4.18. Об онтологическом априори в моральном дискурсе

Как мы уже неоднократно отмечали, в основе добродетели у Спинозы лежит стремление человека к сохранению своего бытия (suum esse conservare) (IV 20). Спиноза рассматривает бытие (существование) того или иного человека в качестве онтологического фундамента всех его нравственных устремлений – как истинных, так и ложных. Здесь возникает определенная коллизия между избирательностью морального отношения к действительности (с присущей ему определенностью в различении определений добра и зла) и аксиологической индифферентностью, характеризующей изначальное метафизическое стремление каждой вещи к сохранению своего бытия. В значительной мере это стремление опирается на однозначность (унивокальность) понятия бытия, тождество и неразличимость его первичного смысла во всех его носителях, что означает для Спинозы однозначность присутствия субстанции в любом ее модусе, или, другими словами, актуальное наличие атрибутивного тождества в многообразии его модальных феноменов. Как уже говорилось, стремление бытия к сохранению самого себя безразлично к когнитивным приоритетам (сохраняются любые идеи – III 9) и, составляя базис моральной жизни, оно нечувствительно к ценностным различениям, значимым для этического дискурса. Возможно, что источником такой парадоксальной ситуации является онтологическое априори, лежащее в основании моральной философии Спинозы¹⁹. Между тем моральная адиафория первичного стремления каждой вещи к самосохранению, составляющего ее природу, или сущность, получает неожиданную поддержку из этического домена. Как и следовало ожидать, своего рода «пятой колонной» в сообществе моральных концептов оказывается само понятие добродетели – virtus²⁰. Очевидно, что сомнительной для этического дискурса репутацией оно обязано именно неопределенности своего семантического поля, свидетельствующей о наличии и даже преобладании в нем внеморальных смыслов, о его безразличии к этическим квалификациям бытия. Эту особенность оно разделяет с греческим arete. Показательным в этом смысле является анализ структуры осуществляемых нами поступков в схолии к теореме 59 ч. IV «Этики», где физическая составляющая телесного действия, в частности опускание руки, названа «добродетелью (virtus), постигаемой из устройства (fabrica) человеческого тела». Она может сопровождаться какими угодно образами вещей, т. е. быть мотивированной как ясными, так и смутными идеями, добрыми или злыми намерениями субъекта. Добродетель тела оказывается безразличной к моральному качеству мотивов поступка (подробнее этот казус рассматривается в главе «Ум и тело»).