2. Статус книги

Исторически, вся библиотечная реальность, всё библиотечное строительство последних веков строилось вокруг бумажной книги-кодекса. И особенно – в пост-гуттенберговскую эпоху – в печатном ее варианте.

И поныне книги-кодексы, как были, так и остаются золотой валютой мipoвой и отечественной культуры. Сегодня они более долговечны, нежели книги на электронных носителях, менее зависимы от сбоев или капризов энергосетей или от компьютерных диверсий.

Но это не всё. Работа с книгой на современных электронных носителях вполне достаточна для общего ознакомления с предметами нашего интереса или наших исследований. Однако для тонких культурно-исторических исследований (источниковедение, археография, история искусств, книговедение, библиотековедение, музеология…) нужны именно книжные оригиналы[457]. Да и как оцифровывать и возобновлять на электронных носителях образцы уникальных старых или редких книг, не имея под рукой оригиналов?

Но и это не всё. Важность сохранения и развития современной культуры библиотечного (как, впрочем, и архивного, и музейного) дела, включая работу и с традиционными, и с электронными носителями, входит в состав необходимых предпосылок познания самого феномена человека.

Еще Блаженного Августина поражало таинство человеческой памяти: таинство собирания человеческим мышлением разрозненных сведений, воспоминаний, образов и идей, а также мгновенных, поражающих наше сознание сцеплений и связей между ними[458]. Тех самых «нелинейных» и подчас парадоксальных сцеплений и связей, на которых и строится подлинное интеллектуальное творчество.

Труды библиотекарей, архивистов, информатиков, психологов, нейрофизиологов и компьютерщиков последних десятилетий немало сделали для понимания этого таинства. Однако важно иметь в виду, что эти таинственные сцепления и связи – не просто информационны. Они и духовны: они выстраиваются и питаются не просто информацией, но и смыслами, глубокими и творческими страстями, мудростью – всем тем, без чего нет ни науки, ни искусства, ни правосознания, ни религиозного опыта.

Мip современных знаний и – шире – мip познания как такового, не может быть сведен к утилитарно-прикладным тематикам и задачам. То, что воспринимается обыденным сознанием как «бесполезное», может оказаться (да нередко и оказывается!) необходимой предпосылкой и функцией не только чисто познавательного, но и социального опыта [459]. Действительно, что бы представляла собой человеческая жизнь без таких – с обывательской точки зрения – «бесполезных» вещей, как философия, богослужение, искусство, самоценный мip детства, игра, рекреация? То, что третируется как бесполезное, на самом деле – именно как высшее познание – оказывается в числе предпосылок нормального развития; за недооценку этих предпосылок экономика, социальность и государственность расплачиваются надломами и распадами[460].

И сами пространства библиотеки – в сочетании ее традиционных и современных навыков и функций – являются необходимой для человека, общества, государства школой такого высшего познания. Познания приумножающего и обновляющего. Познания, которое противостоит силам отчуждения и энтропии[461].

И вот на чисто человеческих сторонах современной библиотечной деятельности мне бы и хотелось остановиться особо.