Введение

Введение

Сол Крипке, родившийся в 1940 году, был вундеркиндом. Первую свою статью по семантике в модальной логике он опубликовал в шестнадцатилетнем возрасте, после чего продолжил изучение математики в Гарвардском университете. С той поры многие его работы имеют явный технический и математический уклон. Однако Крипке сумел совместить работы по формальной логике с философскими сочинениями, бывшими при этом понятными и потому оказавшими большое влияние на современную философию. Последнее обстоятельство в конце двадцатого века сыграло решающую роль в реабилитации метафизики и способствовало повышению интереса к философской логике. Крипке являлся профессором Принстонского университета, а до того преподавал в Рокфеллеровском и Корнельском университетах. В настоящее время Сол Крипке работает в центре по работе с выпускниками городского университета Нью-Йорка.

Значение научных работ Крипке следует понимать, учитывая некоторые особенности. К середине двадцатого века в «аналитической» философии доминировала некая комбинация из эмпиризма и логического позитивизма с уклоном в лингвистику, что заметно уже в трудах Людвига Витгенштейна. Для того чтобы оценить значение взглядов Крипке, не обязательно детально вникать в суть этих направлений философской мысли, но ниже все же придется сделать некоторые пояснения. Пока же я хочу коснуться двух важных черт, определяющих современный климат в философии. Первой была отвергнута метафизика как важнейшая область философского знания. Со времен Платона и Аристотеля (или того ранее) философы задавались вопросами о сущностной природе вещей, о принципах их классификации и о том, какие из них являются необходимыми («так должно быть»), а какие — более или менее случайными («может быть и по-другому»). Распространение эмпиризма в восемнадцатом веке подорвало влияние метафизики, ибо утверждение эмпиризма о том, что любое истинное знание является плодом чувственного опыта, оставляло мало места для серьезного философского знания в метафизической форме. В девятнадцатом веке метафизику еще более потеснил позитивизм; позитивисты рассматривали метафизику как промежуточную стадию интеллектуального развития, следующую непосредственно за теологией и предшествующую окончательному — научному и чисто эмпирическому — способу исследования (то есть теоретизированию о мире исключительно на основе эксперимента и наблюдения). Благодаря логическому позитивизму это вытеснение метафизики господствовало в философии более полувека после Первой мировой войны.

Сам логический позитивизм оказался под сильным влиянием течения, названного впоследствии «лингвистическим переворотом» в философии. Грубо и упрощенно говоря, этот переворот можно охарактеризовать как широко распространившееся убеждение в том, что философские проблемы надо решать с помощью лингвистического анализа. Многие такие проблемы, собственно, и возникли изза особенностей использования повседневного естественного языка. Выражения естественного языка могут быть двусмысленными. Два предложения могут иметь внешне одинаковую грамматическую структуру, но обладать различными логическими импликациями. Например, предложения «Билл не умеет плавать» и «Санта-Клауса не существует» очень похожи в грамматическом отношении, но истинное содержание первого предложения заключается в том, что Билл существует, а второго — в том, что СантаКлауса не существует. Вслед за Готлобом Фреге и Бертраном Расселом логические позитивисты придерживаются того взгляда, что замена — по крайней мере в научных и философских целях — естественного языка на искусственный формальный язык позволит устранить многие традиционные проблемы философии. Сам Витгенштейн, хотя он и был (особенно в своих последних работах) далек от позитивизма, тоже считал, что традиционные утверждения метафизики являлись либо результатом грамматической путаницы, либо, в случае их приемлемости, были лишь простыми отражениями грамматических правил.