7.4.1. Различение активных и пассивных состояний

Более близким к собственно этическому дискурсу у Спинозы является определение действия как активности человеческого существа в противоположность пассивности: «Я говорю, что мы действуем (что мы активны – agere), когда в нас или вне нас происходит что-либо такое, для чего мы служим адекватной причиной, т. е. когда из нашей природы проистекает что-либо в нас или вне нас, что через одну только ее может быть понято ясно и отчетливо. Наоборот, я говорю, что мы претерпеваем (мы пассивны – pati), когда в нас происходит или из нашей природы проистекает что-либо такое, чего мы составляем причину только частную» (III Определ. 2).

Активность (деятельный характер) человека выражается в том, что он является адекватной причиной всего того, что вытекает из его природы – в нем самом и вне него. Адекватная же причина – это та, действие которой может быть ясно и отчетливо постигнуто через нее саму и не нуждается во внешних ей основаниях (III Определ. 1 и 2). Таким образом, человеческая природа может выступать в качестве активного начала только тогда, когда является адекватной причиной, или достаточным основанием, для всех вытекающих из нее действий. Для Спинозы моделью и одновременно конструктивным принципом такого рода каузальных отношений служит, прежде всего, геометрическое доказательство (в частности, королларии, следующие из теоремы), или логический анализ, выводящий те или иные свойства из определения вещи (из ее сущности – 116). Также очевидно, что определение адекватной причины, а следовательно, и активности (действенности) человеческого существа совпадает с дефиницией свободы, данной Спинозой в ч. I Определ. 7: «Свободной называется такая вещь, которая существует по одной только необходимости своей собственной природы и определяется к действию только сама собой».

Наш ум является активным или пассивным в зависимости от того, какими идеями он обладает – адекватными или неадекватными. Из всякой идеи, как мы знаем, вытекает определенное действие. Но всякое действие, которое следует из адекватной идеи нашего ума, будет иметь в качестве адекватной причины именно этот ум. Следовательно, наш ум, обладающий адекватными идеями, будет активным (деятельным) (III Определ. 2).

Таким образом, смысл адекватной причины заключается в том, что все ее действия, во-первых, воспринимаются ясно и отчетливо (адекватно), во-вторых, она составляет единственную причину этих действий. Последнее качество важно потому, что оно отличает активные свойства ума от пассивных его состояний. Активным является субъект, действия которого могут быть поняты из одних только законов его природы. Это свойство выражает его природу; сущность, способность (potentia) и добродетель (virtus) – перечисленные понятия можно считать синонимами (IV Определ. 8). Спиноза также отождествляет такие важнейшие понятия своей этической системы, как действие, жизнь и сохранение своего существования (IV 24). Более того, стремление вещи сохранять свое существование составляет саму ее сущность и служит «первым и единственным основанием» добродетели (IV 22). Другими словами, «действовать» означает «действовать по добродетели», т. е. жить на основании разума и собственной пользы (IV 24).

Вместе с тем, как мы уже отмечали, для всего того, что вытекает из адекватных идей ума, наш ум, взятый сам по себе, будет составлять причину не адекватную, а только частную и поэтому необходимо будет пассивным (III 1). Последнее вполне объяснимо, поскольку любые действия ума (или следствия, выводимые из существующих в нем идей), включенные в «обычный» порядок причин, в значительной мере независимы от самого ума, и уже не могут восприниматься им ясно и отчетливо: они становятся неадекватными, а сам ум выступает в качестве неадекватной, или частной их причины. Как мы знаем, точно таким же образом ум, взятый сам по себе – в том случае, когда Бог рассматривается составляющим не только идею человеческого тела, но и идеи других вещей, – не может обладать адекватным познанием реальности, поскольку составляет только часть более сложной системы и зависит от других ее элементов. Пассивность ума свидетельствует о его частном статусе в порядке природы: «Мы пассивны (patimur) постольку, поскольку составляем такую часть природы, которая не может быть представляема сама через себя и без других» (IV 2). В соответствии с этим Спиноза следующим образом понимает человеческую пассивность: пассивность предполагает совершение такого рода действий, которые не вытекают из одной только сущности самого человека без обращения к сущностям вещей, существующих вне него. В этом случае совершаемые им действия не могут быть поняты из одной только его сущности, т. е. не следуют из его добродетели (IV 23).

В модальном пространстве пассивность также означает претерпевание и страдательное состояние, что выражается латинскими терминами patior и passio. Как видно, отдельный ум, будучи частью природы, не может восприниматься ясно и отчетливо сам по себе, а нуждается для полноты своего образа (для адекватности соответствующей ему идеи) в дополнении другими частями природы (III 3 схол.). Эта полнота в значительной степени обеспечивается благодаря каузальному порядку, складывающему мозаичное полотно субстанциальной жизни из отдельных элементов, каждый из которых зависит от предшествующего и выступает в качестве причины для последующего. Применительно к человеку можно сказать, что, будучи единичной вещью (модусом), он существует и действует под определяющим влиянием другой отдельной вещи, та, в свою очередь, – от третьей и т. д. (IV 29). Для Спинозы необходимым условием существования такого порядка является разность отдельных звеньев каузальной цепи, ведь они, как известно, представляют собой модальные модификации тождественного, т. е. общего для них атрибута субстанции (I 15 схол.). Проще говоря, причина и следствие (даже если каждый модус одновременно является следствием предшествующей ему причины и причиной следующего из него действия), должны отличаться друг от друга по каким-либо присущим им неатрибутивным, т. е. модальным признакам.