БУРЖУАЗНЫЙ ДОКУМЕНТ

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

БУРЖУАЗНЫЙ ДОКУМЕНТ

Кёльн, 4 января. Общественная благотворительность, как известно, приняла в Англии, где господство буржуазии достигло наибольшего развития, самые благородные и самые великодушные формы. Английские workhouses {работные дома. Ред.}, эти общественные учреждения, в которых за счет буржуазного общества прозябает избыточное рабочее население, сочетают в поистине утонченной форме благотворительность с местью, которой буржуазия преследует несчастных, вынужденных обращаться к ее благотворительности. Бедняги не только получают самые скудные, самые жалкие средства существования, которых едва хватает на физическое воспроизводство, но их деятельность ограничивается возбуждающим отвращение, духовно и физически отупляющим, непроизводительным, бессмысленным трудом — например, работой на ступальном колесе. Дабы несчастные поняли, наконец, всю тяжесть своего преступления — преступления, заключающегося в том, что вместо того, чтобы, как обычно, быть объектом, эксплуатируемым и приносящим прибыль буржуазии, они, наоборот, превратились в источник расходов для своих прирожденных потребителей, подобно тому как оставшиеся на складе бочки спирта являются источником расходов для торговца спиртом, — дабы они научились чувствовать всю тяжесть этого преступления, их лишают всего, что оставляют даже самому закоренелому преступнику: возможности общения с женами и детьми, развлечений, бесед — всего. Но даже и эта «жестокая благотворительность» английской буржуазии ни в малейшей мере не строится на каких-либо сентиментальных основах — она вся построена на основах весьма практических, легко поддающихся учету. С одной стороны, буржуазный порядок и коммерция могли бы сильно пострадать, если бы пауперы всей Великобритании вдруг были выброшены на улицу. С другой стороны, английская промышленность переживает то периоды лихорадочного перепроизводства, когда спрос на рабочие руки с трудом может удовлетворяться существующим предложением, а добывать их все же нужно, и как можно дешевле, то периоды торгового застоя, когда производство далеко опережает потребление и когда едва лишь половина рабочей армии может быть занята полезным трудом за половинную плату. Что более остроумного можно придумать, чем workhouses, дабы постоянно иметь наготове резервную армию для благоприятных периодов, а в неблагоприятные торговые периоды превращать ее в этих богоугодных заведениях в машины, лишенные воли, способности к сопротивлению, требований и потребностей?

Прусская буржуазия выгодно отличается от английской буржуазии тем, что она противопоставляет британскому политическому высокомерию, напоминающему нравы нечестивого Рима, всеподданнейшее благоговение, христианское смирение и кротость перед троном, алтарем, армией, бюрократией и феодализмом; тем, что она, — вместо того чтобы проникнуться коммерческой энергией, покоряющей целые части света, — занимается на китайский манер мелочной торговлей внутри страны и, с филистерской ограниченностью цепляясь за стародавний рутинный полуцеховой строй, пытается посрамить беспокойный гигантский дух изобретений в промышленности. Но в одном пункте прусская буржуазия приближается к своему британскому идеалу — в бесстыдной жестокости по отношению к рабочему классу. Если, взятая как целое, как корпорация, она и в этом отношении отстает от британцев, то это объясняется просто тем, что в общем и целом, как национальный класс, она, по недостатку мужества, ума и энергии, никогда ничего не добивалась и никогда ничего значительного не добьется. Она и не существует в национальном масштабе — она существует только как буржуазия данной провинции, данного города, данной местности, как сумма частных лиц, и в этом виде она еще более беспощадно выступает против рабочего класса, чем английская буржуазия. Почему народы со времени

Реставрации так тосковали, о Наполеоне, которого они только что приковали к уединенной скале в Средиземном море? Потому что легче переносить деспотизм гения, чем деспотизм идиота. Так, английский рабочий может ощущать некоторую национальную гордость по сравнению с немецким рабочим, потому что господин, который его угнетает, угнетает весь мир, между тем как господин немецкого рабочего, немецкий буржуа, сам раб из рабов, а нет ничего более ужасного, более унизительного, чем быть рабом раба.

В качестве исторического документа, свидетельствующего о цинизме нашей буржуазии по отношению к рабочему классу, мы дословно воспроизводим «рабочую книжку», которую должны подписывать пролетарии, занятые на городских работах славного города Кёльна.

РАБОЧАЯ КНИЖКА

1. Каждый рабочий должен безусловно повиноваться указаниям и распоряжениям всех городских надзирателей, которые в то же самое время являются полицейскими чиновниками. Неповиновение и сопротивление влекут за собой немедленное увольнение.

2. Без особого разрешения надзирателя строительных работ ни один рабочий не имеет права переходить из одного отделения в другое или покидать место стройки,

3. Рабочие, похищающие телеги, тачки или прочие принадлежности из другого отделения для использования их на работе в своем отделении, подлежат увольнению.

4. Пьянство, нарушение спокойствия, затевание ссор, споров или драк влекут за собой немедленное увольнение с работы. — Кроме того, в соответствующих случаях виновные подвергаются преследованию в законном порядке со стороны надлежащих судебных учреждений.

5. Опаздывающий на десять минут на место работы не получает никакой работы в течение полдня; после трех опозданий может последовать окончательное увольнение с работы.

6. Если рабочие увольняются по собственной просьбе или в виде наказания, то они получают плату в ближайший установленный платежный день соответственно выполненной ими работе.

7. Последовавшее увольнение рабочего отмечается в рабочей книжке. — Если увольнение последовало как наказание, то рабочему, смотря по обстоятельствам, воспрещается вновь поступать на работу на соответствующей постройке или на всех городских постройках.

8. Об увольнении рабочих в виде наказания и о причине увольнения каждый раз доводится до сведения полицейских властей.

9. Если рабочие хотят подать жалобу на надзирателя стройки, они должны подать ее начальнику городских строительных работ через выборную депутацию из трех рабочих. Этот начальник разбирает предмет жалобы на месте и выносит свое решение.

10. Рабочее время устанавливается от половины седьмого утра до двенадцати часов дня и от часа пополудни до наступления вечерней темноты. (Какой прекрасный стиль!)

11. На перечисленных условиях рабочий получает работу.

12. Выплата заработной платы производится по субботам после полудня на месте строительных работ. Присяжный надзиратель строительных работ, распоряжения которого подлежат немедленному исполнению

Кёльн

Подпись (или отметка) рабочего

Назначается в отделение такого-то и должен и т. д.

Подпись надзирателя строительных работ

Могут ли русские указы самодержца всея Руси своим подданным быть составлены в более азиатском духе?

Городским и даже «всем городским надзирателям, которые в то же самое время являются полицейскими чиновниками», надлежит «безусловно повиноваться. Неповиновение и сопротивление влекут за собой немедленное увольнение». Таким образом, прежде всего — пассивное повиновение/ Затем, согласно 9, рабочим предоставляется право подавать «жалобы начальнику городских строительных работ». Этот паша решает безапелляционно — разумеется, против рабочих, уже по соображениям иерархии. А раз он решил, раз рабочие внесены в городской черный список, — то горе им, после этого они попадают под надзор полиции. И тогда исчезает последняя видимость их гражданской свободы, так как, по 8, «об увольнении рабочих в виде наказания и о причине увольнения каждый раз доводится до сведения полицейских властей».

Но если вы, милостивые государи, уволили рабочего, если вы ему объявили о расторжении договора, по которому он отдает свой труд за вашу заработную плату, — какое вообще дело полиции до этого расторжения гражданского договора? Разве городской рабочий — каторжник? Или о нем доносят полиции, потому что он не оказал должного почтения нам — своему прирожденному, премудрому, важному и могущественному начальству? Разве не подняли бы вы на смех человека, который донес бы на вас полиции, потому что вы-де нарушили тот или иной договор о поставке, или не уплатили в срок по векселю, или же не в меру выпили под Новый год? Ну, конечно! Некогда дело касается рабочего, вы не считаете себя связанными гражданскими договорными отношениями — вы царствуете над ним со всем самодурством господ божьей милостью! И находящаяся у вас в услужении полиция должна вести кондуитный список рабочего.

Согласно 5, опаздывающий на десять минут наказывается лишением работы на половину рабочего дня. Какое соответствие между проступком и наказанием! Вы опоздали на целые столетия, а рабочий не может опоздать на десять минут после половины седьмого, не потеряв половины рабочего дня?

Наконец, чтобы этот патриархальный произвол никоим образом не был нарушен и чтобы рабочий зависел исключительно от вашей прихоти, вы норму наказания предоставили, насколько это возможно, усмотрению ваших ливрейных лакеев. В «соответствующих случаях», т. е. в тех случаях, которые вам заблагорассудится считать соответствующими, вслед за увольнением и донесением полиции, согласно 4, «виновные подвергаются преследованию в законном порядке со стороны надлежащих судебных учреждений». Согласно 5, окончательное увольнение рабочего «может» последовать, если он в третий раз опоздает на десять минут после половины седьмого. При увольнении в виде наказания, по 7, «рабочему, смотря по обстоятельствам, воспрещается вновь поступать на работу на соответствующей постройке или на всех городских постройках» и т. д. и т. д.

Какой простор для капризов раздраженного буржуа в этом уголовном кодексе наших городских Катонов — этих великих мужей, рабски пресмыкающихся перед Берлином!

На примере этого образцового закона можно видеть, какую хартию октроировала бы народу наша буржуазия, будь она у власти.

Написано К. Марксом 4 января 1849 г.

Печатается на тексту газеты

Напечатано в «Neue Rheinische Zeitung» № 187, 5 января 1849 г.

Перевод с немецкого