свободный допуск в страну и в открытые для нас порты. Нам не должны больше говорить, что наши представители не имеют права бывать у китайского генерал-губернатора на том основании, что мы отказались от требования выполнять статью, которая давала иностранцам возможность проникать за пределы своих факторий».

Иными словами, «мы» начали военные действия для того, чтобы нарушить существующий договор и добиться осуществления требования, от которого «мы» отказались в особом соглашении! Мы рады сообщить, однако, что другой видный орган британского общественного мнения высказывается в более гуманном и приличном тоне.

«Чудовищно», — пишет «Daily News»[104], — «что для отмщения ущемленной гордости какого-то британского чиновника и для наказания глупости азиатского губернатора мы растрачиваем нашу силу на безнравственное дело, неся огонь и разрушение, горе и смерть в мирные жилища безобидных людей, на берега которых мы с самого начала вторглись как непрошенные гости. Каков бы ни был исход этой бомбардировки Кантона, безрассудное и бессмысленное приношение человеческих жизней в жертву на алтарь ложного этикета и неправильной политики уже само по себе является делом дурным и низким».

Пожалуй, еще вопрос, одобрят ли цивилизованные нации мира подобный образ действий — вторжение в мирную страну, без предварительного объявления войны, под предлогом нарушения мнимого кодекса дипломатического этикета. Если другие державы относились терпимо к первой китайской войне, несмотря на гнусный предлог для нее[105], поскольку она подавала надежды на возможность торговли с Китаем, то не похоже ли на то, что эта вторая война послужит препятствием для такой торговли на протяжении неопределенного времени? Первым следствием ее должно быть то, что Кантон окажется отрезанным от районов, производящих чай и находящихся пока еще большей частью в руках подданных императора[106], — обстоятельство, которое может оказаться выгодным лишь для русских торговцев чаем, пользующихся сухопутным маршрутом.

Написано К. Марксом. 7января 1857 г.

Напечатано в газете «New-York Daily Tribune» № 4918, 23 января 1857 г. в качестве передовой

Печатается по тексту газеты

Перевод с английского

На русском языке публикуется впервые