Глава 15

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

Глава 15

 Спуск оказался несложным. Щель была узкой, и Сакуров не спускался, а, скорее, полз вниз. Тем не менее, он умудрился сорваться метрах в двух от основания штольни и упал на Жорку.

 - Ну, ты, полегче! – огрызнулся Жорка. – Фонарик не раскокал?

 - Да нет…

 - Включай. А то с одним тут делать не хрен.

 Действительно, темень стояла такая, что хоть глаз коли. И свет фонарей, несмотря на замкнутое пространство, темень эту как бы усугублял. И вместо освещённого замкнутого пространства приятели имели два отчуждённых комка призрачного света, в которые попадали они сами или мрачные фрагменты технологического подземелья.

 - Куда? – спросил Сакуров.

 - За мной.

 - Чем это тут воняет? – снова спросил Сакуров.

 - Покойниками, - напомнил Жорка.

 - А где они? – задрожал Сакуров.

 - Завалило, когда проход освобождал.

 - Удачно освободил?

 - Нормально. Боялся, правда, что металл засыплет.

 - Не засыпало?

 - Нет

 - А что тебя засыплет, не боялся?

 - Не засыпало же.

 - А ещё может?

 - Запросто.

 - Блин, на хрена я с тобой связался!

 - Хватит причитать. Пошли за металлом.

 - А где он?

 - Тут. Недалеко.

 И Жорка потащил Сакурова за собой через завалы. Эти завалы походили на косые волны и, поднимаясь по шуршащим склонам, Сакуров невольно задирал голову вверх и поднимал фонарик. Но ни черта не видел, и ему чудилось, будто над гребнем каждого завала зловеще зияет перевёрнутая воронка, откуда в любой момент может просыпаться погребальная порода.

 Миновав завалы, приятели оказались в месте бывшего забоя. Здесь когда-то стояла врубмашина, кое-где валялась кабельная оплётка, а на рельсах лежала перевёрнутая вагонетка. Рядом с ней стояла аккуратно свёрнутая бухта медной проволоки. За первой бухтой виднелись ещё две.

 - Три тут и две чуть дальше, - сообщил Жорка, - каждая бухта килограммов по сто, не меньше.

 - Нехило покойнички поработали, - с невольным одобрением произнёс Сакуров, трогая ближнюю бухту из «ошкуренной» проволоки.

 - Наверняка бывшие зеки, - поддакнул Жорка, - однако и нам попотеть придётся…

 Он глянул на светящийся циферблат командирских часов.

 - …За три часа надо всё это добро подтащить к штольне и поднять наверх.

 - А Семёныч сможет увезти столько проволоки? – спросил Сакуров и взялся за бухту, собираясь кантовать её к штольне.

 - Я ему сказал, чтобы убрал задние сиденья, - объяснил Жорка и поддел бухту монтажкой. – Когда погрузим, мы с Семёнычем поедем в Рязань, а ты с инструментом пойдёшь домой.

 - Понял, - выдохнул Сакуров и напрягся.

 Попотеть им пришлось, действительно, изрядно. Особенно хреново было таскать бухты через сыпучие завалы, но ещё хреновей ощущалось под тяготеющими вымышленными или реальными опрокинутыми воронками, сотворёнными руками (вернее, рукой) скороспелого горного мастера Жорки Прахова. Сакуров, кантуя стокилограммовую дуру, сталкиваясь головой с головой Жорки Прахова, помогающего тащить бухту с помощью монтажки и плеча, не раз и не два позавидовал контуженному приятелю, который, наверно, и думать не думал о каких-то воронках.

 - Пять часов без пяти, - прохрипел Жорка, когда они с Сакуровым подкатили последнюю бухту к основанию выходной штольни. – Через час приедет Семёныч, так что давай, шевелись.

 - Чё делать-то? – прохрипел в ответ Сакуров.

 - Ползи наверх, будешь вытаскивать бухты!

 - Ага!

 - Зря ты обрез не взял, - как бы про себя сказал Жорка.

 - Зачем? – замер Сакуров, цепляясь за верёвку немеющими руками.

 - Ну, если нас какая сука заметила и…

 - И?

 - Ладно, не бери в голову…

 «Это он меня вовремя подбодрил», - подумал Сакуров, упираясь задницей в торец щели. Руки скользили по верёвке, а навязать узлы они с Жоркой не догадались. Тем не менее, Константин Матвеевич одолел подъём в каких-нибудь десять минут, ещё минут пять усиленно дышал, потом услышал Жоркин голос:

 - Ты готов?

 - Готов! – простонал Сакуров.

 - Тяни!

 - Тяну! – выдохнул Сакуров, потянул и понял, что может запросто родить грыжу.

 - Ты, там, найди что-нибудь, на чём фиксировать верёвку! – крикнул снизу Жорка, толкая бухту снизу.

 - Ага! – ответил Сакуров и, кстати, споткнулся о какую-то железяку. Он треснулся лицом оземь, но верёвку не выпустил, а захлестнул её вокруг железяки и стал искать другую. Другая обнаружилась в метре от первой, и Сакуров, сначала встав, а потом снова упав, но уже на спину, успел закоротить верёвку о другую железяку.

 - Пошла! – орал снизу Жорка. – Давай, родной!

 - Чего ж ты так орёшь? – шипел Сакуров, памятуя про обрез и возможных доброхотов, способных за два литра премиальных сдать единоличным братанам любое количество кандидатов в жмурики. Он, падая вновь и вновь, обдирая руки и ноги до крови, подтянул первую бухту до пределов видимости и понял, что вытащить её из этих пределов уже не сможет.

 - Костя! – подал голос Жорка.

 - Чё? – безнадёжно отозвался Сакуров.

 - Застряла?

 - А как ты догадался?

 - Надо было сначала инструменты поднять! – осенило Жорку. – Или хотя бы монтажку…

 - Надо было, - пробормотал Сакуров и подумал, что если бы Жорка в своё время дослужился хотя бы до майора инженерных войск, ведающих горными работами, наверняка бы заранее позаботился о том, чтобы сначала поднять хотя бы монтажку, а потом тащить стокилограммовую бухту проволоки.

 - Слушай, поищи там какую-нибудь арматуру, - посоветовал неунывающий Жорка.

 - Уже, - сказал Сакуров и стал ползать по месту бывших подсобных сооружений, имевших в добрые советские времена быть рядом с входом в запасную штольню. Надо сказать, он довольно быстро отыскал конец арматуры, но она сидела в грунте настолько прочно, что, ворочая конец арматуры, Сакуров чувствовал, как шевелится земля над ней, но сама арматура никуда вылезать не хотела.

 «Отломать, что ли?» - пришла в голову Сакурова бредовая идея, но арматура была диаметром восемнадцать, не меньше, и Константину Матвеевичу оставалось лишь «платонически» двигать концом арматуры туда – сюда. А надеяться на то, что армированная железяка где-то проржавела и может сломаться, мог только неисправимый оптимист, специализирующийся на написании приключенческих романов.

 - Ну? – снова подал голос Жорка.

 - Говно дело, - сообщил Сакуров и увидел, как на дороге вспыхнула новая пара фар. В это время интенсивность движения достигла почти нулевой отметки, поэтому Сакуров не мог оторвать взгляда от ореола автомобильного света, который не «поехал» дальше по дороге впереди припозднившейся (или очень ранней) тачки, но, поколебавшись на повороте к месту ночных разработок Жорки Прахова и Константина Матвеевича Сакурова, описал характерную дугу, а припозднившаяся (или очень ранняя) тачка, свернула на грунтовку, по которой накануне ночью пришли к злополучной штольне известные ночные разработчики. Они же соседи-односельчане Жорка Прахов и Константин Матвеевич Саккуров. Свет фар новой машины метался в такт её движению по ухабистой грунтовке, время от времени устремляясь в светлеющее небо, когда машина выныривала из очередного ухаба на подъёме к входу в штольню. Мысли Сакурова заметались вместе со светом фар, но он продолжал с идиотским упорством ворочать неподдающуюся арматуру, и заворожено наблюдать за приближающейся машиной. Константин Матвеевич не знал, на какой машине ездят конкретные братаны, но даже если бы знал, легче ему от этого не стало бы, потому что, кроме фар, он ещё ничего не видел. А машина вильнула ещё раз, ещё раз полыхнула фарами в небо, а затем осветила Сакурова.

 «Всё, абзац», - отрешённо подумал Константин Матвеевич и – о чудо! – арматура обломилась и в руках «старателя» оказался кусок железа внушительной длины.

 «Ну и что?» - спросил себя Сакуров и получил сразу несколько ответов. Вернее, советов.

 Первый рекомендовал воспользоваться боевым опытом, брать арматуру в руки покрепче и нападать на машину, поскольку внезапное нападение – мать спасения. Может быть…

 Второй совет касался благоразумного выхода из сложившейся ситуации. А именно: Сакурову предлагалось брать арматуру в руки покрепче, линять в сторону входа в штольню, сковырнуть застрявшую бухту треклятой проволоки вниз, затем самому скрываться в недрах шахты, а там – видно будет.

 В процессе «переваривания» второго совета образовалась дополнительная мысль насчёт того, что если сковырнуть застрявшую бухту, а Жорка стоит внизу под ней, то этой бухтой можно запросто прихлопнуть Жорку. Даже невзирая на его десантное происхождение и четыре часа специальной горной подготовки.

 Третий совет, самый тупой, указывал на самый простой вариант, а именно: бросать всё на хрен, и кусок благоприобретённой арматуры в том числе, и смываться к чёртовой матери. Вернее, куда глядят глаза. Точнее, по полям и долам, не помышляя о спуске в жуткую щель с предварительным выталкиванием из неё застрявшей бухты.

 «Вот уж фиг я отсюда слиняю», - подумал Сакуров и ощутил в себе давно забытую ненависть по отношению к любому, кто посягнёт на жизнь его близких. В данном конкретном случае – на Жорку Прахова. Который не ведал о приближающейся опасности и от этого вдвойне не заслуживал от неё пострадать. Во всяком случае, при попустительстве Сакурова.

 Константин Матвеевич перехватил арматуру поудобней и уже приготовился метнуть ею в лобовое стекло, но, в очередной раз сморгнув пот с ресниц, понял, почему приближающаяся машина ему сразу показалась не такой. В смысле, она показалась ему не такой крутой, на которой должны разъезжать авторитетные братаны. В смысле, фар у машины было только две, а не десять или двадцать, как у навороченных джипов. При этом это были две одноцветные кругленькие фары с обычным рефлектором, а не такие…

 - Твою мать! – ругнулся Сакуров. – Неужели это Семёныч?

 Наручными часами он ещё обзавестись не успел, поэтому крикнул Жорке:

 - Жорка, который час?

 - А ты что, куда-нибудь опаздываешь? – насмешливо отозвался контуженный односельчанин.

 - Семёныч приехал…

 - Это хорошо, - не удивился Жорка, - поможет проволоку вытащить.

 «Эх, Россия, - только и подумал Константин Матвеевич, - мать моя…»

 В это время прибывшая тачка парканулусь возле какой-то шахтёрской руины, из тачки вылез Семёныч и приветствовал Сакурова голосом будничным, словно они встретились в урочное время у деревенского колодца:

 - Ну, здравствуй, Константин. Чё новенького?

 - Семёныч, ты, что ли? – заорал снизу Жорка.

 - Я! – прокричал в ответ Семёныч.

 - Какого хрена в такую рань?! – повысил голос Жорка.

 - Вот я тебя не спросил! – заорал в ответ Семёныч. – Он мне ещё указывать будет, когда мне приезжать, а когда не приезжать! Ты бабе своей указывай! Кстати, Жорка, твоя баба час назад припёрлась…

 - Чё ты гонишь? Она же только уехала?! – завопил снизу Жорка, а Сакурову сделалось совсем паршиво: эти двое шумели так, что в соседней деревне могли проснуться безработные животноводы, привыкающие в новые демократические времена спать до полудня вместо пяти утра при проклятых советах.

 - Я гоню?! – завопил в ответ Семёныч. – Да твоя баба как приехала, так всю деревню перебудила. Где Жорка? Куды, визжит, кормилец делся?

 - Ты мою бабу не тронь! – орал снизу Жорка. – Чего это она визжит?! Твоя, между прочим, как развоняется, так…

 - А ты мою не тронь! – надрывался Семёныч. – А ну, вылезай, я тебе…

 - Я сейчас вылезу! Только помоги Косте! А что вы сказали: куда я делся?

 - Кто – вы? Ни одна собака ничего вразумительного объяснить не смогла. Один я придумал, что ты пошёл на работу устраиваться!

 - Ночью?!

 - А что? Попробуй сейчас на работу устройся!

 - Ну, ты долбоёб!!!

 - Вот я те рыло начищу, не посмотрю, что ты бывший диверсант! Нет, Костя, ты слышал?! Я же его перед его бабой отмазал, а он ещё обзывается!

 - Братцы! – взмолился Сакуров. – Мы будем проволоку доставать?

 Семёныч, надо отдать ему должное, оказался помощником – хоть куда. Они вдвоём с Сакуровым выковыряли одну бухту и подняли ещё четыре за час с небольшим. Затем они погрузили бухты в машину Семёныча, вытащили инструмент, дождались Жорку и принялись совещаться. При этом Семёныч выставил бутылку самогонки, которую он взял у Жоркиной жены в обмен на обещание привезти супруга, который где-то там устраивался на работу. На закуску Семёныч предложил один солёный огурец. Небо к тому времени заметно посветлело, но предрассветная темень ещё продолжала надёжно укрывать желающих что-либо скрыть от посторонних глаз.

 - Пить будешь? – спросил Сакурова Жорка.

 - Нет.

 - А ты? – спросил Жорка Семёныча.

 - Не, ну ты ваще! – возмутился Семёныч.

 - Ладно, погнали…

 Семёныч с Жоркой махнули по стакану, потом все трое закурили.

 - Слышь, Костя, - заявил Жорка, - в Рязань с Семёнычем поедешь ты.

 - Да? – неопределённо переспросил Сакуров.

 - Я могу и один, - предложил Семёныч. – Ты только скажи, куда везти.

 - Сейчас, - ухмыльнулся Жорка. – Поедешь, как я сказал, с Костей. А мне придётся возвращаться в деревню.

 - Ну почему ты такой некультурный человек? – стал заводиться Семёныч. – Что ты всё против меня всякие подозрения строишь? Я что, не могу один проволоку продать?

 - Можешь, - решил не обострять отношений Жорка, - но Костя тебе не помешает.

 - А кто будет деньги получать? – не пошёл на попятный Семёныч.

 - Костя.

 - Эх, Жорка!

 - Ладно, поехали, а то скоро вся округа будет знать, что здесь какие-то хмыри хотят братанов обуть.

 - Да видал я этих братанов! Я, между протчим…

 Семёныч так и говорил: «между протчим».

 - В следующий раз, - перебил его Жорка, односельчане погрузились в тачку и покатили в сторону Рязанского тракта. По пути они сбросили Жорку и поехали дальше.

 - Ты Рязань-то знаешь? – своевременно поинтересовался Сакуров, мысленно повторяя устный адрес металлического барыги, бывшего косвенного сослуживца Жорки Прахова.

 - А чё её знать? – удивился Семёныч и стал тормозить. – Деревня. Если я Москву, как свой курятник, знаю, то…

 - Логично, - буркнул Сакуров. – Ты чё тормозишь?

 - Надо освежиться, - ответил Семёныч.

 - Ты собираешься допить самогон, который тебе дала Жоркина жена? – уточнил Сакуров.

 - Чего это она мне дала? – взъерепенился Семёныч. – Да я…

 - Всё! – поднял руки Сакуров.

 Семёныч съехал на обочину, культурно предложил Сакурову приспособиться к оставшейся самогонке, Сакуров отказался и Семёныч принял её сам.

 - Ух! – сказал Семёныч и завёл телегу.

 В Рязань, надо отдать должное Семёнычу, односельчане приехали быстро и без дорожных приключений. Металл, надо отдать должное Жоркиному знакомому, сдали без проблем. Рязанский скупщик цветмета отстегнул Сакурову приличную сумму, Сакуров сунул сумму в карман и велел Семёнычу ехать домой. Семёныч заявил, что никуда без тормозной жидкости не поедет. И без водки. Сакуров купил жидкости и водки. И закуски. И попросил Семёныча налить тормозную жидкость в систему. Но запасливый Семёныч положил тормозную жидкость в багажник и, тормозя с помощью двигателя возле каждого второго постового, покатил по Рязани в поисках своего какого-то дальнего родственника. В процессе поисков Семёныч выдул бутылку водки, потом нашёл родственника в каком-то пивном гадюшнике, потому что дома родственника не оказалась, а жена родственника пообещала спустить Семёныча, который вонял водкой, как грузинский спиртовоз, с лестницы. Но умный Семёныч не стал дожидаться силового применения со стороны озлобленной своей женской долей супруги дальнего родственника, спустился по лестнице сам и, выспрашивая про родственника теперь уже у случайных прохожих, нашёл вышеупомянутый гадюшник. И входил в него в компании трёх доброхотов, помогающих искать злополучного родственника. Сакуров матерился сквозь зубы и пёрся следом, потому что не знал Рязани и не знал, как от неё доехать хотя бы чёртова Угарова.

 В общем, ещё две бутылки премиальной водки и вспомогательную закуску Семёныч приговорил в гадюшнике, а потом, когда к нему, пьянице-родственнику и доброхотам присоединилась остальная пивнуха, стал требовать у Сакурова денег, апеллируя сочувствующим слушателям туманным повествованием о каких-то криминальных событиях накануне утром, в которых героический Семёныч принимал центральное участие.

 Короче говоря, скоро вся пивнуха знала, что Сакуров зажал деньги, заработанные героическим Семёнычем после некоего особенно рискованного гоп-стопа, и зловеще шумела: почему, дескать, и так далее. На что Сакуров припугнул Семёныча, что сейчас на хрен плюнет на всё и пойдёт искать такси. Семёныч, надо отдать ему должное, слегка протрезвел, вспомнил, что бензина у него осталось литров пять и, всего минуту назад бурно братавшийся со всей пивнухой, теперь всех бурно посылал подальше. Они с Скуровым погрузились в «ниву», Семёныч закрыл один глаз, чтобы не двоилась дорога и милиционеры на ней, и отправился искать заправку, имея в виду по пути дозаправиться водкой. Ну, и закуской, потому что закусить Семёныч любил.

 Другими словами, из Рязани выехали тоже затемно.