5.11 Идея всеобщей детерминации

А существует ли в системе Спинозы такой субъект, который может считаться носителем тех или иных практических действий, к кому можно было бы предъявить претензии относительно их морального смысла? Ответ на этот вопрос содержится в теореме 36 ч. II «Этики»: все идеи, как адекватные, так и неадекватные, с одинаковой необходимостью вытекают из божественной природы. Можно ли отсюда заключить, что Бог ответственен за производимые им в человеческом уме идеи, в том числе и за неадекватные? Нет. Мы знаем, что у Спинозы даже Бог не обладает свободой воли (libertas voluntatis) (I 32 кор. 2) и, соответственно, не мог бы поступить по-иному по сравнению с тем, что Он уже сделал или сделает. То есть Бог не смог бы изменить порядок вещей, с необходимостью вытекающий из его природы. Другими словами, у Бога не может быть другой природы, из него не может следовать никакой другой порядок вещей и идей, чем тот, который уже есть, и Он не может отказаться от него. Речь у Спинозы идет даже о необходимости или неотвратимости продуцирования Богом именно того устройства мира, который вытекает (sequi) из его природы, – Он не может не производить его! (I 17 схол.)

При этом, очевидно, Бог существует и действует исключительно по необходимости своей природы, поэтому он абсолютно свободен (Политический трактат, II 7). Мы не будем останавливаться на своеобразии богословия Спинозы в его отличии от монотеистического понимания божественной природы. Можно отметить, что в этом разделе своей доктрины Спиноза ближе к язычеству в его стоической версии. Он не различает в Боге разум, волю и природу, поэтому всякое решение божественной воли у него становится тождественным естественному порядку вещей, вытекающему из их природы, поскольку такую природу вещей и такой порядок их устроения Бог установил от вечности. Они выражают необходимость Его собственной природы. Бог не может выбрать для себя иной порядок своей собственной природы – natura naturans (Он сам совпадает с ней), а значит, Он не может выбрать и иной порядок природы, им произведенной (natura naturata). Как говорит Спиноза, «Бог раньше своих постановлений (decreta) не существовал и без них существовать не может» (I 33 схол. 2). Очевидно, что представление о Боге у Спинозы тяготеет к определенного рода натурализму, т. е. отождествлению в нем природы и воли. Расширительное толкование этого тождества, свойственное имманентистскому¹⁸ пониманию природы Бога у Спинозы, переносит названные качества «природы порождающей» на «природу порожденную», и наоборот, слишком тесно связывает Бога с эмпирическим миром. В этом случае «необходимость божественной природы», о которой идет речь в теореме 16 ч. I «Этики», превращается в единый механизм продуцирования всего универсума в целом, уравнивающий в силу своей всеобщности все его элементы на всех уровнях системы. Другими словами, Бог у Спинозы в некотором смысле становится заложником своей собственной геометрической природы, составляющей только одну часть или одну из его потенций, или сил. Это своего рода геометрический оператор, претворяющий натуралистическую идею в определенном контексте. Он выражает принудительный характер, единственность и неотвратимость естественного закона как для самой божественной природы, так и для всего производимого им, нивелируя, таким образом, фундаментальные онтологические различия между natura naturans и natura naturata¹⁹.

Однако здесь требуется еще одно уточнение. Каузальная доктрина у Спинозы во многом воспроизводит стоическую модель универсального детерминизма, которая часто рассматривается как фаталистическая, поскольку она исключает из человеческой жизни всякий элемент случайного (контингентного, или возможного)²⁰. Действительно, мировой промысел у стоиков предопределяет не только мельчайшие изменения в материальных объектах и в живых телах, но и управляет самыми интимными движениями души каждого индивидуума, в том числе и его совершенно произвольными, на первый взгляд, волевыми импульсами. Промысел можно представить в виде некоей матрицы всех возможных в мире событий, которые он предвосхищает, будучи совокупностью всех причин. В этом мире невозможно ничего случайного, а существование случайности является видимостью для незрелого ума. Точно так же о природе вещей, называемых не-необходимыми (contingens), рассуждает и Спиноза в схолии 1 к теореме 33 ч. I «Этики».