V

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

V

С того момента, когда объявление Лютером войны католической иерархии привело в движение все оппозиционные элементы Германии, не проходило ни одного года без того, чтобы крестьяне вновь и вновь не выступали со своими требованиями. С 1518 по 1523 г. в Шварцвальде и Верхней Швабии одно местное восстание крестьян следовало за другим. С весны 1524 г. эти восстания приняли систематический характер. В апреле этого года крестьяне аббатства Мархталь отказались нести барщину и выполнять повинности; в мае от выполнения крепостных повинностей отказались санкт-блазиенские крестьяне, в июне крестьяне из Штейнгейма под Меммингеном заявили, что не желают платить ни десятину, ни другие поборы; в июле и августе произошло восстание тургауских крестьян, которые были усмирены отчасти в результате посредничества цюрихцев, отчасти свирепыми мерами Швейцарского союза, приказавшего казнить ряд участников восстания. Наконец, произошло решающее восстание в ландграфстве Штюлинген, которое можно считать непосредственным началом Крестьянской войны.

Штюлингенские крестьяне внезапно отказались от несения повинностей ландграфу, соединились в большие отряды и под предводительством Ганса Мюллера из Бульгенбаха двинулись 24 августа 1524 г. к Вальдсхуту. Здесь вместе с горожанами они основали евангелическое братство. У горожан тем более имелись основания для вступления в союз, что они в это время находились в конфликте с правителями переднеавстрийских земель[239] из-за религиозных преследований, направленных против их проповедника Бальтазара Хубмайера, одного из учеников и друзей Томаса Мюнцера. Был установлен также союзный налог в размере трех крейцеров еженедельно, что составляло, принимая во внимание тогдашнюю стоимость денег,

огромный взнос; разослали эмиссаров в Эльзас, на Мозель, по всему Верхнему Рейну, во Франконию, чтобы всюду вовлекать в союз крестьян. В качестве цели союза было провозглашено уничтожение феодального господства, разрушение всех замков и монастырей и устранение всех властителей, кроме императора. Союзным знаменем было немецкое трехцветное знамя.

Восстание быстро распространилось по всему современному Верхнему Бадену. Панический страх охватил все верхнешвабское дворянство, военные силы которого были почти целиком заняты в Италии в войне против французского короля Франциска I. Дворянам оставалось только попытаться затянуть дело посредством переговоров, а тем временем раздобыть денег и навербовать войска, чтобы, собравшись с силами, наказать затем крестьян за их дерзость «огнем и мечом, разграблением и убийствами»[240]. С этого момента началось то систематическое предательство, то постоянное вероломство и коварство, которыми отличалось поведение дворянства и князей в течение всей Крестьянской войны и которые явились их сильнейшим оружием против распыленных, с трудом поддающихся организации крестьян. Швабский союз, куда входили князья, дворянство и имперские города Юго-Западной Германии, выступил в качестве посредника, не дав, однако, крестьянам гарантий относительно каких-либо определенных уступок. Движение крестьян не прекращалось. С 30 сентября до середины октября Ганс Мюллер из Бульгенбаха прошел через Шварцвальд до Ураха и Фуртвангена, увеличил свой отряд до 3500 человек и занял с ним позицию при Эваттингене (недалеко от Штюлингена). В распоряжении дворянства было не более 1700 человек, но даже и эти силы были распылены. Оно оказалось вынужденным пойти на перемирие, которое и было действительно заключено в лагере под Эваттингеном. Крестьянам было обещано полюбовное соглашение, либо непосредственно между сторонами, либо при посредничестве третейских судей, а также расследование их жалоб земским судом в Штоккахе. Как войска дворян, так и крестьяне разошлись.

С общего согласия крестьянами были выдвинуты 16 статей, которые должны были быть представлены на утверждение штоккахского суда. Они были очень умеренными. Упразднение права охоты, барщины, обременительных податей и вообще господских привилегий, защита от произвольных арестов и пристрастных, выносящих произвольные решения судов, — большего они не требовали.

Напротив, дворянство, как только крестьяне разошлись по домам, немедленно потребовало вновь выполнения всех спорных повинностей в течение всего времени, пока будет длиться судебное разбирательство. Крестьяне, разумеется, отказывались и отсылали господ к суду. Борьба разгорелась вновь; крестьяне снова начали собираться в отряды; князья и дворяне сосредоточивали свои войска. На этот раз движение распространилось значительно дальше, за границу Брейсгау и далеко вглубь Вюртемберга. Дворянские войска под начальством Георга Трухзесса фон Вальдбурга, этого Альбы Крестьянской войны, осуществляли наблюдение за крестьянами, наносили поражение их отдельным вспомогательным отрядам, но не осмеливались напасть на главные силы. Георг Трухзесс вел с вожаками крестьян переговоры и в отдельных случаях заключал с ними договоры.

В конце декабря началось рассмотрение дела земским судом в Штоккахе. Крестьяне протестовали против того, что в состав суда вошли одни только дворяне. В ответ на это им был зачитан указ императора[241]. Переговоры стали затягиваться; тем временем дворяне, князья и швабские союзные власти вооружались. Эрцгерцог Фердинанд, который помимо теперешних наследственных австрийских земель властвовал тогда также и над Вюртембергом, баденским Шварцвальдом и южной частью Эльзаса, приказал применить к мятежным крестьянам самые суровые меры. Было предписано ловить, пытать, убивать их без всякого милосердия, истреблять их всевозможными способами, жечь и разорять все их имущество, изгонять из страны их жен и детей. Мы видим, как соблюдали князья и дворяне перемирие и что понимали они под полюбовным посредничеством и рассмотрением жалоб. Эрцгерцог Фердинанд, которому дом Вельзеров в Аугсбурге дал взаймы деньги, вооружался с величайшей поспешностью; Швабский союз предписал произвести в три срока поставку военных контингентов и уплату денежных взносов.

Происходившие до этого времени восстания совпадают с пятимесячным пребыванием Томаса Мюнцера в Оберланде[242]. Хотя и нет никаких прямых доказательств его влияния на начало и ход движения, однако косвенно это влияние вполне установлено. Наиболее решительные революционеры среди крестьян являются большей частью его учениками и последователями его идей. Все современники приписывали ему «Двенадцать статей», как и «Статейное письмо» [Artikelbrief] оберландских крестьян, хотя несомненно, что он не был автором, во всяком случае, первого документа. Еще к моменту своего возвращения в Тюрингию он выпустил в высшей степени революционное послание к восставшим крестьянам[243].

К этому же времени относятся интриги изгнанного в 1519 г. из Вюртемберга герцога Ульриха, намеревавшегося с помощью крестьян вновь завладеть своей страной. Установлено, что со времени своего изгнания он стремился использовать революционную партию и постоянно ее поддерживал. Его имя замешано в большинстве происходивших в 1520–1524 гг. местных волнений в Шварцвальде и Вюртемберге, а теперь он прямо стал готовиться к нападению на Вюртемберг из своего замка Хоэнтвиль. Крестьяне, однако, лишь пользовались им как орудием; он никогда не имел среди них влияния и в еще меньшей степени пользовался их доверием.

Так прошла зима, и ни одна из сторон не предприняла решительных действий. Господа князья попрятались, крестьянское восстание распространялось вширь. В январе 1525 г. вся страна между Дунаем, Рейном и Лехом находилась в состоянии величайшего возбуждения, а в феврале буря разразилась.

В то время как шварцвальд-хегауский отряд, возглавляемый Гансом Мюллером из Бульгенбаха, вступил в тайные сношения с Ульрихом Вюртембергским и частично принял участие в его безрезультатном походе на Штутгарт (февраль — март 1525 г.), 9 февраля произошло крестьянское восстание в Риде, выше Ульма; крестьяне собрались в прикрытом болотами лагере при Бальтрингене, водрузили красное знамя и образовали под предводительством Ульриха Шмидта бальтрингенский отряд. Их было 10–12 тысяч человек.

25 февраля на Шуссене, под влиянием слухов о приближении войск, посланных против появившихся и здесь недовольных, собрался верхнеальгауский отряд, численностью в 7000 человек. Кемптенцы, которые всю зиму враждовали со своим архиепископом, объединились 26 февраля и примкнули к отряду. К движению присоединились на известных условиях города Мемминген и Кауфбёйрен, но уже здесь обнаружилась двусмысленность той позиции, которую заняли города в этой борьбе. 7 марта в Меммингене были приняты двенадцать меммингенских статей для всех верхнеальгауских крестьян.

Под влиянием посланцев альгауских крестьян на Боденском озере образовался приозерный отряд, предводительствуемый Эйтелем Гансом. Этот отряд также быстро увеличивался. Главная квартира его находилась в Берматингене.

Уже в первых числах марта крестьяне восстали также в нижнем Альгау, в окрестностях Оксенхаузена и Шелленберга, в Цейле и Вальдбурге, владениях Трухзесса. Этот нижнеальгауский отряд, численностью в 7000 человек, расположился лагерем у Вурцаха.

Все эти четыре отряда приняли меммингенские статьи, которые, впрочем, были значительно умереннее статей хегауских крестьян и в пунктах, касавшихся отношения вооруженных отрядов к дворянству и властям, носили печать весьма характерной нерешительности. Там, где крестьяне проявляли решительность, они проявляли ее в ходе самой воины, после того как они на опыте знакомились с образом действий своих врагов.

Одновременно с этими отрядами на Дунае образовался шестой отряд. Со всего района от Ульма до Донаувёрта, из долин Иллера, Рота и Бибера крестьяне собрались в Лейпгейм и расположились там лагерем. Из 15 местностей явились все способные носить оружие мужчины и из 117 прибыли подкрепления. Предводителем лейпгеймского отряда был Ульрих Шён, его проповедником — лейпгеймский пастор Якоб Bee.

Таким образом, в начале марта под оружием находилось в шести лагерях от 30 до 40 тысяч восставших верхнешвабских крестьян. По своему характеру эти крестьянские отряды отличались большой пестротой. Революционная — мюнцеровская — партия всюду составляла меньшинство. Тем не менее она всюду являлась ядром и оплотом крестьянских лагерей. Крестьянская масса всегда готова была идти на соглашение с господами, лишь бы только ей гарантировали уступки, которые она рассчитывала вырвать посредством своего угрожающего поведения. Кроме того, когда дело затягивалось и начинали приближаться княжеские войска, крестьянам война становилась в тягость, и те из них, у кого было еще что терять, большей частью расходились по домам. При этом к отрядам присоединялась масса бродяжничавших люмпен-пролетариев, которые мешали установлению дисциплины, разлагали крестьян и часто то уходили, то снова возвращались. Уже одним этим объясняется, почему крестьянские отряды повсюду вначале ограничивались оборонительными действиями, подвергались деморализации в лагерях и, независимо от тактических недочетов и недостатка в хороших предводителях, не выдерживали никакого сравнения с княжескими войсками.

Еще в то время, когда собирались отряды, герцог Ульрих с навербованными им войсками и некоторым количеством хегауских крестьян вторгся из Хоэнтвиля в Вюртемберг. Если бы крестьяне двинулись теперь с другой стороны против войск Трухзесса фон Вальдбурга, то гибель Швабского союза была бы неизбежна. Но при чисто оборонительном образе действий крестьянских отрядов Трухзессу быстро удалось заключить с альгаускими, бальтрингенскими и приозерными крестьянами перемирие, начать с ними переговоры и назначить срок для окончательного разрешения дела на воскресенье Judica (2 апреля)[244]. В течение этого времени он смог двинуться против герцога Ульриха, занять Штутгарт и принудить герцога уже 17 марта снова покинуть Вюртемберг. Затем он обратился против крестьян, но в его собственном войске произошел мятеж ландскнехтов, которые отказались против них выступить. Трухзессу удалось, однако, успокоить мятежников, и он двинулся к Ульму, где собирались новые подкрепления. У Кирхгейма на реке Тек он оставил наблюдательный лагерь.

Швабский союз, у которого, наконец, оказались развязаны руки и который уже собрал свои первые контингенты, сбросил теперь маску и объявил, что «он решился с оружием в руках и с божьей помощью положить конец своевольным действиям крестьян»[245].

Между тем крестьяне строго соблюдали условия перемирия. Для переговоров в воскресенье Judica они выдвинули свои требования, знаменитые «Двенадцать статей». Они требовали выборности и сменяемости духовных лиц общинами, отмены малой десятины, употребления большой десятины[246], за вычетом содержания священнику, на общественные нужды, отмены крепостного состояния, права охоты и рыбной ловли, отмены посмертного побора, сокращения до определенного размера непомерных податей, оброков и барщины, возврата общинам и отдельным лицам насильственно отобранных у них лесов, пастбищ и привилегий, устранения произвола в судах и управлении. Как мы видим, умеренная, соглашательская партия еще значительно преобладала среди крестьянских отрядов. Революционная партия выдвинула свою программу еще раньше в «Статейном письме». Это открытое обращение ко всем крестьянским общинам призывало их вступать в «христианский союз и братство» для уничтожения всех тягот, добром ли, «что, впрочем, невозможно», или силой, и грозило всем упорствующим «светским отлучением», т. е. изгнанием из общества и прекращением всякого общения с членами союза. Светскому отлучению должны были быть подвергнуты также все замки, монастыри и церкви, если только дворяне, попы и монахи не покинут их добровольно, не переселятся в обычные жилища, подобно остальным людям, и не примкнут к христианскому союзу. — Итак, в этом радикальном манифесте, который, очевидно, был составлен до весеннего восстания 1525 г., речь шла прежде всего о революции, о достижении полной победы над еще господствующими классами, а пункт о «светском отлучении» означал лишь, что угнетатели и изменники должны быть перебиты, замки сожжены, монастыри и церкви конфискованы и сокровища их обращены в деньги.

КРЕСТЬЯНСКАЯ ВОЙНА В ГЕРМАНИИ

Однако прежде чем крестьяне смогли предложить назначенным третейским судьям свои двенадцать статей, до них дошла весть о нарушении договора со стороны Швабского союза и о приближении войск. Немедленно были приняты меры. В Гейсбёйрене состоялась общая сходка альгауцев, бальтрингенцев и приозерных крестьян. Четыре отряда были слиты, и из них образованы четыре новых колонны; было постановлено конфисковать имения церкви, продавать ее драгоценности в пользу военной кассы и сжигать замки. Таким образом, наряду с официальными двенадцатью статьями «Статейное письмо» сделалось правилом для ведения войны, и воскресенье Judica — день, назначенный для заключения мира, — стало датой всеобщего восстания.

Возраставшее всюду возбуждение, непрерывные местные столкновения крестьян с дворянством, вести о разраставшемся уже в течение шести месяцев восстании в Шварцвальде и о его распространении вплоть до Дуная и Леха — все это и так в достаточной мере объясняет, почему ряд вспыхнувших одно за другим крестьянских восстаний охватил две трети Германии. Самый факт одновременности всех отдельных восстаний доказывает, что во главе движения стояли люди, заранее организовавшие его через посредство анабаптистских и других эмиссаров. В Вюртемберге, на нижнем Неккаре, в Оденвальде, в Нижней и Средней Франконии волнения вспыхнули уже во второй половине марта, но днем всеобщего выступления повсюду заранее было назначено 2 апреля, воскресенье Judica, и решающий взрыв массового восстания повсюду произошел на первой неделе апреля. Также и альгауские, хегауские и приозерные крестьяне, ударив в набат и созвав массовые сходки, призвали 1 апреля всех способных носить оружие мужчин в лагери и вместе с бальтрингенцами начали военные действия против замков и монастырей.

Во Франконии, где движение сосредоточивалось вокруг шести центров, восстание всюду вспыхнуло в первых числах апреля. Около этого времени у Нёрдлингена образовались два крестьянских лагеря; с их помощью в городе одержала верх революционная партия, вождем которой был Антон Форнер. Эта партия провела Форнера в бургомистры и добилась присоединения города к крестьянам. В Ансбахе крестьяне повсеместно восстали с 1 по 7 апреля; отсюда восстание распространилось вплоть до Баварии. В районе Ротенбурга крестьяне взялись за оружие уже 22 марта; в городе Ротенбурге 27 марта власть патрициата была свергнута мелкими бюргерами и плебеями, возглавляемыми Стефаном фон Менцингеном; но так как здесь главным источником городских доходов были как раз крестьянские повинности, то отношение нового правительства к крестьянам было также весьма колеблющимся и двусмысленным. Во владении вюрцбургского соборного капитула[247] в начале апреля повсеместно произошло восстание крестьян и мелких городов, а в епископстве Бамбергском всеобщее восстание принудило через пять дней епископа к уступкам. Наконец, на севере, у границы Тюрингии, образовался мощный бильдхаузенский крестьянский лагерь.

В Оденвальде, где во главе революционной партии стояли Вендель Гиплер, дворянин и бывший канцлер графов Гогенлоэ, и Георг Мецлер, трактирщик в Балленберге близ Краутгейма, буря разразилась уже 26 марта. Крестьяне со всех сторон устремились к Тауберу. К ним примкнули также 2000 человек из ротенбургского лагеря. Предводительство принял на себя Георг Мецлер; 4 апреля, после того как прибыли все подкрепления, он двинулся к Шёнтальскому монастырю на Ягсте, где к нему присоединились неккарталъцы. Последние под руководством Йеклейна Рорбаха, трактирщика в Бёккингене близ Хейльбронна, подняли в воскресенье Judica восстание во Флейне, Зонтгейме и других местах, в то время как Вендель Гиплер с отрядом заговорщиков внезапно захватил Эринген и вовлек в движение окрестных крестьян. В Шёнтале обе крестьянские колонны, объединившись в Светлый отряд, приняли двенадцать статей и организовали ряд набегов на замки и монастыри. Светлый отряд насчитывал до 8000 человек, у него были пушки и 3000 ружей. К нему присоединился и франконский рыцарь Флориан Гейер, сформировавший Черный отряд, отборное войско, составленное главным образом из ротенбургских и эрингенских ополченцев.

Военные действия открыл вюртембергский фогт в Неккарсульме, граф Людвиг фон Хель-фенштейн. Всех попавших в его руки крестьян он приказал тотчас перебить. Светлый отряд выступил ему навстречу. Резня, учиненная графом, а также только что полученная весть о поражении лейпгеймского отряда, казни Якоба Вее и зверствах Трухзесса ожесточили крестьян. Хельфенштейн, укрывшийся в Вейнсберге, подвергся здесь нападению. Флориан Гейер взял штурмом замок, после более продолжительной битвы был взят и город; граф Людвиг и несколько рыцарей были захвачены в плен. На другой день, 17 апреля, Йеклейн Рорбах с несколькими наиболее решительными людьми из отряда судил пленных и приговорил четырнадцать из них во главе с Хельфенштейном к самой позорной смерти, какой они только могли быть преданы: их прогнали сквозь пики. Взятие Вейнсберга и террористическая месть Йеклейна Рорбаха Хельфенштейну оказали должное действие на дворянство. Графы Лёвенштейны примкнули к крестьянскому союзу; графы Гогенлоэ, которые присоединились к нему уже раньше, но до сих пор не оказывали ему никакой помощи, немедленно прислали требуемые оружие и порох.

Предводители стали совещаться по поводу того, не следует ли пригласить в качестве военачальника Гёца фон Берлихингена, «так как он мог бы привлечь на сторону крестьян дворянство». Предложение встретило сочувствие; но Флориан Гейер, увидевший в этом настроении крестьян и предводителей начало реакции, отделился после этого со своим Черным отрядом от Светлого отряда и, действуя на свой собственный страх и риск, прошел сначала область Неккара, а потом вюрцбургскую территорию, всюду разрушая замки и поповские гнезда.

Остальная часть отряда двинулась сначала на Хейльбронн. В этом мощном вольном имперском городе, как и почти повсюду, патрициату противостояли оппозиция бюргеров и революционная оппозиция. Последняя, действуя по тайному соглашению с крестьянами, уже 17 апреля открыла во время замешательства городские ворота Георгу Мецлеру и Йеклейну Рорбаху. Крестьянские вожаки со своими людьми овладели городом, который был принят в братство, дал 1200 гульденов деньгами и выставил небольшой отряд добровольцев. Разграблению подверглись лишь имущество духовенства и владения командоров Тевтонского ордена[248]. 22 апреля крестьяне покинули город, оставив там небольшой гарнизон. Хейльбронн должен был стать центром для различных отрядов. И действительно, последние прислали сюда своих делегатов, для того чтобы договориться о совместных действиях и общих требованиях крестьянства. Однако бюргерская оппозиция и соединившийся с нею со времени прихода крестьян патрициат снова получили преобладание в городе и стали препятствовать каким-либо решительным шагам, дожидаясь лишь приближения княжеских войск, чтобы окончательно предать крестьян.

Крестьяне двинулись к Оденвальду. 24 апреля Гёц фон Берлихинген, который всего за несколько дней до того предлагал свои услуги сначала курфюрсту Пфальцскому, потом крестьянам, затем опять курфюрсту, вынужден был вступить в евангелическое братство и принять на себя главное командование над Лучезарно-светлым отрядом (в противовес Черному отряду Флориана Гейера). Но в то же время Гёц являлся пленником крестьян, которые с недоверием следили за каждым его шагом и поставили его в зависимость от совета вожаков, без которого он не мог ничего предпринять. Гёц и Мецлер двинулись теперь с массой крестьян через Бухен в Аморбах, где они пробыли от 30 апреля до 5 мая, подняв восстание на всей майнцской территории. Дворяне всюду были принуждены примкнуть к крестьянам, и это спасло их замки; разграблены и сожжены были лишь монастыри. Отряд явным образом все более разлагался; наиболее энергичные люди ушли вместе с Флорианом Гейером или Йеклейном Рорбахом, который после занятия Хейльбронна также отделился, очевидно, в силу того, что он, судья графа Хельфенштейна, не мог долее оставаться при отряде, искавшем соглашения с дворянством. Это настойчивое стремление к соглашению с дворянством уже само по себе являлось признаком деморализации. Вскоре после этого Вендель Гиплер выдвинул весьма разумный план реорганизации отряда: он посоветовал брать на службу ежедневно предлагавших свои услуги ландскнехтов и не обновлять, как это делалось, ежемесячно личный состав отряда, привлекая новые и отпуская старые контингенты, а оставить однажды уже призванный к оружию и до известной степени обученный состав. Но собрание общины отвергло оба предложения; крестьяне стали уже заносчивыми, на всю войну они начали смотреть как на поход за добычей, а потому конкуренция ландскнехтов им мало улыбалась и, с другой стороны, им нужна была возможность возвращаться домой, как только будут наполнены их карманы. В Аморбахе дело дошло даже до того, что хейльброннский советник Ганс Берлин заставил предводителей и советников отряда принять «Объяснение двенадцати статей», документ, в котором были сглажены последние острые пункты двенадцати статей, а крестьяне выставлялись в виде смиренных просителей. Однако на этот раз крестьянам это показалось уже чрезмерным; они шумно отвергли «Объяснение» и настояли на первоначальном тексте статей.

Между тем в епископстве Вюрцбургском в ходе событий наступил решительный поворот. Епископ, который при первой вспышке крестьянского восстания в начале апреля укрылся в укрепленный замок Фрауэнберг у Вюрцбурга и повсюду разослал письма, тщетно взывая о помощи, вынужден был, наконец, пойти на временные уступки. 2 мая был открыт ландтаг, в котором приняли участие и представители крестьян. Но, прежде чем мог быть достигнут какой-нибудь результат, были перехвачены письма, доказывавшие изменнические происки епископа. Ландтаг немедленно разошелся, и начались военные действия между восставшими горожанами и крестьянами, с одной стороны, и людьми епископа — с другой. Сам епископ 5 мая бежал в Гейдельберг; на другой же день в Вюрцбург прибыл Флориан Гейер с Черным отрядом, а вместе с ним франконский тауберский отряд, образовавшийся из мергентгеймских, ротенбургских и ансбахских крестьян. 7 мая явился и Гёц фон Берлихинген с Лучезарно-светлым отрядом, и началась осада Фрауэнберга.

В Лимпурге, а также в районе Эльвангена и Халля уже в конце марта и начале апреля образовался другой — гайльдорфский, или Простой светлый отряд. Он действовал чрезвычайно решительно, поднял восстание во всей области, сжег много монастырей и замков, среди них и замок Гогенштауфен, заставил всех крестьян присоединиться к отряду и принудил всех дворян и даже имперских кравчих Лимпургов вступить в христианское братство. В начале мая отряд вторгся в Вюртемберг, но был вынужден уйти обратно. Немецкий партикуляризм, порожденный делением на мелкие государства, так же мало допускал в то время, как и в 1848 г., совместные действия революционеров, принадлежавших к разным государствам. Гайльдорфский отряд, чьи действия оказались ограниченными небольшой территорией, неизбежно должен был распасться, после того как восставшими было сломлено всякое сопротивление на этой территории. Они заключили соглашение с городом Гмюндом и, оставив лишь 500 вооруженных крестьян, разошлись.

В Пфальце, на обоих берегах Рейна, крестьянские отряды образовались к концу апреля. Они разрушили много замков и монастырей и 1 мая овладели Нёйштадтом на Хаардтском плато, после того как переправившиеся с другого берега брухрейнцы днем ранее принудили Шпейер к заключению договора. Маршал фон Хаберн, располагавший лишь небольшим курфюршеским войском, ничего не смог предпринять против восставших крестьян, и поэтому курфюрст вынужден был 10 мая заключить с ними договор, гарантировав им, что будет созван ландтаг, который облегчит их тяготы.

Наконец, в Вюртемберге восстание еще раньше вспыхнуло в отдельных местностях. На Урахском нагорье крестьяне уже в феврале заключили союз против попов и господ, а в конце марта поднялись крестьяне Блаубёйрена, Ураха, Мюнзингена, Балингена и Розенфельда. У Гёппингена на территорию Вюртемберга вступили гайльдорфцы, у Браккенгейма вторгся Йеклейн Рорбах, у Пфуллингена — остаток разбитого лейпгеймского отряда; они подняли на восстание сельское население. Серьезные волнения начались и в других местностях, Уже 6 апреля крестьянам должен был сдаться Пфуллинген. Правительство австрийского эрцгерцога находилось в чрезвычайно затруднительном положении. У него совсем не было денег и имелось очень мало войск. Города и замки находились в самом жалком состоянии: у них не было ни гарнизонов, ни снаряжения. Даже Асперг был почти совершенно беззащитен.

Попытка правительства стянуть городские ополчения и двинуть их против крестьян немедленно привела к его поражению. 16 апреля ботварское ополчение отказалось выступить и, вместо того чтобы идти к Штутгарту, направилось к Вунненштейну у Ботвара {То же, что Грос-Ботвар. Ред.}, образовав там ядро быстро растущего лагеря из бюргеров и крестьян. В тот же день восстание вспыхнуло в Цабергау; Маульброннский монастырь подвергся разграблению; ряд других монастырей и замков был совершенно опустошен. Из соседнего Брухрейна к крестьянам пришли подкрепления.

Во главе отряда, собравшегося на Вунненштейне, встал Матерн Фёйербахер, городской советник в Ботваре, один из вождей бюргерской оппозиции, который, однако, настолько был замешан в движении, что должен был идти вместе с крестьянами. Тем не менее он все время держался весьма умеренно, препятствовал применению по отношению к замкам требований «Статейного письма» и всюду стремился играть роль посредника между крестьянами и умеренными бюргерами. Он помешал соединению вюртембержцев с Лучезарно-светлым отрядом; именно он побудил позднее гайльдорфцев уйти из Вюртемберга. Из-за своих бюргерских тенденций 19 апреля он был смещен, но уже на следующий день его снова назначили военачальником. Его считали незаменимым, и даже когда 22 апреля к вюртембержцам присоединился Йеклейн Рорбах с 200 решительных людей, последнему пришлось оставить Фёйербахера на его посту, ограничившись лишь тщательным надзором за его действиями.

18 апреля правительство попыталось вступить в переговоры с крестьянами, расположившимися на Вунненштейне. Крестьяне настаивали на том, чтобы оно приняло двенадцать статей, на что, разумеется, правительственные уполномоченные не могли пойти. Тогда отряд двинулся в поход. 20 числа он находился в Лауффене, где предложения представителей правительства были отклонены в последний раз. 22-го отряд, численностью в 6000 человек, расположился в Битиггейме, угрожая Штутгарту. Большинство членов штутгартского совета бежало, и во главе управления был поставлен комитет из горожан? Горожане были расколоты на те же партии, как и повсюду: на патрициат, бюргерскую оппозицию и революционных плебеев. Последние открыли 25 апреля крестьянам ворота, и Штутгарт был немедленно занят. Здесь была окончательно установлена организация Светлого христианского отряда, как стали теперь называть себя вюртембергские повстанцы, и выработаны твердые правила относительно жалованья, раздела добычи, снабжения и т. д. К крестьянам примкнул небольшой отряд штутгартцев во главе с Тёйсом Гербером.

29 апреля Фёйербахер выступил со всем отрядом против вторгшихся на территорию Вюртемберга вплоть до Шорндорфа гайльдорфцев, принял всю местность в союз и на этом основании принудил гайльдорфцев вернуться обратно. Таким путем он помешал опасному усилению в своем отряде революционных элементов, во главе которых стоял Рорбах, что имело бы место в случае слияния с неукротимыми гайльдорфцами. Получив известия о приближении Трухзесса, он двинулся из Шорндорфа навстречу последнему и 1 мая расположился лагерем у Кирхгейма на реке Тек.

Мы изобразили, таким образом, возникновение и развитие восстания в той части Германии, которую мы должны рассматривать как арену действия первой группы крестьянских отрядов. Прежде чем перейти к остальным группам (в Тюрингии и Гессене, Эльзасе, Австрии и Альпах), мы должны описать поход Трухзесса, в течение которого он, действуя сначала один, потом при поддержке различных князей и городов, уничтожил эту первую группу повстанцев.

Мы покинули Трухзесса у Ульма, куда он устремился в конце марта, оставив у Кирхгейма на реке Тек наблюдательный отряд под начальством Дитриха Шпета. Корпус Трухзесса, — численность которого после включения в него сосредоточенных в Ульме союзных подкреплений составляла почти 10000 человек, из коих 7200 были пехотинцы, — являлся единственным войском, пригодным для наступательной войны против крестьян. Подкрепления стягивались в Ульм чрезвычайно медленно, отчасти вследствие трудности вербовки в охваченных восстанием местностях, отчасти из-за отсутствия денег у правительств, отчасти потому, что наличные немногочисленные войска повсюду были более чем необходимы для обороны замков и городов. Мы уже видели, какими небольшими военными силами располагали князья и города, не принадлежавшие к Швабскому союзу. Все зависело, таким образом, от успехов Георга Трухзесса и его союзной армии.

Трухзесс обратился сначала против бальтрингенского отряда, который начал тем временем опустошать замки и монастыри в районе Рида. Крестьяне, отступившие при приближении союзных войск, были путем обхода вытеснены из болот, перешли через Дунай и бросились в ущелья и леса Швабского Альба. Здесь, где конница и артиллерия, составлявшие главную силу союзной армии, ничего не могли против них сделать, Трухзесс прекратил их преследование. Он двинулся против лейпгеймцев, из которых 5000 человек находились у Лейпгейма, 4000 — в Миндельтале и 6000 — у Иллертиссена; они подняли восстание во всей области, разрушали замки и монастыри и готовились двинуться всеми тремя колоннами на Ульм. Здесь, повидимому, крестьяне также были уже охвачены известной деморализацией, уничтожившей боеспособность отряда, ибо Якоб Вее с самого начала пытался вступить с Трухзессом в переговоры. Однако последний, располагая достаточными военными силами, ни на какие переговоры больше не шел и, напав 4 апреля на основное ядро отряда у Лейпгейма, разбил его наголову. Якоб Bee и Ульрих Шён, а также два других крестьянских вожака были взяты в плен и обезглавлены; Лейпгейм капитулировал, и после нескольких набегов в окрестностях весь округ был покорен.

Новый мятеж ландскнехтов, вызванный жаждой грабежа и желанием получить дополнительную плату, снова задержал Трухзесса до 10 апреля. Затем он двинулся на юго-запад против бальтрингенцев, которые тем временем напали на его владения Вальдбург, Цейль и Вольфегг и осадили его замки. И здесь он застал силы крестьян раздробленными и разбил их 11 и 12 апреля по частям в нескольких сражениях, в результате которых бальтрингенский отряд также был совершенно рассеян. Остатки его под начальством попа Флориана отступили к месту расположения приозерного отряда. Против последнего и обратился теперь Трухзесс. Приозерный отряд, который за это время не только предпринял ряд набегов, но и заставил примкнуть к братству города Буххорн (Фридрихсхафен) и Вольматинген, созвал 13 апреля в монастыре Залем большой военный совет, принявший решение идти навстречу Трухзессу. Немедленно всюду стали бить в набат, и в берматингенском лагере собралось 10000 человек, к которым присоединились также разбитые бальтрингенцы. 15 апреля крестьяне выдержали удачный бой о Трухзессом, который, не желая рисковать здесь своей армией в генеральном сражении, предпочел начать переговоры, тем более что он узнал о приближении альгауского и хегауского отрядов. Поэтому 17 апреля он заключил в Вейнгартене с приозерными и бальтрингенскими крестьянами с виду довольно выгодный для них договор, на который они, не задумываясь, согласились. Он добился даже того, что этот договор приняли также делегаты верхнеальгауских и нижнеальгауских крестьян, и затем отступил в Вюртемберг.

Хитрость Трухзесса спасла его здесь от верной гибели. Если бы он не сумел одурачить неустойчивых, ограниченных и в большинстве своем уже деморализованных крестьян и их большей частью неспособных, трусливых и продажных вожаков, то он был бы со своим небольшим войском окружен четырьмя колоннами, насчитывавшими вместе самое меньшее 25–30 тысяч человек, и безусловно уничтожен. Но ограниченность его врагов — ограниченность, неизбежная у крестьянских масс, — позволила ему ускользнуть из их рук как раз в такой момент, когда они могли бы одним ударом закончить всю войну, по крайней мере в Швабии и Франконии. Приозерные крестьяне с такой пунктуальностью соблюдали договор, посредством которого они, разумеется, оказались в конечном счете жестоко обманутыми, что впоследствии подняли оружие на своих же собственных союзников — хегауских крестьян; альгауские крестьяне, вовлеченные в предательскую сделку своими вожаками, правда, тотчас же отреклись от договора, но Трухзесс тем временем уже был вне опасности.

Хегауские крестьяне, хотя они и не подписывали Вейнгартенского договора, дали вслед за тем новое доказательство беспредельной местной ограниченности и упрямого провинциализма, которые погубили всю Крестьянскую войну. Когда Трухзесс после безрезультатных переговоров с ними направился в Вюртемберг, они последовали за ним, все время оставаясь у него во фланге; однако им не пришло в голову соединиться с вюртембергским Светлым христианским отрядом, и притом только на том основании, что вюртембержцы и неккартальцы однажды отказали им в помощи. Поэтому, когда Трухзесс отошел достаточно далеко от их родных мест, они преспокойно повернули назад и двинулись на Фрейбург.

Мы расстались с вюртембержцами, под начальством Матерна Фёйербахера, у Кирхгейма на реке Тек, откуда оставленный Трухзессом наблюдательный отряд под начальством Дитриха Шпета отступил к Ураху. После неудачной попытки взять Урах Фёйербахер повернул к Нюртингену и разослал всем соседним повстанческим отрядам письма с просьбой о подкреплениях для решающей битвы. И действительно, значительные подкрепления прибыли как из вюртембергской равнины, так и из Гёя. В частности гёйские крестьяне, примкнувшие к остаткам лейпгеймского отряда, которые отступили к западному Вюртембергу, и поднявшие восстание по всей долине верхнего Неккара и Нагольда вплоть до Бёблингена и Леонберга, выступили двумя сильными отрядами и 5 мая соединились с Фёйербахером в Нюртингене. Трухзесс столкнулся с соединенными отрядами у Бёблингена. Их численность, их артиллерия и выбранная ими позиция привели его в замешательство; прибегнув к своему обычному методу, он немедленно начал с крестьянами переговоры и заключил с ними перемирие. Как только их бдительность была таким путем усыплена, он 12 мая внезапно напал на них во время перемирия и заставил принять генеральное сражение. Крестьяне долго и мужественно сопротивлялись, пока, наконец, Бёблинген не был сдан Трухзессу в результате предательства бюргеров. Левый фланг крестьян, лишившийся вследствие этого своей опоры, был смят и обойден. Это решило исход сражения. Недисциплинированные крестьяне пришли в расстройство и вскоре обратились в паническое бегство; тот, кто не был убит или взят в плен союзной конницей, бросал оружие и спешил вернуться домой. Светлый христианский отряд был совершенно рассеян, а вместе с ним было подавлено и все вюртембергское повстанческое движение. Тёйс Гербер укрылся в Эслингене, Фёйербахер бежал в Швейцарию, Йеклейна Рорбаха взяли в плен и таскали в цепях до прибытия в Неккаргартах, где по приказанию Трухзесса его привязали к столбу и, обложив дровами, живьем зажарили на медленном огне. Сам Трухзесс, пируя тут же вместе со своими рыцарями, услаждался этим рыцарским зрелищем.

Из Неккаргартаха Трухзесс, вторгнувшись в Крайхгау, поддержал операции курфюрста Пфальцского. Последний, набрав тем временем войска, по получении известий об успехах Трухзесса немедленно нарушил договор с крестьянами, напал 23 мая на Брухрейн, взял после упорного сопротивления Мальш и сжег его, разграбил ряд деревень и занял Брухзаль. В это же время Трухзесс захватил Эппинген, взяв в плен тамошнего вождя движения Антона Эйзенхута, который был по приказу курфюрста немедленно же казнен вместе с дюжиной других крестьянских вожаков. Брухрейн и Крайхгау были, таким образом, усмирены и должны были заплатить около 40000 гульденов контрибуции. Оба войска — отряд Трухзесса, сократившийся в результате предыдущих сражений до 6000 человек, и отряд курфюрста (6500 человек) — соединились и двинулись против оденвальдцев.

Весть о поражении под Бёблингеном вызвала повсюду смятение среди повстанцев. Те вольные имперские города, которые подпали под стеснительную опеку крестьян, неожиданно почувствовали облегчение. Хейльбронн первый сделал шаг к примирению с Швабским союзом. В Хейльбронне находилась крестьянская канцелярия и заседали делегаты различных отрядов, обсуждая предложения, которые должны были быть сделаны императору и империи от имени всех восставших крестьян. Эти совещания, призванные привести к общим, имеющим значение для всей Германии результатам, еще раз показали, что ни одно из сословий, в том числе и крестьянство, не достигло достаточной зрелости, чтобы, исходя из своей собственной позиции, все немецкие порядки перестроить по-новому. Сразу же выяснилось, что для этой цели необходимо было привлечь дворянство и, в особенности, горожан. Благодаря этому руководящая роль в обсуждении этих вопросов перешла в руки Венделя Гиплера. Из всех вождей движения Вендель Гиплер правильнее всего понимал существующее положение вещей. Он не был ни революционером с широким кругозором, как Мюнцер, ни представителем крестьян, как Мецлер и Рорбах. Его многосторонний опыт и практическое знание положения, которое занимали отдельные сословия по отношению друг к другу; не позволяли ему сделаться выразителем интересов какого-либо одного из участвовавших в движении сословий в противовес другим. Подобно тому как Мюнцер — в качестве представителя того класса, который стоял вне всяких существовавших до того времени официальных общественных связей и являлся зародышем пролетариата, — возвысился до предчувствия коммунизма, точно так же и Вендель Гиплер, представитель, так сказать, средней равнодействующей всех прогрессивных элементов нации, пришел к предчувствию современного буржуазного общества. Правда, защищаемые им принципы и выдвигаемые им требования не представляли собой чего-то непосредственно возможного, но они воплотили в себе, хотя и в несколько идеализированном виде, необходимые результаты происходившего разложения феодального общества, и крестьяне, как только они задались целью составить проекты законов для всей империи, неизбежно должны были стать на эту точку зрения. В результате централизация, которую требовали крестьяне, обрела здесь, в Хейльбронне, более определенные очертания, хотя в этом виде она и бесконечно отличалась от представлений о ней крестьян. Так, например, она была значительно уточнена во всем, что касалось установления единства монеты, мер и весов, отмены внутренних таможенных пошлин и т. д., словом, требований, которые гораздо более отвечали интересам городских бюргеров, чем крестьян. Так, и дворянству были сделаны уступки, весьма приближавшиеся к современным выкупам и ведущие в конечном счете к превращению феодальной земельной собственности в буржуазную. Короче говоря, как только крестьянские требования были сведены к проекту «имперской реформы», они неизбежно оказались подчиненными, если не текущим требованиям бюргеров, то их конечным интересам.

В то время как в Хейльбронне еще обсуждалась эта имперская реформа, автор «Объяснения двенадцати статей» Ганс Берлин уже выехал навстречу Трухзессу, чтобы от имени патрициата и бюргерства начать переговоры о сдаче города. Измена была поддержана происками реакции в самом городе; Вендель Гиплер и крестьяне должны были бежать. Гиплер отправился в Вейнсберг, где попытался собрать остатки вюртембержцев и тех немногих гайль-дорфцев, которые находились еще в боевой готовности. Но приближение курфюрста Пфальцского и Трухзесса заставило его уйти и отсюда, и он должен был отправиться в Вюрцбург, чтобы всколыхнуть Лучезарно-светлый отряд. Тем временем союзные и курфюршеские войска покорили всю область Неккара, заставили крестьян вновь принести присягу, сожгли множество деревень, перебили и перевешали всех попавших им в руки беглых крестьян. В отмщение за казнь Хельфенштейна Вейнсберг был сожжен дотла.

Между тем соединившиеся у Вюрцбурга крестьянские отряды осадили Фрауэнберг; 15 мая, еще прежде чем была пробита брешь, они произвели храбрый, но оказавшийся безрезультатным штурм крепости. 400 лучших воинов, принадлежавших большей частью к отряду Флориана Гейера, полегли во рвах мертвыми или ранеными. Два дня спустя, 17 мая, прибыл Вендель Гиплер и созвал военный совет. Он предложил оставить под Фрауэнбергом только 4000 человек, а со всеми главными силами, численностью до 20000 человек, расположиться на глазах у Трухзесса лагерем у Краутгейма на Ягсте, куда могли быть стянуты все подкрепления. План был превосходен: лишь собрав всю массу повстанцев и опираясь на численное превосходство, можно было надеяться разбить княжеское войско, численность которого достигла теперь 13000 человек. Но деморализация и упадок духа у крестьян были уже слишком велики, чтобы можно было предпринять какие-либо решительные действия. Гёц фон Берлихинген, который вскоре открыто повел себя как предатель, также, повидимому, немало сделал для того, чтобы удержать отряд на месте; в результате план Гиплера так и не был приведен в исполнение. Вместо этого отряды, как и прежде, остались разобщенными. Лучезарно-светлый отряд двинулся лишь 23 мая, после того как франконцы обещали возможно скорее последовать за ним. 26 числа весть о том, что маркграф {Казимир Бранденбургский, владевший княжествами Ансбах и Байрёйт. Ред.} начал военные действия против крестьян, заставила возвратиться домой стоявший у Вюрцбурга небольшой ансбахский отряд. Оставшаяся часть осадного войска вместе с Черным отрядом Флориана Гейера заняла позиции у Хейдингсфельда, недалеко от Вюрцбурга.