Необходимость диалектического метода для естествознания

Необходимость

диалектического метода

для естествознания

Центральной идеей «Диалектики природы» является идея о необходимости диалектического метода для естественных наук. Обоснование этой идеи сочетается у Энгельса с критикой господствовавшего в науках метафизического способа мышления. Метафизический способ изучения был в свое время исторически оправдан, но, как отмечает Энгельс, оставил «привычку рассматривать вещи и процессы природы в их обособленности, вне их великой общей связи, и в силу этого – не в движении, а в неподвижном состоянии, не как существенно изменчивые, а как вечно неизменные, не живыми, а мертвыми» [1, т. 20, с. 20 – 21].

Развитие эмпирического естествознания в конце XVIII – начале XIX в. выявило объективную потребность в таком методе, который был бы ориентирован на отыскание общих связей между явлениями, на раскрытие процессов изменения и развития, при сохранении материалистического подхода к объектам исследования. В результате «диалектический характер процессов природы стал непреодолимо навязываться мысли…» [там же, с. 368]. В особенности это относилось к развитию таких фундаментальных разделов естествознания, как физика, космология, биология и химия.

Недооценка теоретического мышления и абсолютизация непосредственно воспринимаемых данных приводили либо к субъективно-идеалистическому эмпиризму, либо в качестве реакции на него к объективно-идеалистическим и даже религиозным спекуляциям. Проанализировав «экспериментальные основания» спиритизма, Энгельс показывает в статье «Естествознание в мире духов» (1878), что путь от естествознания к мистицизму есть «самая плоская эмпирия, презирающая всякую теорию и относящаяся с недоверием ко всякому мышлению» [там же, с. 381].

Узкоэмпирическая методология становится тормозящим фактором познания, ибо при столкновении с новыми фактами она старается «спасти старую традицию от натиска научного мышления» [там же, с. 455].

В разделе «Электричество» на примере анализа работы Видемана «Учение о гальванизме и электромагнетизме» Энгельс показывает, как «в трактовку даже самого простого электрического явления вносится фальсификация», поскольку «эмпирия уже не в состоянии правильно изображать факты, ибо в изображение их у нее прокрадывается традиционное толкование этих фактов» [там же, с. 456]. Энгельс тем самым обращает, в частности, внимание на то, что вообще не бывает никакой «абсолютно чистой» эмпирии: фактическая база наук всегда подвержена воздействию со стороны прежних или заново выдвинутых теоретических концепций, и поэтому факты подчас перетолковываются в зависимости от той концепции, в которую они включаются. Систематически доказывая узость философского эмпиризма, Энгельс отнюдь не призывает «конструировать связи и вносить их в факты»: он подчеркивает, что необходимо «извлекать их из фактов и, найдя, доказывать их, насколько это возможно, опытным путем» [там же, с. 370 – 371]; произвольным конструкциям в науке нет места.

В «Диалектике природы» развивается выдвинутая в «Анти-Дюринге» мысль о диалектике как итоге развития истории познания. Поэтому ознакомление естествоиспытателей с этой историей Энгельс относит к числу важнейших средств выработки у них способности к теоретическому мышлению. «Теоретическое мышление каждой эпохи, а значит и нашей эпохи, это – исторический продукт, принимающий в различные времена очень различные формы и вместе с тем очень различное содержание. Следовательно, наука о мышлении, как и всякая другая наука, есть историческая наука, наука об историческом развитии человеческого мышления» [там же, с. 366 – 367].

Изучение истории развития научного знания с убедительностью подтверждает справедливость диалектического подхода к действительности. Оно показывает, что «теория законов мышления отнюдь не есть какая-то раз навсегда установленная „вечная истина“», «дает масштаб для оценки выдвигаемых им самим теорий» [там же, с. 367]. Незнание того, как ставились и решались в прошлом философские проблемы и чего уже достигла философская наука в своем развитии, часто приводило естествоиспытателей к серьезным методологическим просчетам в оценке выдвигаемых ими теорий.

Анализируя с философских позиций основные достижения естествознания, Энгельс специально выделяет те открытия, которые имеют важное методологическое и мировоззренческое значение, и отмечает, что эвристической силой обладает даже неосознанное использование диалектического подхода к природе. Так, например, обстояло дело с составившей эпоху кантовской теорией возникновения небесных тел из вращающихся пылевидных масс. Именно благодаря стихийно-диалектическому подходу, даже не имея еще достаточных эмпирических данных, Кант смог нанести первый существенный удар по господствовавшим в то время метафизическим воззрениям. «Первая брешь в этом окаменелом воззрении на природу, – пишет Энгельс, – была пробита не естествоиспытателем, а философом. В 1755 г. появилась „Всеобщая естественная история и теория неба“ Канта. Вопрос о первом толчке был устранен; Земля и вся солнечная система предстали как нечто ставшее во времени» [там же, с. 350 – 351]. Знаменитый трактат И. Канта и труды П.С. Лапласа «Изложение системы мира» (1796), «Трактат о небесной механике» (1798 – 1825) сыграли важную методологическую роль в переходе от метафизической трактовки природы к диалектической.

Методологическое новаторство кантовского подхода к проблеме происхождения Вселенной заключается в фактическом признании борьбы противоположностей как источника самодвижения материи, что означало по существу устранение из науки проблемы «первотолчка» и признание саморазвития материи. И хотя работы Канта в области космологии не оказали немедленного воздействия на развитие естественных наук, что было во многом связано с отсутствием в них необходимого математического аппарата, но они, как указывает Энгельс в «Диалектике природы», предвосхитили естественнонаучные приложения всеобщего закона единства и борьбы противоположностей, и в этом их непреходящее значение.

Диалектические по существу представления проникли постепенно и в другие естественнонаучные дисциплины – геологию, антропологию, географию и т.д. Так, исследования Ч. Лайеля, получившие отражение в его «Основах геологии» (1830 – 1833), способствовали становлению этой отрасли познания как науки, в которой утверждалось представление об объективном процессе развития природы. Оценивая философское значение этих исследований, Энгельс подчеркивает: «Лишь Лайель внес здравый смысл в геологию, заменив внезапные, вызванные капризом творца, революции постепенным действием медленного преобразования Земли. Теория Лайеля была еще более несовместима с допущением постоянства органических видов, чем все предшествовавшие ей теории» [там же, с. 352]. Эти теории Энгельс критикует с методологических позиций прежде всего именно за метафизичность, за абсолютизацию «внезапности» в виде спонтанных скачков, катастроф, что давало возможность интерпретировать процессы, имевшие место в истории природы, в духе «первотолчка». Так же, прежде всего с методологической точки зрения, оценивает Энгельс новые теории, подчеркивая появление в них идей всеобщей связи, развития, противоречивости изучаемых объектов.