7.6.2. Неадекватное познание как основание пассивности ума

Вот как Спиноза выстраивает порядок последовательности разных причин, приводящих ум в аффективное состояние: радость, печаль и аффекты, слагающиеся из них, суть страсти (passiones), и мы необходимо пребываем в пассивном статусе (patimur), поскольку имеем идеи неадекватные; неадекватность же нашего познания, а следовательно, и связанная с ней пассивность ума обусловлены тем, что мы воображаем, т. е. подвергаемся аффекту, обнимающему собой как природу нашего тела, так и природу тела внешнего (III 56). Сущность (природа) ума слагается как из адекватных, так и из неадекватных идей, поэтому все, что вытекает из природы ума и для чего ум является причиной, может приводить ум как в активные, так и в пассивные состояния. Неадекватное познание, как мы знаем, является следствием того обстоятельства, что идеи имеют отношение к единичному уму, в Боге же все они адекватны и истинны (II 36). Поэтому вечные модусы мышления (наш ум и другие, представленные в форме вечности), составляющие вечный и бесконечный разум Бога (V 40 схол.), будут тем не менее равны в своей адекватности «неадекватным» идеям ординарного ума. Этим еще раз подтверждается тот факт, что неадекватные идеи и соответствующие им пассивные состояния являются для Спинозы следствием частного статуса человека как единичного модуса субстанции. Взятый сам по себе, он не сможет ни существовать (ведь он претерпевает (patitur) свою зависимость от внешних себе причин и по определению несвободен), ни иметь о себе адекватного представления – в силу ограниченности познавательных возможностей человека он и все его действия будут выступать для него в виде следствий, выводимых из неведомых ему оснований.

Из факта пассивности человеческого ума как единичного модуса субстанции, пребывающего в своем ординарном существовании, можно сделать вывод о том, что неадекватность его познания, и, соответственно, подверженность человеческого ума страстям являются не столько устойчивыми отличительными свойствами его частной природы (хотя и это тоже составляет природу человеческого разума, или его сущность, т. е. то, без чего вещь не может ни существовать, ни быть представляемой, см. Опред.2 ч. II), сколько ее релевантными признаками, производными от того контекста, в котором она существует. Все зависит от точки зрения, вернее, от субъекта созерцания. Им может стать отдельный человеческий ум, но в таком случае горизонт его познания ограничится окружающей его средой, представляемой под атрибутом мышления. В этой рассудочной композиции причин и следствий человеческий ум сможет однозначно выделить только два ближайших к нему элемента, один из которых, предшествующий ему, будет являться его ближайшей причиной, и другой, последующий, который можно будет вывести из него в качестве его следствия.

Совокупность же всех причин и следствий (полнота знания о которых составляет важнейшее условие адекватного познания) может быть охвачена только бесконечным разумом высшего Субъекта (Бога).

Спиноза специально подчеркивает, что неадекватное познание ума связано с функцией способности воображения (imaginatio). Почему именно воображение становится для человека поставщиком неадекватных идей? Прежде всего, аффект есть состояние тела, в которое человек попадает под влиянием разных факторов. Основанием для изменения состояний тела и соответствующих им состояний ума можем быть мы сами, будучи адекватными причинами этих изменений, или же причиной этого становится внешняя нам среда, и тогда мы должны считаться неадекватной причиной состояний собственного тела и ума (последнее наблюдается в «обычном» порядке природы). Качество неадекватности идей человеческого ума следует из того, что ум познает самого себя, собственное тело и внешние себе тела только через восприятие идей о состояниях его собственного тела (II23), т. е. любой акт познания ума, в том числе и самопознания, опосредуется для него познанием состояний его тела, в которые тело приходит под воздействием внешних тел (II 16). А здесь важнейшую роль играет функция воображения: «Когда человеческий ум созерцает внешние тела через посредство идей о состояниях своего собственного тела, мы говорим, что он воображает» (II 26 короли. и след. док.). Спиноза подчеркивает, что воображение представляет собой неадекватный способ познания, оно неотделимо от смертной оболочки человеческого существа и является синдромом его ординарного, эмпирического бытия. Поэтому, с его точки зрения, как только человеческий ум отделится от смертного тела, он освободится и от функции воображения. Таким образом, наличие воображения также является свидетельством пассивного статуса ума.