16. Формула успеха

Сократ: Мы должны завершить наше исследование твоей книги изучением ее философского заключения в 25 главе, озаглавленной «Насколько дела человеческие зависят от фортуны и как можно ей противостоять».

Поначалу твои слова напоминают покорность и фатализм стоиков…

Макиавелли: Да, я был прельщен ими, но затем отверг как наивную и оптимистичную ошибку.

Сократ: Это хороший пример добродетели умеренности или «золотой середины», применяемой к рассуждениям.

Макиавелли: Возможно, у меня с ними не так много разногласий, как может показаться.

Сократ: Так бывает, когда преодолены и преувеличения, и упрощения, и стереотипы. Хотя и не всегда. Бывает еще золотая середина между золотой серединой и крайностями.

Сейчас же, наконец, касаясь вопроса об успехе и возможности добиться его нашей мудростью, ты пишешь:

«Я знаю, сколь часто утверждалось раньше и утверждается ныне, что всем в мире правят судьба («фортуна») и Бог, люди же с их разумением ничего не определяют и даже ничему не могут противостоять; отсюда делается вывод, что незачем утруждать себя заботами, а лучше примириться со своим жребием. … Иной раз и я склоняюсь к общему мнению, задумываясь о происходящем.     И однако, ради того, чтобы не утратить свободу воли, я предположу, что, может быть, судьба («фортуна») распоряжается лишь половиной всех наших дел, другую же половину, или около того, она предоставляет самим людям».

Между прочим, это очень мудро с твоей стороны создать меры предосторожности против непредвиденных обстоятельств «фортуны» - на тот случай, если бы тебя обвинили в атеизме – ты вовремя упомянул имя Бога, хотя и не веришь в Него. Если бы и моя совесть позволила мне сделать то же самое во время моего судебного процесса, а мог бы спасти свою шкуру.

Макиавелли: Откуда же тебе знать, что это обращение к Богу не искреннее? Ты не можешь читать мое сердце.

Сократ: Но я могу прочитать твои мысли, если твои слова их отражают. Ни один верующий в Бога так, как верит Церковь, не поставит Бога в один ряд с «фортуной».

Макиавелли: Почему нет?

Сократ: Что является основной чертой в отношении верующих к Богу?

Макиавелли: Благоговение, благочестие, послушание, наивность, суеверный страх – я не знаю, какого именно ответа ты ищешь.

Сократ: Эти подойдут. А теперь скажи мне, что, в соответствии с твоей мудростью и тех, кто верит в нее,является основной чертой в отношении «фортуны»?

Макиавелли: Это изложено в данной главе.

Сократ: Особенно в заключительном параграфе?

Макиавелли: Да.

Сократ: Я зачитаю слова доброго старого святого Ника Макиавелли: «Фортуна – женщина (тут перевод сильно смягчен), и кто хочет с ней сладить(еще один эвфемизм), должен колотить ее и пинать». Как это называется одним словом?

Макиавелли: Я не хочу богохульствовать даже в мыслях.

Сократ: Ты уже.

Макиавелли: Я всегда был очень осторожен.

Сократ: Чтобы не оставлять компрометирующих видимых следов – да. Ведь согласно твоим собственным законам видимость важнее реальности, или «имидж – это все». Но даже если бы это было так на земле (а это не так), и даже если бы это срабатывало там (а это в конечном счете не срабатывает), здесь не бывает видимостей – только реальность и неприкрашенная правда.

Макиавелли: Твоя задача – исследовать мою книгу, а не мое сердце.

Сократ: Между ними двумя, тем не менее, находится твой разум, и я должен завершить распутывание этой кучи канатов, связанных в узлы, которые составляют такелаж того корабля, который и является тобой.

Макиавелли: Твое воображение становится лучше от общения со мной. Знаешь, я мог бы значительно улучшить твой стиль, если ты дашь мне возможность сделать это.

Сократ: Похоже, ты собираешься здесь надолго задержаться.

Макиавелли: Тогда…

Сократ: Нет! Вернемся к делу! Ты говоришь о «фортуне»:

«Я уподобил бы судьбу («фортуну») бурной реке,  которая, разбушевавшись, затопляет берега, валит деревья, крушит жилища, вымывает и намывает землю: все бегут от нее прочь, все отступают перед ее напором, бессильные его сдержать. Но хотя бы и так, - разве это мешает людям принять меры предосторожности в спокойное время, то есть возвести заграждения и плотины так, чтобы, выйдя из берегов, река либо устремилась в каналы, либо остановила свой безудержный и опасный бег?     То же и судьбе («фортуна»): она являет свое всесилие там, где препятствием ей не служит доблесть, и устремляет свой напор туда, где не встречает возведенных против нее заграждений».

Макиавелли: Это запоминаемые и подходящие образы. Как они тебе?

Сократ: Согласен. Но давай посмотрим, какими качествами должен обладать твой правитель, чтобы завоевать эту реку или поток или богиню Фортуну.

«…сохраняют благополучие те, чей образ действий отвечает особенностям времени, и утрачивают благополучие те, чей образ действий не отвечает своему времени».

Макиавелли: И?

Сократ: Ты не замечаешь здесь внутреннего противоречия?

Макиавелли: Нет. В чем?

Сократ: Твоя формула успеха – это покорение «фортуны» собственным «virtu», собственной силой разума, воли, оружием. Так?

Макиавелли: Да.

Сократ: Но под конец ты все же проболтался. Для того, чтобы стать триумфатором, победителем, что ты должен сделать? Ты должен приспособить себя, свою «virtu», свой характер к переменчивым ветрам «фортуны» и следовать за ним, куда бы он тебя ни вел, как собачка на привязи.

Макиавелли: Но это только техника, а не сама формула успеха.

Сократ: Но здесь ты даешь свое окончательное объяснение успеха. Ты задаешь вопрос, почему люди одинаковых способностей достигают разных степеней успеха, и почему люди разных способностей могут быть на одной ступени успеха, если формула успеха это победа «virtu» над «фортуной». И вот ответ – в любом случае успешный правитель никогда не противится «фортуне», но всегда подчиняется ей и следует за ней.

Макиавелли: Ты думаешь, я именно это имел в виду?

Сократ: Ты именно это сказал. Вот твои слова:

«Ибо мы видим, что люди действуют по-разному, пытаясь достичь цели, которую каждый ставит перед собой, то есть богатства и славы: один действует осторожностью, другой натиском; один - силой, другой - искусством; один - терпением, другой - противоположным способом, и каждого его способ может привести к цели. Но иной раз мы видим, что хотя оба действовали одинаково, например, осторожностью, только один из двоих добился успеха, и наоборот, хотя каждый действовал по-своему: один осторожностью, другой натиском,-- оба в равной мере добились успеха».(И ты как настоящий ученый ищешь формулу, способную объяснить эти полярные данные. И вот она: )«Зависит же это именно от того, что один образ действий совпадает с особенностями времени, а другой - не совпадает. …Если бы его  характер менялся в лад с временем и обстоятельствами, благополучие его было бы постоянно».

И твой бравый мужественный супермен превращается в собачонку, в лакея, в тряпку. Он студень, и «Фортуна» подставляет ему форму, которую он должен заполнить.

Макиавелли: Но он добивается успеха! Цель оправдывает средства! Даже если он пользуется низменными средствами, он достигает великой цели.

Сократ: Разве? Так он господин или слуга? Его «virtu» - хозяин «фортуны» или ее слуга? Да и есть ли у него «virtu»?

Макиавелли: Что ты такое говоришь, Сократ?

Сократ: Только повторяю то, что сказал самый практичный из всех, кто когда-либо жил на земле: «Что проку человеку получить весь мир, но потерять себя?» Думаю, я никогда не слышал ничего более практичного.

Макиавелли: Но что это значит?

Сократ: Ты не понимаешь?

Макиавелли: Нет.

Сократ: И ты называешь себя практичным?

Макиавелли: Если ты закончил со своими оскорблениями и навешиванием ярлыков, можно я пойду?

Сократ: Нет. Потому что я не наносил тебе оскорблений, а выдвигал аргументы. И тебе никуда от них не уйти.

Но раз ты уже обвинил меня в оскорблении, то я могу совершить проступок, в котором ты меня обвинил. Я найду имя и тебе и твоей философии. И я оправдаю свое оскорбление просто зачитав последний параграф:

«Итак, в заключение скажу, что фортуна непостоянна, а человек упорствует в своем образе действий, поэтому, пока между ними согласие, человек пребывает в благополучии, когда же наступает разлад, благополучию его приходит конец. И все-таки я полагаю, что натиск лучше, чем осторожность, ибо фортуна - женщина, и кто хочет с ней сладить, должен колотить ее и пинать - таким она поддается скорее, чем тем, кто холодно берется за дело. Поэтому она, как женщина, - подруга молодых, ибо они не так осмотрительны, более отважны и с большей дерзостью ее укрощают».

Если ты когда-нибудь услышишь одну песню, написанную через много лет после тебя, но певцом очень похожим на тебя – его звали Мик Джаггер – думаю, ты почувствуешь себя как дома. Песня «Always a woman to me» воспевает все зло, ложь и жестокость женщины, а также тип мужчины, который предпочитает таких женщин.

То имя, которым я должен назвать тебя, Никколо, должны носить все мужчины, чьей главной мечтой является изнасилование. Я назову тебя трусом.

Макиавелли: Пёс! Я вызываю тебя на дуэль, защищая свою честь. Принесите мечи!

Сократ: Мы уже завершили дуэль, и здесь нет мечей. Здесь у тебя нет чести, которую ты можешь защищать, и мы оба уже мертвы.

Макиавелли: Это невыносимо!

Сократ: Как сама смерть? И это последний козырь «фортуны» и причины, почему ни один человек в конце концов не может ее победить. Как ты сам пишешь в свое книге, в 7-й главе

«В дни избрания Юлия II он говорил мне, что все предусмотрел на случай смерти отца, для всякого положения нашел выход, одного лишь не угадал - что в это время и сам окажется близок к смерти».

Известный психолог прошлого века Фрейд обнаружил, что люди обычно не мечтают о своей смертии не представляют себе собственную смерть, а потому для человека всегда удивительно трудно принять один безусловный факт – «я умру». А для тебя, как мне кажется, это будет еще труднее, потому что ты не можешь принять финальную победу «Фортуны».

Но представь себе, что это не безликая богиня «Фортуна», а Отец Небесный побивает твое непреодолимое желание завоевывать. Видишь, как это мгновенно меняет все основы твоей философии?

Макиавелли: Это сделает мою формулу «virtu» и фортуны глупостью.

Сократ: Нет. Это сделает ее возможной. Если душа и ее «virtu» бессмертны, в то время как весь мир телесных вещей, включая «фортуну», смертен, тогда «virtu» может нанести последний удар фортуне. Она может даже побить последнюю карту «Фортуны» - смерть. Как сказал поэт, «Смерть, ты умрешь».

Макиавелли: О!

Сократ: И во времена после тебя оценили и развили твои взгляды на человеческие слабости (что само по себе является ценным исправлением идеализма Платона, как ты совершенно верно отметил). Ты прекрасно объяснил человеческую неблагодарность, особенно указывая на неутолимую природу человеческих желаний. (И это ценный ключ к возвышенным предметам). Как мы уже обсуждали, ты писал: «Ибо о людях в целом можно сказать, что они неблагодарны и непостоянны, склонны к лицемерию и обману, что их отпугивает опасность и влечет нажива: пока ты делаешь добро, они твои всей душой, обещают ничего для тебя не щадить: ни крови, ни жизни, ни детей, ни имущества, но когда у тебя явится в них нужда, они тотчас от тебя отвернуться».

И ты прекрасно объяснил это следующим законом: «Причина этому та, что природа создала людей таким образом, что люди могут желать всего, но не могут всего достигнуть. А так как желание приобретать всегда больше соответственной возможности, то следствием сего оказывается их неудовлетворенность тем, чем они владеют, и недовольство собственным состоянием»^[17].

Даже святой Августин не сказал лучше! Это и есть «беспокойное сердце», и существует всего два возможных подхода к тому факту, что наши желания не могут быть удовлетворены в этом мире. Первый – что это невозможно объяснить, что «просто это именно так», что «так и бывает». Второй – что мечты человека должны быть больше, чем он способен схватить, иначе, зачем существуют Небеса? Какой из этих подходов кажется тебе более научным?

Макиавелли: Наверное, как человек науки я потерпел поражение.

Сократ: Наверное, ты все еще можешь добиться успеха как человек.