61. Об исследовании петель

61. Об исследовании петель

27 глава начинается описанием умиротворённого состояния: «Интересно отметить, что душа Маргариты находилась в полном порядке». А предыдущая глава открывалась портретом постаревшего Воланда. Есть все основания думать, что это внимание Автора к тому или иному из главных персонажей не случайно и имеет историософский смысл. Начало каждой главы соответствует тому или иному узлу, переходу между стадиями. В то же время согласно принципу «седьмого ключа» каждому образу соответствует отдельная идея, она же процесс, который развивается по таким же законам трёх больших фаз и 32 стадий. Переплетение этих отдельных заглавных линий вокруг главной линии опуса создаёт видимое разнообразие сюжета, которое вместе с соподчинёнными линиями вообще кажется хаосом, случайным переплетением событий – сети больших и малых узлов.

Заглавными эти линии второго уровня следует назвать, поскольку они соответствуют трём главным героям, имена которых можно найти в заглавии Романа. Вы не ослышались – именно трёх, а не двух. Даже название Романа обладает его главным качеством – несёт в себе скрытый от поверхностного взгляда смысл. Этот переход от поверхностного знания к глубинному смыслу и есть содержание главной линии Романа. На поверхности лежит история мастера и Маргариты, полагавшей, что в рождении романа участвуют двое – мастер и муза, мастерство и желание. Лишь после кульминации Романа героиня начинает осознавать роль третьей ипостаси – духа или мужа в своей судьбе. Лишь творческий дух, то есть Мастер с большой буквы, может не только пообещать, но и дать бездетной душе чаемое чадо. И только когда мы вместе с героиней осознаём эту необходимость любви втроём к Единому, тогда замечаем, что в заглавии слово «Мастер» пишется с большой буквы.

Ещё одна аберрация зрения героини, а с нею и мастера – инфантильное приписывание себе свойства вечности, неизменности, а значит – и заслуг предыдущих поколений. Маргарита изначально уверена, что роман мастера – это её детище, дело всей её жизни. Но у мастера раньше была другая жена, и мы даже догадались, что звали её Аннушка. Более того, сама Маргарита, как и мастер, по ходу развития главной линии меняется так, что можно говорить об иной личности. Эти рассуждения необходимы нам, чтобы понять значение авторской ремарки о психическом здоровье Маргариты. Заглавная линия души проходит цикл обновления примерно в два раза быстрее, чем главная линия Романа. Просто потому, что часть меньше целого. Узел 26/27 – один из таких рубежей обновления ипостаси души, которое происходит каждый раз при смене нисходящей линии на восходящую, то есть ещё и в узлах 6/7 и 16/17, а также в начале каждого нового ряда – в узлах 0/1, 10/11, 20/21. Так, в начале первой главы Аннушка проливает масло, подготовляя завязку сюжета.

В начальных узлах женская ипостась активизируется, стремясь к доминированию. В срединных узлах после бурной развязки душа успокаивается, предоставляя ведущую роль духу. Ипостась духа, как и мастерство, тоже обновляется дважды по ходу каждой большой фазы. Предыдущий узел 25/26 как раз и был одним из таких моментов обновления духа. Всё-таки Пилат, даже при взгляде на него через прозрачность новой души, – это не небесный Творческий дух Воланда, а его воплощение в Мастера. Дух Мастера переходит от линии творческого обновления под влиянием активной души к умудрённому влиянию на события в качестве проводника высшей воли. Обратный переход от линии суждения к линии обновления духа происходит, по всей видимости, в узлах *2/*3. Соответственно, для ипостаси мастерства такими же моментами обновления являются, скорее всего, узлы *3/*4 (переход к ведомой активности) и *8/*9 (переход к пассивной самостоятельности).

Вот такое замечание на полях к начальному абзацу. Что касается остального текста 27 главы, то здесь всё не так сложно. Ключом к его истолкованию является символическое число 12: «Двенадцать человек осуществляли следствие, собирая, как на спицу, окаянные петли этого сложного дела, разбросавшиеся по всей Москве». Что касается петель и узлов, которые собственно и делают линии петлями, то мы только что с ними разобрались. Поскольку у каждого заглавного героя есть своя триада учеников, а у тех – свои помощники, то разобраться в этих хитросплетениях малых линий действительно не просто. А вот указание на двенадцать человек однозначно и вне сомнений подразумевает, что Автор скрыл под картинкой чекистского следствия работу следующего поколения учеников – исследователей Романа и всего, что с ним связано.

При этом, как обычно, один и тот же сюжет главы о доблестных чекистах имеет, как минимум, два уровня подтекста. Первый уровень в масштабах нескольких лет на каждую стадию соответствует будущему всплеску активного литературоведческого исследования текста Романа, его первоисточников и прототипов с учётом вновь открывшихся обстоятельств и внутренних взаимосвязей. Образ Иванушки, который охладел к образу Берлиоза и предпочитает ершалаимские видения, скорее всего, означает, что где-то рядом с популярными булгаковедческими исследованиями и работами будут вестись скромные исследования символических образов Нового Завета.

Второй уровень подтекста, соответствующий историческим процессам масштаба лет 10-15 на стадию, аллегорически сообщает о будущих исторических исследованиях, изучающих события и фигуры, послужившие прототипами образов и сюжетных поворотов Романа. Лишь в этом контексте можно понять желание некоторых из коллективных прототипов спрятаться в бронированную камеру, то есть в закрытые архивы. Однако настойчивость следователей должна убедить, что никакой опасности такое исследование архивов не представляет. Впрочем, часть персонажей вроде Аркадия Аполлоновича будет, наоборот, словоохотливо делиться своими мемуарами. Во втором уровне подтекста изучение исторического контекста новозаветных событий тоже не будет самым популярным и благодарным полем исследовательской деятельности самых упорных и самоотверженных.

Кроме этого достаточно очевидного подтекста воспоминаний и исследований массовое возвращение героев прежних глав в 27 главе имеет значение для раскрытия внутренних взаимосвязей в Романе. Само название 27 главы «Конец квартиры №50» означает параллель с 7 главой «Нехорошая квартирка», как и возвращение Лиходеева. Посещение следователем палаты №117 и воспоминания Ивана о бывшем страстном желании такого разговора протягивают ниточку к 6 главе. Эта самая глава «Шизофрения…» зеркально симметрична к главе про Конец квартиры №50. Поэтому не удивительно, что Автор начал 27 главу рассуждением о психическом здоровье.

Зеркальная симметрия глав 24-32 к главам с 9-й по 1-ю отражена в замаскированной символике сюрпризов. В главе 25 таким сюрпризом было вино цекуба, символизирующее научное откровение. Символическим числом Откровения является 8, номер главы, симметричной для 25-й. В главе 26 речь идёт о суровом наказании Иуды за нарушение высших законов – симметрия с главой 7, номер которой символизирует Закон. Эпизод с посещением в клинике очевидно уже выздоровевшего Ивана продолжает эту линию зеркальной симметрии (6 и 27). Обретённое Понырёвым здравомыслие уравновешивается тем «сумасшедшим домом», который устроил в нехорошей квартире Бегемот вместе с прибывшими «оперативниками».

Здесь действительно важно, что внезапно ворвавшиеся в квартиру №50 чекисты – это не те самые двенадцать человек, а другие. Мы уже однажды растолковывали на примере 14 главы этот феномен – формирование вокруг любого популярного учения двух шлейфов из ложных толкований. Например, пышное цветение формалистических построений гностиков, стремившихся улучшить новозаветное учение – тот самый внутренний «враг хорошего». Заметим, что «приехавшая большая группа разделилась на две маленьких, причем одна прошла через подворотню дома и двор прямо в шестое парадное, а другая открыла обычно заколоченную маленькую дверку, ведущую на черный ход…» Символический номер шестого парадного намекает на некоторую заметную степень разделённости сознания. Кроме того, проявленный в результате «оперативной работы» обгоревший труп Майгеля намекает не просто на шестёрку, а на знаменитое число шестьсот шестьдесят шесть.

Неудача с поимкой чёрного кота в закрытой комнате ассоциируется с известным изречением Конфуция про поиски кошки в темноте. Мнимое убийство Бегемота также неплохо иллюстрирует мертвящий эффект чисто формальных изысканий, основанных лишь на каком-либо внешнем сходстве без опоры на скрытые за символами глубокие философские идеи. Лично у меня нет никакого сомнения, что появится большая группа оперативно работающих «истолкователей», которые будут притягивать друг к другу любые волоски, увиденные ими в образах героев Романа. И уж особенно достанется мохнатому Бегемоту, которому будут уделять особое внимание «оперативники», идущие «чёрным ходом» излюбленных эзотерических толкований. Эти уж точно будут сами выдумывать страшные подробности, нацеленные в Бегемота, и сами же пугаться, как бравые ловцы зверя из 27 главы.

В этой связи интересен выдуманный Автором символ бензина, оживляющего притворно умершего демона. В этом случае очистке и возгонке подвергается нефть, масло Петра. Однако вряд ли очистка любви от тяжёлых фракций скрытых смыслов и глубоких идей может быть компенсирована возгонкой страстей.

В любом случае, как и в аналогичном случае с гностиками, символическое поле будет изрядно вытоптано. Но главное, что ограниченный даже самыми широкими рамками первоисточников и контекстов Романа предмет исследования будет быстро исчерпан. Все надёжные сведения сведут в многочисленные тома с перекрёстными ссылками. Документы и вещественные доказательства станут достоянием архивов и музеев. Живой предмет деятельности, который и является местообитанием живого творческого духа, при слишком большой популярности и внимании к нему сгорает в пылу страстей. Нет, разумеется, сгоревшее в духовном смысле бывшее пристанище творческого духа обязательно отремонтируют. Наверное, даже обустроят в нём «нехороший» музей с невесть откуда взятыми экспонатами, как в городе-музее Иерусалиме. Но творческий дух не станет сожалеть о неизбежно случившемся, найдет себе новое пристанище и новый предмет деятельности. Причём сразу же, уже в следующей главе.