3. Основной закон истории, сформулированный в «Государе»

Сократ: Мой первый вопрос о твоем основном законе.

Макиавелли: И почему я не удивлен?

Сократ: Почему моя логика вызывает у тебя сарказм?

Макиавелли: Твой метод кажется мне подозрительным. Вы, философы-рационалисты, любите начинать с главных законов. Но я предпочитаю начинать с фактов, а затем уже выводить из них законы, и подтверждать законы фактами, как ученые подтверждают свои гипотезы полученными данными.

Сократ: О! И я тоже так делаю!Я буду заниматься следующим – проверять твои гипотезы и фактами, и логикой. Не понимаю, почему ты разделяешь эти методы? Они друг друга дополняют.

Макиавелли: Я их не противопоставляю.

Сократ: Тогда ты не должен возражать, если я проверю и твои основные законы, и твои факты.

Макиавелли: Да проверяй. Что ты считаешь моим основным законом?

Сократ: Тот, что упомянут у тебя в конце первой главы. Ты говоришь, что правитель приобретает власть двумя путями – либо своей доблестью («virtu»), либо волею судьбы (fortuna).

Макиавелли: Либо соединением и того и другого.

Сократ: Таким образом, ты считаешь, что благодаря этим двум силам все и происходит в истории.

Макиавелли: Да

Сократ: То есть это и есть твой основной закон, которым ты объясняешь все?

Макиавелли: Да. Но я не начинаю с этого закона и не пытаюсь из него что-либо вывести. Я вывел его из изучения фактов истории. Это научный закон, а не философский. Я уверен, что именно я первым сделал историю наукой.

Сократ: Как же ты сделал это? Что сделал ты такого, чего никто не делал до тебя?

Макиавелли: Я нашел основные категории истории. Видишь ли, доблесть («virtu») и судьба (fortuna) в научной истории являются тем же, чем материя, пространство и время в научной космологии.

Сократ: (Сегодня это называется физикой). Я понимаю. Это то же самое, что категории рассудка, эмоций и воли в психологии. А в чем ты видишь необходимость этих базовых категорий? Почему ты заявляешь, что твое открытие базовых категорий истории человечества сделало историю наукой?

Макиавелли: Базовые категории делают нас сильнее через знание.

Сократ: То есть цель категорий – знание, а цель знания – власть?

Макиавелли: Точно! Когда мы знаем основные категории в какой-либо области, мы способны свести все многообразие явлений к единой формуле, а она, в свою очередь, позволяет нам предвидеть и контролировать явления. Это и есть практическая наука.

Сократ: Прекрасно сказано, Никколо! Ты очень умный человек, и твое понимание природы практической науки намного опережало других мыслителей твоего времени.

Макиавелли: Спасибо, Сократ! Но я все еще опасаюсь того, что ты называешь самым сложным вопросом. Ты уже задал этот вопрос? И удовлетворил ли тебя мой ответ?

Сократ: Нет. Самый сложный вопрос еще впереди. Но сначала поясни мне свои базовые категории, а также и то, как ты используешь их в своей формуле истории или политики, как бы это ни называлось.

Макиавелли: Это очень просто, Сократ! Virtu означает доблесть, могущество, силу, власть – все те способности, при помощи которых человек может контролировать историю, контролируя жизнь и поведение других людей силой, законом или убеждением. А fortuna означает те силы, которые влияют на человеческую жизнь, но которые мы сами не можем контролировать. Другими словами, это удача или случай, который мы не можем контролировать, благоприятный или неблагоприятный.

Сократ: Понимаю. То есть «virtu» не означает «нравственную доблесть», а fortuna не означает удачу в деньгах. Virtu означает власть и возможность проявить власть и контроль, а fortuna означает прямо противоположное, то, на что невозможно повлиять. Правильно?

Макиавелли: Ты верно понимаешь мои термины, Сократ.

Сократ: И всё, что мы не можем контролировать, ты называешь удачей или случаем. Так?

Макиавелли: Так.

Сократ: Мы могли бы как-нибудь обдумать это предположение. Но сейчас я хотел бы узнать, как ты используешь эти категории. Что ты хочешь ими сказать? Как звучит твоя основная формула?

Макиавелли: Это главная формула успеха в любой области, Сократ, но особенно в делах государственных, и, главным образом, для самого правителя, особенно если он хочет быть успешным и даже великим. А также и для того, кто не является правителем, но собирается им стать.

И формула звучит так: успех – это максимизация «virtu» при минимизации «фортуны». У поражения же – обратная формула.

Сократ: Поразительно ясно и просто, Никколо!

Макиавелли: Спасибо! Между прочим, я был бы тебе благодарен, если бы ты обращался ко мне, используя мой титул и мою фамилию, как и пристало, вместо того, чтоб звать меня просто «Никколо», как дети в игре.

Сократ: Всех здесь называют их привычными именами. Здесь нет титулов даже у императоров. Ведь мы и есть играющие дети – ты это постепенно поймешь. Но об этом мы позаботимся позже. Я лишь твой первый врач здесь, и я занимаюсь только твоей книгой. Так что давай вернемся к ней и к ее фундаментальной формуле.

Макиавелли: Которую ты называешь поразительно простой и ясной.

Сократ: Да.

Макиавелли: Так что же это за сложнейший вопрос, которым ты меня пугаешь?

Сократ: Никто не пугает тебя, Никколо. О, не выгляди таким растерянным! Ты конечно должен был ожидать чего-то подобного. Ты что, ожидал, что совет твоей книги будет работать здесь так же, как и в пещере теней?

Макиавелли: Так вот почему ты отказал мне, когда я сделал тебе предложение, от которого ты не смог бы отказаться.

Сократ: Конечно. Но сейчас пришло время задать тот самый вопрос, который я называю самым главным, а ты - пугающим. Это вопрос о главном тезисе твоей книги, о твоей формуле успеха.

Макиавелли: Давай же. Уже не важно, насколько умным и сложным он будет. Я не боюсь. Что еще о моем тезисе? Ты же говоришь, что он поразительно простой и ясный. Чего еще ты хочешь?

Сократ: О! Совсем немного. Мы просто должны исследовать, насколько он соответствует истине.

Макиавелли: Истине?

Сократ: Здесь что, появилось эхо?

Макиавелли: Истине? Насколько соответствует истине? И это все?

Сократ: Двойное эхо…

Макиавелли: Но что такое истина?

Сократ: Очень не советую тебе разыгрывать этот гамбит. Один человек, который сделал этот вопрос известным, очень ухудшил свою репутацию. Ты ведь не хочешь этого?

Макиавелли: Конечно, не хочу.

Сократ: Что же, существует всего два способа доказать, является ли утверждение верным, как ты знаешь из уроков логики – дедуктивный^[11] и индуктивный^[12]. Первый намного быстрее, если он возможен – вот основная причина,почему я предпочитаю именно его в моих диалогах. Мои собеседники всегда торопятся заняться чем-то еще, вместо того, чтобы искать и находить истину.

Макиавелли: Тогда давай испробуем сначала быстрый путь. Если он приведет нас к цели, то было бы пустой тратой времени идти долгим путем. Я думаю, что мой тезис специалисты по логике называют самоочевидной истиной, а потому неопровержимым. Ибо все, что происходит, либо может контролироваться, либо нет. Таким образом все попадает либо в категорию «virtu», либо в категорию fortuna. По поводу этих категорий не может быть никаких разногласий, как не может быть и какой-либо третьей категории. И вот формулировка моего предварительного тезиса – все, что происходит, происходит либо по причине «virtu», либо про причине «фортуны». А мой главный тезис – это моя формула успеха: успех – это максимизация «virtu»и минимизация «фортуны». Это тоже само собой очевидно, ведь «virtu» предполагает контроль, а именно это мы и подразумеваем, когда говорим об успехе.

Надеюсь, тебя, Сократ, порадует, что я смог изложить это на языке философов – абстрактном и дедуктивном, а не конкретном и индуктивном, чтобы сэкономить огромное количество времени. Теперь у тебя нет необходимости изучать все приведенные в моей книге аргументы, и все исторические факты, на которых я основывал свое заключение.

Я прошел твое испытание. Какая же следующая ступень? Куда ты теперь пошлешь меня?

Сократ: Как же вы – вновь прибывшие смертные – торопливы. Мы едва начали, а ты уже говоришь о следующей ступени, словно мы уже закончили.

Макиавелли: Но мне казалось, что своим ответом я вполне удовлетворил тебя и твою узконаправленную любовь к истине. Я логически доказал, что оба мои тезиса истинны. Ты не можешь их отвергнуть, не совершая логического противоречия. Это ведь и есть тот критерий, которым мы отличаем истину от лжи.

Сократ: Никколо, давай предположим, что я ознакомил тебя с двумя великими и изменяющими мир учениями. Первое – что все овцы могут быть или белыми или черными. А второе – это формула белизны овец: если мы понимаем под белым цветом, то, что не имеет цвета, то овца является белой в той степени, в какой она бесцветна. Оба эти утверждения самоочевидны, не так ли? Они истинны по необходимости. Но они ничего мне не говорят. После того, как я понял их, я не стал мудрее. Это то же самое, как сказать мне, что нарвал – это нарвал, вместо того, чтобы сказать, что нарвал – это морское млекопитающее с одним бивнем. Обе части твоей великой формулы в логике называются тавтологией. Они истинны, но тривиальны.

Макиавелли: Но это именно то, чем вы, философы, наполняете свои книги, и чего я не делаю. Мои книги полны фактов, а не пустых слов.

Сократ: Это нужно рассмотреть.

Макиавелли: Так давай рассмотрим. Ты сказал, что будешь исследовать мою книгу, а не просто законы. Для этого нужно открыть книгу, открыть глаза и исследовать множество фактов.

Сократ: Да. Мы должны. Но мы должны сделать это, чтобы узнать эти факты сами по себе, или для того, чтобы понять новую науку историю, которую, как ты заявляешь, ты открыл?

Макиавелли: Нет, Сократ. Ты прав. Мы должны объединить факты и законы. Моя мудрость не просто в знании фактов или законов, которые не основаны на фактах, законов, которые являются просто тавтологиями, но моя мудрость в выделении практических принципов политической науки из фактов истории.

Сократ: То есть именно твои законы являются твоим главным поводом для гордости.

Макиавелли: Да. Но не столько сами законы, сколько то, насколько прочно они базируются на фактах прошедшей истории, и, более того, насколько они полезны для правителя, применяющего их для изменения будущего.

Сократ: И эти законы должны быть не просто тавтологиями? Они должны научить нас тому, чего мы ранее не знали?

Макиавелли: Да.

Сократ: Тогда, как мне кажется, я нашел по крайней один такой закон в твоей книге, о котором мы можем поспорить, насколько он соответствует истине – после того, как мы его выделим и сформулируем. Думаю, что это будет нашим следующим раундом. Это тебе подходит?

Макиавелли: Я пока воздержусь от суждений о твоем методе, пока не увижу результат.

Сократ: Насколько же ты недоверчив! Ты хотя бы готов начать со мной новый раунд спора по страницам твоей книги?

Макиавелли: Думаю, что теперь ты сделал мне предложение, от которого я не могу отказаться. Так что давай продолжим.