4. Соответствие истине

Сократ: Мы ищем общие закон, который не являются тавтологией, которого люди еще не знают, и который требует мудрого учителя, подобного тебе, чтобы открыть его.

Макиавелли: И это будет практический закон, в отличие от законов твоей философии, по крайней мере той, которой учил Платон. Моя книга, в отличие от «Государства» является практической книгой.

Сократ: А чем, по твоему, определяется практичность закона? Что делает закон практичным?

Макиавелли: Если мы знаем его и пользуемся им, он обратит неудачу в успех, поражение в победу, бессилие во власть, а если мы не знаем его или, зная, не пользуемся, то это объясняет наши падения.

Сократ: Сработает ли практический принцип, если он ошибочен?

Макиавелли: Нет. Только если он верен.

Сократ: То есть это и есть твой критерий истины?

Макиавелли: Да.

Сократ: И одновременно это и критерий лжи: человек, который действует в соответствии с ним, потерпит неудачу, если он ложен, и обретет успех, если он верен?

Макиавелли: Я полагаю. Почему ты настаиваешь на добавлении критерия ложности к критерию истины?

Сократ: Потому что мы ищем закон, который не является простой тавтологией, не так ли?

Макиавелли: Да.

Сократ: И такой, который сообщает нам то, что раньше не было известно.

Макиавелли: Да.

Сократ: А те, кто не знают, что это правда, могут подумать, что это ложь.

Макиавелли: Да.

Сократ: И если закон действительно верен, то те, кто думает, что он не верен, и действуют в соответствии со своими неверными представлениями, не добьются успеха, а потерпят поражение, по крайней мере, чаще чем те, кто знает и руководствуется этим законом.

Макиавелли: Да. Так и должно быть.

Сократ: И мы можем наблюдать это поражение в мире фактов, в мире видимых явлений?

Макиавелли: Именно!

Сократ: То есть твой закон будет подтверждаться на практике, если он верен, и опровергаться практикой, если он ложен.

Макиавелли: Да, Сократ. Именно таким и должен быть практический научный закон.

Сократ: Хорошо. Теперь я задам второй вопрос о том основном законе, который мы ищем. О чем же будет этот закон? Что он будет открывать новым и истинным способом?

Макиавелли: Я не понимаю, о чем ты спрашиваешь.

Сократ: Давай я попробую показать тебе, что я имею в виду, рассказав тебе другой основной закон, который я считаю истинным, но который ты, вероятно, не сочтешь таковым. Но этот закон по своему типу очень близок тому, что мы ищем. Понимаешь?

Макиавелли: Да.

Сократ: Мой основной закон заключается в том, что ни один человек не делает зла осознанно; зло совершается лишь от незнания.

Макиавелли: Совершенно нелепый закон. Так вообще бывает?

Сократ: Возможно. Но я сейчас не хочу спорить о его истинности или ложности, я просто хотел показать тебе какого типа закон мы ищем: такой, который учит нас чему-то новому, и не о природе чисел, или звезд, или книг, или богов, но о природе человека. Думаю, что именно это ты и ищешь, желая найти практический закон, не так ли?

Макиавелли: Согласен. Я заявляю, что именно это я и знаю – природу человека. В отличие от тебя, бедный Сократ! Твои глаза смотрят на звезды, а не на землю. Ты смущаешь человека богом и ангелами. Если по какой-то теме тебе и нужна моя мудрость, то именно по этой. Если по какой-то теме я и должен пройти испытание, то именно по этой.

Сократ: Потому что мои представления о природе человека были упрощенными и односторонними, а твои – более полными и разносторонними?

Макиавелли: Да. И потому что мои представления работают. Мои исходят их фактов и подтверждены фактами, а не абстрактной теорией.

Сократ: Мы рассмотрим оба твоих заявления: что твоя философия человека реалистична, поскольку соответствует всей сложности человеческой природы и поведения, и что она реалистична, так как соответствует наблюдаемым фактам. Ведь ты претендуешь именно на славу человека, познавшего закон реальной жизни.

Макиавелли: Вот именно! Особенно при сравнении с тобой – великим идеалистом. Я уверен, что смогу доказать тебе, что ты нуждаешься в моей мудрости и в моей помощи.

Сократ: Я надеюсь, ты сможешь показать мне свою мудрость. При жизни в другом мире я никогда не преуспевал в своем желании найти мудрого человека. Я решил, что только Бог мудр, а человек может быть только любителем мудрости, и что единственная мудрость, которой человек может обладать на земле – это мудрость признания, что он не обладает мудростью. Надеюсь, ты сможешь мне доказать, что мой выводбыл необдуманным, и что на земле все же существовал мудрый человек, хотя у меня и не было возможности встретить его раньше.

Макиавелли: Моя мудрость может быть не той, какую ты ищешь, Сократ.

Сократ: О, я позволю тебе следовать совсем к иной цели. Моим единственным вопросом будет – достиг ли ты своей цели, а не моей. Я не буду судить тебя по требованиям моей философии, только по твоей.

Макиавелли: Меня это радует. Видно, в Чистилище есть справедливость. Спасибо, Сократ.

Сократ: Но о твоей второй надежде – что ты сможешь показать мне, что мне нужна твоя помощь и я должен взять тебя на работу – у меня нет таких полномочий. Я подчиняюсь высшим властям.

Макиавелли: Да, да, конечно. Но я знаю, как работает власть.

Сократ: Сомневаюсь, что знаешь.

Макиавелли: В чем тебе видится моя ошибка?

Сократ: В том, что ты путаешь Бога-Отца с «крестным отцом». В твоем мире ты научился делать предложения, от которых невозможно отказаться. В этом мире мы действуем по другому. Его метод заключается в том, что Он делает предложение, от которого можно отказаться. Его власть уважает твою свободу.

Макиавелли: Странно, что такое проявление слабости ты называешь властью.

Сократ: Думаю, что ты неверно представляешь себе, что такое власть. Ты написал в своей книге, что «лучше, чтоб тебя боялись, чем любили». Он не разделяет твоего мнения. Он предпочтет быть любимым, чем наводить страх.

Макиавелли: Я не могу этого понять. Но так как я в его^[13] мире, а не в моем, я должен принять это, я полагаю. Мне совсем не хотелось бы быть замеченным в неуважении к тому, что требуют уважать стоящие выше меня.

Сократ: Но боюсь, что требуется не просто уважение.

Макиавелли: Что бы это ни было. Что еще требуется?

Сократ: Истина. Он абсолютный приверженец истины.

Макиавелли: О! И я тоже. Именно поэтому я и написал свою книгу – рассказать истину, показать, каковы вещи на самом деле, а не в идеале.

Сократ: Тогда давай испытаем твою книгу.

Макиавелли: Абзац за абзацем?

Сократ: Нет, я не буду таким придирчивым, но лишь сосредоточусь на твоих важнейших законах и формулах.

Макиавелли: На политических формулах.

Сократ: На философском основании твоих важнейших политических формул.

Макиавелли: Ты имеешь в виду мое понимание природы человека – психологии и антропологии.

Сократ: Да, с этого мы начнем. Далее, твоя этика. Далее мы рассмотрим, как метафизика – общая теория бытия, того что существует и не существует – влияет на оба первых пункта. И затем, конечно, твоя эпистемология – теория познания и метода познания, чтобы убедиться в верности того, как ты получил свое знание. И, наконец, твоя логика, то есть соответствуют ли твои выводы один другому, есть ли у тебя противоречия в предпосылках или в конечным выводах.

Макиавелли: Я полагаю, что если они послали философа испытывать меня, то я должен ожидать проверки, структурированной по основным разделам философии. Я готов начать со своей философии человека. С чего начнем?

Сократ: С твоего главного закона, конечно.

Макиавелли: Так проверяй же!

Сократ: Но мы должны кое-что сделать сначала.

Макиавелли: Какой же ты нудный! Ну что еще?

Сократ: Сначала мы должны найти его, перед тем как проверить.

Макиавелли: О! Ну, хорошо. Давай найдем.

Сократ: К сожалению, есть кое-что еще, что мы должны сделать сначала, перед тем, как найдем его.

Макиавелли: Да ты запредельно нудный, Сократ! Ты меня удивляешь. Что же по твоему, должно быть сделано перед тем, как мы найдем основной закон?

Сократ: Я бы предложил сначала его поискать.

Макиавелли: Возможно, ты мудрее, чем кажешься. Что ж, начнем.

Сократ: Да, ведь это самое подходящее занятие для начинающих .