189

189

Примечание к №185

Пушкин-Пушинкин, что-то среднее между Хлестаковым-Прутиковым … и Тряпичкиным.

Или возьмём героя «Записок сумасшедшего» – Поприщина. Поприщин это Батюшков. (212) Нечто неуловимо схожее в этих шипящих фамилиях. Батюшков писал Гнедичу:

«Отгадайте, на что я начинаю сердиться? На что? На русский язык и на наших писателей, которые с ним немилосердно поступают. И язык-то по себе плоховат, грубенек, пахнет татарщиной. Что за „ы“? Что за „щ“, что за „ш“, „ший“, „щий“, „при“, „тры“? О варвары!»

Это высказывание Батюшкова было хорошо известно, и что сделал Гоголь? Дал вариацию фонетической темы «батюшков», составив её из этих татарских «при»-«щий».

Это может показаться натяжкой, но вспомним, что бедный Батюшков сошёл с ума, и сохранился рассказ врача Дитриха о том, как везли тяжело больного поэта в Россию. Батюшков смотрел на небо и повторял на итальянском:

«Родина Данте, родина Ариосто, родина Тассо, дорогая моя родина, я ведь тоже художник». А потом попросил остановить экипаж, бросился на траву и долго и горько рыдал: «Маменька! Маменька!»

«Вон небо клубится передо мною … с одной стороны море, с другой Италия; вон и русские избы виднеют … Матушка, спаси твоего бедного сына … Матушка! пожалей о своем больном дитятке».