II. ГЕРОИЗМ, ЧИСТОТА И АСКЕТИЗМ — РАМАЯНА ВАЛЬМИКИ

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

II. ГЕРОИЗМ, ЧИСТОТА И АСКЕТИЗМ — РАМАЯНА ВАЛЬМИКИ

Ни одно литературное творение не имело такого значения в жизни миллионов людей в Индии и Юго-Восточной Азии, как древняя поэма Рамаяна («Житие Рамы»), которой традиционно отводят место «первого поэтического труда» (адикавья). Для бесчисленного числа поколений трагическая история любви царя Рамы и его возлюбленной жены Ситы служила кладезем духовных учений и народной мудрости. Многие популярные пословицы родом оттуда, и до сегодняшнего дня ее цитируют и пересказывают во время празднеств. С 1987 г. индийское телевидение еженедельно показывает снятый по этой поэме сериал, который смотрят свыше восьмидесяти миллионов зрителей [303].

В своем нынешнем виде Рамаяна состоит примерно из 24 000 блистательных стихов, разбитых на семь глав, где седьмая глава является позднейшей вставкой. Хотя Рамаяна, скорее всего, — труд многих авторов, традиция признает Вальмики ее единственным сочинителем. Само его имя означает «муравейник», и с ним связана одна любопытная история. По преданию, Вальмики родился брахманом, но многие годы был разбойником. Благодаря заступничеству нескольких сердобольных мудрецов он осознал пагубность своего образа жизни. Он расплачивался за свои прегрешения посредством созерцания, вперив свой взгляд в одну точку и не отрывая его тысячи лет, на протяжении которых муравьям удалось возвести целый муравейник над его телом.

История, поведанная в Рамаяне, происходит в древней стране Ко-шала. И начинается она с того, что состарившийся Дашаратха, правитель стольного града Айодхья, выказывает намерение сделать своего сына Раму наследником трона. Кайкеи, самая юная из трех жен Дашаратхи, которой тот пообещал исполнить два желания, просит сделать наследником ее собственного сына, Бхарату, а Раму отправить на четырнадцать лет в изгнание. У царя не остается выбора — против своей воли он изгоняет любимого сына. Рама, сын старшей царицы Каушальи, встречает известие с невозмутимым спокойствием и тотчас отправляется в лес со своим братом Лакшманой и супругой Ситой. Сита была подкидышем, которую удочерил Джанака, правитель соседнего царства Видеха. Ее имя означает «Борозда», и дал его ей Джанака потому что именно в этом месте, где нашел девочку, когда обрабатывал поле, что было частью царского обряда.

После смерти своего отца Бхарата отказался от власти и отправился искать своих изгнанных братьев. Рама же, однако, желал прославить свое изгнание. Вместо возвращения в свое царство он вступил в борьбу с демонами, которые тревожили и стращали лесных отшельников и мудрецов. Рама умертвил тысячи злых духов, и в отместку за их смерть владыка духов, Равана, похищает прекрасную Ситу. Но с помощью предводителя обезьян Ханумана (лучше известного по своему именительному падежу как Хануман [304]), и после множества приключений Раме удается убить Равану и освободить свою жену, которая удерживалась в плену на острове Ланка (современный Шри-Ланка, бывший Цейлон).

Возник вопрос, соблазнил ли Ситу демон. Хотя она и клялась в своей невинности, ей не удалось рассеять все сомнения мужа. В конце концов она настояла на том, чтобы вручить свою судьбу божественным силам. Сита всходит на костер, который был зажжен для ее испытания. Ко всеобщему изумлению огонь не опалил ни единого волоска на ее теле. Рама осознал свою ошибку и был счастлив вновь соединиться с отважной и верной супругой. К тому времени закончился срок его изгнания, и все возвращаются в столицу, где Раму ждет восторженный прием.

Жители столицы, однако, не были убеждены в невинности Ситы, и под давлением народа Рама изгоняет свою любимую жену, невзирая на ее беременность. Живя в отдаленном лесном скиту мудреца Вальмики, Сита родила сыновей-близнецов — Лаву и Кушу. Вальмики сочинил Рамаяну и обучил ей детей, чтобы они передали ее своим потомкам. Рама был поражен известием, что мальчики оказались его собственными детьми, и им овладело чувство раскаяния за те невзгоды, на которые он обрек свою жену. Величественная Сита явилась перед собравшимися во дворце гостями и призвала саму Мать Землю в свидетели своей чистоты. Неожиданно почва разверглась и возник золотой престол, на котором Сита и исчезла в пучине земли. Безутешный от новой утраты своей любимой и верной супруги Рама отказывается от своего царства и возвращается в мир Богов. Для индусов Рама стал олицетворением отрешения, невозмутимости и самообладания, тогда как Сита воплощает собой начало женской чистоты и супружеской верности.

Духовность Рамаяны достаточно архаична и отражает скорее тяготение к аскетизму (тапас), нежели к йоге, о различии которых говорилось в третьей главе. Рама описывается как скиталец по заколдованным чащобам, населенным мудрецами, которые благодаря своей жестокой аскезе стали обладателями волшебной силы и оружия, что они и предлагают Раме с целью борьбы со злыми духами и чудовищами.

Рамаяна представляет Раму как воплощение бога Вишну. Во время составления Ригведы Вишну был еще второстепенным божеством, но позднее он оказался центром притяжения для религиозного воображения и духовных нужд быстро растущего числа верующих. В послеведийскую эпоху он становится главным соперником бога Шивы — другого второстепенного ведийского божества, снискавшего особую популярность в дальнейшие века. Вместе с богом Брахмой, принадлежавшем основной линии брахманизма, Вишну и Шива образовали хорошо известную триаду (тримурти) народного индуизма. Здесь Брахма выступает как творец, Вишну как охранитель, а Шива как разрушитель мироздания.

Благодаря своим благостным свойствам, о которых с любовью повествуется в бесчисленных народных сказаниях, Вишну предстает самым доступным проявлением индуистской божественной троицы. Его наиболее выразительные черты проявляются в соответствующих воплощениях (aвamapa), которые происходят в различные мировые эпохи. Из десяти основных воплощений только четыре были человеческого облика; все остальные представляли собой сказочных животных. Два самых значимых людских воплощения — аватары в образе Рамы и Кришны.

Индуистская традиция считает Раму, или Рамачандру («Луноликий Рама»), жившим прежде Кришны, который служил наставником у царевича Арджуны. Если мы отнесем войну Бхаратов примерно к 2300 г. до н. э., тогда Рама должен был жить около 2900 г. до н. э., что соответствует первой династии фараонов Египта. Со временем сформировалась религиозная община, где объектом поклонения был Рама. Ревнители Рамы создали несколько Упанишад, включая упомянутые ранее Рама-пурва-тапанию и Рама-уттара-тапанию. Их главной теологической посылкой было утверждение, что «единственно Рама есть высшая Реальность, Шри Рама есть несущий спасение Абсолют». Согласно первой Упанишаде (1.6), имя Рамы, помимо прочего, порождено тем обстоятельством, что йогины им упиваются (раманте). Другим великим творением приверженцев Рамы является Йога-васиштха-рамаяна, о которой пойдет речь в четырнадцатой главе. Этот внушительный труд повествует о том, чего нет в эпосе Рамаяна, а именно, дает картину йоги. Он живописует Раму как отшельника, который открывает истину, скрытую в недуалистических учениях веданты.

Значение Рамаяны для изучающего йогу заключено в нравственных ценностях, которые там столь живо воспеваются. Мы можем рассматривать ее как законченный труд, рассказывающий в повествовательной форме о том, что в йоге получило название нравственных дисциплин (яма) и ограничений (нияма). Здесь воспеваются добродетели наподобие справедливости (дхарма), ненасилия, верности и раскаяния. В таком виде Рамаяна может служить учебником для карма-йоги — йоги самопреодолевающего действия. Однако, как и Упанишады, Рамаяна больше тяготеет к мудрости (видья), нежели к действию в качестве конечного средства Самопознания. Это провозвестие со всей силой звучит в Рама-гите («Песнь Рамы»), представляющей собой стихотворный текст из шестидесяти двух строк последней части Рамаяны, но имеющей также самостоятельное хождение, как в случае с Бхагавадгитой, которая входит составной частью в Махабхарату. Итак, в Рама-гите сам Махадэва (Шива) следующим образом наставляет свою божественную супругу Уму:

Засим благонамеренный (судхи) [мудрец] должен целиком оставить деятельность. Сочетание мудрости и деяния невозможно в силу того, что деяние противоречит мудрости. Всегда нацеленный на созерцание (апусандхана) Я мудрец, [что упражняется в дисциплине,] связанной с работой всех упокоенных чувств, всегда склонен к созерцанию Я. (16)

Покуда представление о «я» (атман) ввиду заблуждения (майя) [переносится] на тело и прочее, до той поры следует соблюдать обряды, [предписанные] законом. Познав высшее Я посредством священного речения «[Я] не это (нети)», и отринув все, что ограниченно, [йогин] затем оставляет действие. (17)