Труд и отчужденный труд

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

Труд и отчужденный труд

Что такое исследование частной собственности? Это прежде всего исследование той формы труда, которая ее создает. С точки зрения буржуазного экономиста, всякий труд, труд вообще, создает товары, капитал, частную собственность. Отвергая это антидиалектическое воззрение, увековечивающее экономические устои буржуазного общества, Маркс разъясняет, что частную собственность и все то, что вытекает из нее, создает не труд вообще, а исторически определенная форма человеческой деятельности – отчужденный труд.

Категория отчужденного труда, – несомненно, центральная в «Экономическо-философских рукописях». Эта категория не только принципиально отличает Марксову постановку проблемы отчуждения от гегелевской, а также фейербаховской, но и составляет одну из важнейших предпосылок материалистического исследования генезиса частной собственности, стало быть, доказательства ее исторически преходящего характера. Она сыграла немалую роль в разработке общих основ исторического материализма.

Труд, материальное производство – это, говорит Маркс, родовая жизнь человека. Человек – «не только природное существо, он есть человеческое природное существо, т.е. существующее для самого себя существо и потому родовое существо» [1, т. 42, с. 164]. Это специфическое отличие человека от животного не дано от природы, оно возникает и развивается в процессе производства на протяжении всей человеческой истории. «Животное, правда, тоже производит. Оно строит себе гнездо или жилище, как это делают пчела, бобр, муравей и т.д. Но животное производит лишь то, в чем непосредственно нуждается оно само или его детеныш; оно производит односторонне, тогда как человек производит универсально; оно производит лишь под властью непосредственной физической потребности, между тем как человек производит даже будучи свободен от физической потребности, и в истинном смысле слова только тогда и производит, когда он свободен от нее…» [1, т. 42, с. 93].

Производство в своей сущности – это общественный процесс, оно невозможно как деятельность изолированно взятого индивида. Этим определяется общественная природа человека. Такая постановка вопроса существенно отлична от фейербаховского антропологического понимания человека. Столь же отлична от фейербаховской Марксова концепция единства человека и природы. Фейербах постоянно подчеркивает, что человек – естественное, природное существо, часть природы. Маркс же раскрывает социальную сущность этого единства – общественное производство, законы которого отличны от законов природы. Благодаря производству «природа оказывается его (человека. – Авт.) произведением и его действительностью. Предмет труда есть поэтому опредмечивание родовой жизни человека: человек удваивает себя уже не только интеллектуально, как это имеет место в сознании, но и реально, деятельно, и созерцает самого себя в созданном им мире» [там же, с. 94]. Разумеется, эти слова Маркса не следует истолковывать в духе младогегельянства братьев Бауэров. Только о преобразованной человеком природе, лишь о мире созданных человеком вещей Маркс говорит как о произведении человека, но, разумеется, не о всей природе в целом, которая первична в отношении и человека, и всей его деятельности.

Таким образом, труд есть сущность человека, – то, благодаря чему он есть человек, т.е. общественное существо, способное к многообразной деятельности, к беспредельному прогрессу. Гегель, считает Маркс, уже высказал, однако, в ложной, спекулятивной форме, это важнейшее положение. «Величие гегелевской „Феноменологии“ и ее конечного результата – диалектики отрицательности как движущего и порождающего принципа – заключается, следовательно, в том, что Гегель рассматривает самопорождение человека как процесс, рассматривает опредмечивание как распредмечивание, как отчуждение и снятие этого отчуждения, в том, что он, стало быть, ухватывает сущность труда и понимает предметного человека, истинного, потому что действительного, человека как результат его собственного труда» [1, т. 42, с. 158 – 159].

Маркс отмечает, что Гегель понял труд как единство опредмечивания (человеческой деятельности) и распредмечивания (природы), как одновременно и самоотчуждение, и снятие такового. Но гегелевские характеристики производительной деятельности идут в ином плане, чем то понятие отчужденного труда, которое было сформулировано Марксом. Это подчеркивает и сам Маркс: «Гегель стоит на точке зрения современной политической экономии. Он рассматривает труд как сущность, как подтверждающую себя сущность человека; он видит только положительную сторону труда, но не отрицательную» [1, т. 42, с. 159]. Понятие отчужденного труда, отсутствующее у Гегеля, – это и есть отражение той отрицательной (обусловленной антагонистическими общественными отношениями) стороны труда, которую, как отмечает Маркс, не увидел Гегель. Современный нам буржуазный философ Ж. Ипполит обвиняет Маркса в том, что он, считая необходимым уничтожение отчужденного труда и связанных с ним форм отчужденного сознания, требует невыполнимого [31, с. 102]. Он представляет дело так, будто у Маркса речь идет об «отмене» противоречивости общественного развития вообще, между тем в действительности Маркс имел в виду уничтожение антагонистических общественных отношений.

Если бы труд был лишь деятельностью, создающей товары, рассуждает далее Маркс, то понятие отчужденного труда не имело бы существенного значения. Но коль скоро стало очевидно, что именно труд играет решающую роль в историческом развитии «человеческих сущностных сил», понятие отчужденного труда приобретает глубочайший смысл: оно раскрывает отчуждение человеческой сущности, выявляет, следовательно, противоречия, охватывающие все человеческое бытие в антагонистическом обществе. Поэтому категория отчуждения показывает глубокие отрицательные стороны и последствия применения труда в капиталистическом обществе. Эта важнейшая сторона дела совершенно ускользает из поля зрения буржуазных экономистов и философов XX в.

Следовательно, труд – это, с одной стороны, специфически человеческая, творческая, формирующая человека и человечество сила, с другой же стороны, – это отчужденный труд, деформирующий, уродующий человека и человечество. Сущность отчужденного труда заключается в том, что «предмет, производимый трудом, его продукт, противостоит труду как некое чуждое существо, как сила, не зависящая от производителя. Продукт труда есть труд, закрепленный в некотором предмете, овеществленный в нем, это есть опредмечивание труда. Осуществление труда есть его опредмечивание. При тех порядках, которые предполагаются политической экономией, это осуществление труда, это его претворение в действительность выступает как выключение рабочего из действительности, опредмечивание выступает как утрата предмета и закабаление предметом, освоение предмета – как отчуждение» [1, т. 42, с. 88]. Рабочий производит предметы, богатство для других. Он отдает труду свои силы, свою жизнь, и эта жизнь уже не принадлежит ему; она принадлежит предмету его труда. Это вытекает не из сущности труда вообще, заключает Маркс, а из сущности отчужденного труда.