Притчи Соломоновы

Рассмотрение поставленной нами проблемы следует начать с библейского афористического сборника «Притчи Соломоновы (Мишлей Шломо)» – одного из величайших памятников не только еврейской, но и мipoвой предфилософии, становление которого относится к X–IV вв. до нашей эры, но отдельные фрагменты которого имеют прообразом более раннюю, египетскую афористику эпохи Нового царства (XVI–XI вв. до н. э.)[481]. Вся «софийная» проблематика последующей мipoвой культуры, включая и многообразное – философское, поэтическое, публицистическое, эпистолярное – творчество Вл. Соловьева, во многих отношениях коренится именно в этом памятнике и легитимируется им [482]. А уж если говорить более конкретно – двумя «софийными» гимнографическими отрывками из Книги Притчей. Приведу оба отрывка в своем переводе.

Отрывок первый:

Воззвал меня к жизни Господь в самом начале путей

Своих, – издревле, прежде всех созданий Его.

От века помазана я на царство была —

прежде существованья земли.

Не было еще ни бездн,

ни источников полноводных – но я была,

не отчеканились еще горы,

не встали еще холмы, – но я была.

Когда еще не сотворил Господь ни земли, ни полей,

ни начальных пылинок Вселенной,

когда воздвигал Он небеса – я была там.

И когда Он прочерчивал круг над бездною,

когда укреплял Он выси

и закреплял источники бездн,

когда полагал Он пределы морей,

чтобы не смели воды вырваться из берегов,

когда полагал Он основанья земли, —

тогда трудилась я неотлучно рядом с Ним[483],

и ликовала я что ни день,

и вся радость моя была перед Ним, —

веселье мое – по кругу Божьей земли,

радость моя – посреди людей…[484]

Отрывок второй:

Возвела премудрость свой Храм,

вытесала семь колонн,

заколола жертву свою,

растворила приправы в вине,

накрыла праздничный стол

и разослала служанок своих

возглашать по городским площадям:

«Люди бестолковые, придите ко мне!» —

Людям же безрассудным Премудрость сказала так:

– Придите, ешьте мой хлеб,

Пейте ароматное мое вино![485]

Отбросьте дурь – и живы будете,

и счастливы на путях разуменья…

Бесстыжего наставлять – себе же в позор,

бессовестного обличать – себе же на беду.

Подлого не поучай – возбудишь злобу,

наставляй мудрого: пробудишь любовь.

Одари мудреца – еще мудрее станет,

научи праведного – приумножит богатство познанья.

Начало мудрости – страх Господень,

но разум – в познании Святого[486],

так что моими трудами

умножатся дни и годы жизни твоей[487].

Будешь мудр – и мудрость будет с тобою,

а безумен будешь – свое же безумие и понесешь[488].

Что очень важно для последующего нашего разговора: Премудрость (евр.: Хохм?) есть некая, введенная в ткань строгого ветхозаветного монотеизма мифологема живого, «вечно-женственного» проекта мipa в Боге, но одновременно – и проекта Бога в мipe. Проекта, относящегося ко Вселенной в целом и к судьбам конкретных людей.

Что чрезвычайно важно для понимания и толкования этих отрывков, равно как и памятника в целом (а также и для всего последующего нашего рассуждения), – это учет самого категориального строя не только древнееврейского, но и древневосточного мышления как такового. Если для мышления европейского (пост-аристотелевского, пост-оккамовского, пост-картезианского) характерно стремление придать понятию как можно более твердые и точные рамки, то для мифопоэтического мышления Древнего Востока характерно стремление как раз противоположного свойства: заключить в понятие как можно больше взаимосвязанных и взаимоперетекающих смыслов м ассоциаций. Так что понятие Премудрости (Хохм?) предполагает в тексте нашего памятника взаимопроникновение и взаимосвязь целой цепочки, целого кластора «женственных» категорий: Тора (Священноучение и Мipовой закон и Пятикнижие Моисеево в их единстве), Бина (Интеллект, Разумение), Твуна (Размышление, Раздумие), Даат (Познание), Цадика (Праведность)… К этой веренице понятий добавляется в эпоху сложения раннеталмудических текстов (на грани двух эр) и понятие Шехина (Божественное Всеприсутствие) [489].

И важно иметь в виду – именно для последующего нашего разговора – это Всеприсутствие, согласно мишнаитскому трактату Пиркей Авот, дискретно и неплотно: оно по-разному собирается и концентрируется в мipe, в разных регионах, в разных народах и в разных людях. И эта дискретность и концентрация во многом определяется глубиной мысли и праведности конкретных людей.