5.9. Апология бытия

Одно из преимуществ моральной философии Спинозы заключается, по его словам, в том, что она позволяет нам правильно относиться к делам судьбы (res fortunae), т. е. к тому, что не находится в нашей власти, или, другими словами, не вытекает из нашей природы¹¹. Речь идет, в первую очередь, об условиях человеческого существования, которые от нас не зависят. Спиноза обращается к апробированному еще стоиками средству противодействия превратностям судьбы – куда бы ни обернулось счастье, надо ожидать и переносить это со спокойной душой (aequo animo), «ибо все вытекает из вечного определения (decreto) Бога с той же необходимостью, как из сущности треугольника следует, что три угла его равны двум прямым» (II 49 схол). Как можно судить, душевное спокойствие Спиноза рекомендует в качестве предпочтительной реакции человека на некоторые объективные обстоятельства его жизни. Во-первых, это фактичность его бытия в мире, где природа вещей такова, что собственная способность человека к существованию уступает могуществу внешних причин; он повинуется общему порядку природы и приспособляется к нему (IV 4 кор.). Во-вторых, порядок причин, в который включен человек как модус субстанции, является неизбежным и необратимым: «Все определено из необходимости божественной природы не только к существованию, но также к существованию и действию по известному образу, и случайного нет ничего» (I 29). В нем человеческая воля не может быть свободной причиной, но только необходимой и принужденной (I 32). В-третьих, такой порядок вещей представляется Спинозе наилучшим, ведь все здесь создано Богом в высочайшем совершенстве и составляет часть Его собственной природы. Поэтому подчинение ему человеческой воли не является актом ее уничижения или рабства. Наоборот, в следовании божественному порядку и подчинении ему состоит истинная свобода человека, который в этом случае действует в соответствии со своей собственной природой, или по необходимости свойственной ему природы.

Все это позволяет предположить, что в «Этике» Спинозы мы имеем дело с определенного рода апологией бытия, т. е. признанием существующего положения вещей, или наличного порядка бытия в качестве единственно необходимого, совершенного и неизменного¹². Действительно, Спиноза говорит о необходимости всего существующего и отрицает какие-либо объективные основания для существования чего-либо случайного, вернее, ненеобходимого, или контингентного (contingens), представление о котором, как он полагает, основывается исключительно на недостатке нашего знания (I 33 схол.1). Все, что кажется нам случайным, опирается на необходимость божественной природы; всякая вещь имеет необходимые основания как для своего существования, так и для несуществования. Необходимость – это причинная обусловленность, отсюда следует, что все существующее в

универсуме или имеет основание в чем-то ином (это касается любого рода модусов, или сферы natura naturata), или опирается само на себя (такова природа субстанции, или natura naturans). Представление о совершенстве субстанциального мироустройства составляет основание теодицеи Спинозы. Наконец, все, что существует, не могло быть произведено Богом никаким другим образом и ни в каком ином порядке, нежели существующий (I 33). Спиноза настаивает на том, что та картина мира, которая разворачивается перед нами, не могла бы быть иной, чем она есть. Иная возможность устроения универсума невозможна логически (умозрительно) и потому недопустима. Другими словами, истина бытия существует только одна. С моральной же точки зрения здесь важно то, что господствующий в нем субстанциальный порядок обладает высшими ценностными определениями, другими словами, он воплощает в себе добро. Как мы уже отмечали, для Спинозы этот мир не только единственно возможный, но и лучший из миров. Поэтому господствующая в нем необходимость – это законосообразность благого и завершенного в себе мироустройства («в природе нет ничего, что можно было бы приписать ее недостатку» III Предисловие). Если так, то всякий морально взыскующий субъект должен видеть в нем не форму внешнего принуждения, а требование подлинной и при этом благой природы самого человека. Соответственно всякое отклонение от существующего природного порядка оценивается Спинозой как прихоть ума или противоестественное увлечение человеческого существа, т. е. как нечто, «противоречащее нашей природе» (ему в определенной мере соответствует род «плохих аффектов» (contrarii nostrae naturae, aut mali) (V10).

Именно в таком контексте и следует рассматривать проблему моральной квалификации человеческих действий. Речь идет, прежде всего, о нравственной вменяемости человека, совершающего те или иные сознательные поступки.