7. Знание добра и зла

Макиавелли: Сократ, или кто бы ты ни был, ты поражаешь меня! Ты заявляешь, что я наивен, потому что утверждаю, что люди плохие, и ты заявляешь, что сам не наивен, потому что утверждаешь, что люди добрые! Вот что значит поставить здравый смысл с ног на голову!

Сократ: Я не говорю, что люди только хорошие, но ты говоришь, что они только плохие. Я принимаю зло во внимание, но ты не принимаешь во внимание добро. Вот почему я утверждаю, что ты наивен и склонен упрощать, а потому и неверно понимаешь всю сложность фактической картины. Ты заявляешь, что ты смелый первооткрыватель нового мира правды, но есть ли в твоих писаниях хоть одно открытие о человеческой природе, с которым я или другие мыслители древности уже не были бы хорошо знакомы? Ты заявляешь, что расширяешь наши горизонты, но на деле ты сужаешь их.

Макиавелли: О, возможно я чуть лишнего упростил картину. Это лишь вопрос пропорций. Я говорю, что человек преимущественно плохой, ты говоришь, что он преимущественно хороший. Но я уверен, что хорошие люди – это исключение, и что в обычном человеке, который не преступник, но и не святой, добра мало и оно слабое и намного легче преодолевается злом, чем зло добром.

Сократ: Ты говоришь, что человек, по крайней мере в большинстве случаев, зол.

Макиавелли: Да.

Сократ: Ты вынес этот приговор. Но согласно каким критериям?

Макиавелли: Как я уже и заявлял ранее, согласно моим наблюдениям над реальным человеческим поведениеми, во первых, в мое собственное время, и, во вторых, из тщательного изучения истории.

Сократ: Ты не прояснил мой вопрос. Я спрашиваю не о твоих источниках информации, твоей «базе данных», но о тех критериях, которые ты применяешь, чтобы судить об имеющейся информации. Когда мы называем что-либо злом, мы все имеем в виду, что оно нарушает какие-то правила, законы, или не соответствует каким-то критериям. Так?

Макиавелли: Конечно.

Сократ: Но критерии зла сами по себе являются хорошими, плохими или ни тем, ни другим? Какой из трех вариантов ты выберешь?

Макиавелли: Я не уверен, что понимаю, что ты имеешь в виду под этим вопросом.

Сократ: Ну, давай подумаем вместе. Если критерии зла сами по себе плохи, как они могут быть приемлемыми стандартами? Ведь очевидно, что невежество не может судить о невежестве по критериям, которые сами невежественны.

Макиавелли: Очевидно.

Сократ: Хорошо. Далее, что, если эти критерии и не хороши, и не плохи? К примеру, что если мы судим, хорошо или плохо богатому человеку добиваться места епископа, отдавая большую сумму денег римскому папе и покупая эту должность. Думаю, Церковь называет это «симонией». Так вот, что если мы судим о том, является ли симония злом, по тому, блестящие ли монеты или потертые; или итальянские это монеты или нет. Эти критерии не являются вопросами добра и зла, так ведь?

Макиавелли: Не являются.

Сократ: Тогда остается только критерий добра.

Макиавелли: Да.

Сократ: А чтобы пользоваться критерием, чтобы судить с его помощью, мы должны знать его. Так?

Макиавелли: Конечно.

Сократ: То есть для того, чтобы понять, что человек зол, мы должны знать само добро – то добро, которое человек не делает, хотя и должен бы.

Макиавелли: Да.

Сократ: Это частичное добро или всецелое добро?

Макиавелли: Я не знаю. Меня раздражает подобные абстрактные рассуждения.

Сократ: Тогда давай посмотрим на конкретные факты. Ты когда-нибудь был школьником?

Макиавелли: Да.

Сократ: И учитель когда-нибудь проверял и судил о твоих знаниях или о знаниях других учеников?

Макиавелли: Конечно.

Сократ: Предположим, учитель дал вам тест по математике из десяти вопросов. И предположим, что ты ответил верно на семь вопросов, а твои друзья – на восемь. В этом случае будет ли учитель судить о твоих знаниях по критериям твоих друзей?

Макиавелли: Нет.

Сократ: То есть критерий – это не 80%, а 100%?

Макиавелли: Да.

Сократ: Рассмотрим еще один пример? Или ты согласен, что критерием добра или зла может быть только совершенное добро?

Макиавелли: Но этот критерий существует только в нашем рассудке, когда мы выносим суждения. Но в реальном мире мы не можем ожидать, что кто-то будет совершенным, поэтому мы занижаем наши стандарты. Может, рассмотрим несколько примеров этого?

Сократ: Нет. Я согласен, что так мы обычно и поступаем. И ты согласился, что мы имеем в нашем сознании совершенный критерий, при помощи которого мы можем судить, насколько несовершенны вещи. Таким образом, когда ты говоришь, что человек плох, ты знаешь критерий, которым пользуешься – совершенное добро.

Макиавелли: Похоже, что так. Ну и что?

Сократ: Ты когда-нибудь видел совершенное добро в себе или в других?

Макиавелли: Конечно, нет!

Сократ: Ты когда-нибудь обнаруживал его в своих занятиях историей – в своем времени или в прошлом?

Макиавелли: Никогда! На этом я и настаиваю: все люди злы, одни больше других.

Сократ: И ты заявляешь, что все твои знания получены из опыта, не так ли? Или ты веришь в то, что твой рассудок может без опыта и ощущений напрямую знать правду, которая вечна, неизменна и однозначна?

Макиавелли: Думаю, что в это веришь ты, Сократ, а не я.

Сократ: Тогда откуда же ты знаешь совершенное добро?

Макиавелли: Но добро – это же не реальность. Это лишь идея.

Сократ: Она истинна? Предположим, я скажу, что совершенное человеческое добро – это иметь такой же вес, как у лошади, а ты скажешь, что я ошибаюсь. Кого-то из нас можно считать правым? Кто-то из нас говорит правду?

Макиавелли: Я.

Сократ: То есть мы можем знать правду о совершенном добре.

Макиавелли: Я в этом не уверен.

Сократ: Если мы не можем знать правду, то как же мы можем отличить ложь, как в том случае, когда я пытался ввести тебя в заблуждение примером с лошадью? Помнишь пример с учителем, оценивающим студентов?

Макиавелли: Ну хорошо. Итак, мы знаем идеальный критерий и знаем, что ни один человек ему не соответствует, что все люди плохи и злы, как я и сказал. Что дальше? К чему ты ведешь?

Сократ: Ты не замечаешь, как твоя философия человека применяется в твоей эпистемологии и в твоей метафизике?

Макиавелли: Я избегаю таких непрактичных тем, Сократ.

Сократ: Но ты не можешь этого сделать. Если, как ты утверждаешь, ты точно знаешь, что человек зол, то из этого логически следует, что твое знание не ограничивается только опытом, и что истина не ограничивается несовершенством, но также содержит и истинный критерий, который мы назвали совершенным добром.

Макиавелли: Я никогда не претендовал называться философом, Сократ. Моя книга не о таких предметах, и я думаю, что несправедливо с твоей стороны требовать от меня ответа на такие вопросы. Я был уверен, что мы здесь для того, чтобы исследовать мою книгу, а не ту книгу, что я не писал.

Сократ: Тогда вернемся к твоей книге.